Полная версия:
Эмма Смит Разбитые клятвы
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Его лицо становится неподвижным. Я впервые за утро называю его по имени, и он явно это замечает. На секунду мне кажется, что он сейчас снова возьмёт меня за руку. Но Амир лишь отступает.
— Через 30 минут собрание, — бросил он, уже не глядя на меня, и развернулся к выходу.
Он выходит. Я остаюсь одна и смотрю на закрывшуюся дверь. Не понимаю, что с ним происходит. Амир никогда не говорил ничего прямо. Не признавался, не объяснял, не просил. Он просто появлялся рядом, отдавал приказы, злился и смотрел на меня так, будто я была для него одновременно раздражением и чем-то гораздо большим.
Но чем именно?
Я возвращаюсь к документам. Через двадцать минут в дверь заглядывает Мира.
— Айла, ты готова?
— Почти.
— Как он?
— Как обычно. Властный, злой и убеждённый, что весь мир должен перед ним отчитываться.
Мира заглядывает за мою спину.
— Как обычно. Властный, злой и убеждённый, что весь мир должен перед ним отчитываться, — говорю я, складывая руки на груди.
Мира заглядывает за мою спину, будто ожидает увидеть Амира прямо у двери. Её взгляд быстро скользит по кабинету, а пальцы нервно поправляют бейджик.
— Он здесь? — спрашивает она тихо.
— Нет.
Мира заметно расслабляется, но тут же прикладывает палец к губам.
— Тогда говори тише.
— Он, скорее всего, всё равно услышит через камеры, — усмехаюсь я, кивнув на потолок.
Мира нервно оглядывается и понижает голос ещё сильнее:
— Не шути так.
— Почему все здесь его боятся? — спрашиваю я, устраиваясь удобнее на стуле.
— Потому что он действительно может уволить любого, — отвечает Мира. В её голосе нет преувеличения — только искренняя уверенность.
— Он всех увольняет? — интересуюсь я, перебирая листы в папке.
— Если человек ошибается.
Я смотрю на груду документов, разложенных передо мной, и устало вздыхаю.
— Тогда сегодня мне конец.
— Ты успела? — спрашивает Мира, бросив взгляд на часы.
— Я разобрала половину.
— Он сказал, что у тебя час.
— Прошло сорок минут.
Мира кусает губу и начинает нервно постукивать пальцами по ремешку сумки. Видимо, она уже представляла, как Амир лично проверяет каждую страницу и находит ошибку даже там, где её нет.
В этот момент дверь кабинета открывается.
Амир выходит из своей части кабинета в тёмном костюме. Его пиджак сидит идеально, а на лице застыло привычное спокойное выражение. Он быстро оглядывает меня, затем переводит взгляд на Миру.
— Почему она ещё здесь? — спрашивает он ровно.
В его голосе нет раздражения, но от этого он кажется ещё более властным.
— Она заканчивает работу, — отвечает Мира, выпрямляясь. Ей приходится приложить усилия, чтобы голос не дрогнул.
— Я вижу, — коротко произносит Амир.
Он снова смотрит на меня. Несколько секунд его взгляд задерживается на моём лице, будто он пытается определить, насколько сильно я устала.
— Пойдём, — говорит он.
— Я не закончила, — отвечаю я, закрывая папку.
— Закончишь после собрания, — спокойно поясняет Амир. — Нам нужно присутствовать там через несколько минут.
Я приподнимаю бровь.
— Вы сами сказали, что у меня есть час.
— Я передумал, — отвечает он без тени смущения.
— Очень удобно, — произношу я, но на этот раз в моём голосе больше усталости, чем раздражения.
Амир едва заметно качает головой.
— Айла, — предупреждает он.
В его тоне слышится не злость, а просьба не начинать новую перепалку. Я замечаю это и неожиданно замолкаю.
Взяв блокнот и ручку, я поднимаюсь.
— Я готова.
Амир отходит в сторону, пропуская меня вперёд. Это простое движение почему-то удивляет меня. Обычно он шёл первым, не задумываясь о том, кто следует за ним.
Мы выходим в коридор. Несколько сотрудников тут же делают вид, что заняты своими делами. Один мужчина слишком быстро отворачивается к монитору, а две девушки у окна замолкают на середине разговора.
Мира остаётся позади, а Амир идёт рядом со мной. Между нами сохраняется небольшое расстояние, но я всё равно ощущаю его присутствие.
— Вы можете идти быстрее, — говорю я, поправляя папку под мышкой.
— Ты сама идёшь медленно, — отвечает Амир, но без привычной насмешки.
Я смотрю на него.
— Я иду нормально.
— Знаю, — спокойно произносит он. — Просто хотел немного тебя поторопить.
Его ответ сбивает меня с привычного настроя. Я ожидала очередного колкого замечания, но он лишь слегка ускоряет шаг, подстраиваясь под меня.
— Вы всё время пытаетесь мной командовать? — спрашиваю я после короткой паузы.
Амир смотрит прямо перед собой.
— Только когда это связано с работой.
— Значит, я могу не воспринимать ваши распоряжения лично?
— Было бы неплохо, — отвечает он, и вего голосе появляется слабая улыбка.
Я невольно улыбаюсь в ответ.
— Постараюсь.
— Это уже прогресс, — замечает Амир.
— Не привыкай.
На его губах появляется едва заметная улыбка. Она настолько непривычна для него, что я не успеваю рассмотреть её как следует.
Из-за поворота выходит Габриэль. На нём светлый костюм, а в руках — тонкая папка с документами. Увидев нас, он вежливо кивает.
— Доброе утро, — приветствует он, задерживая взгляд на мне.
— Доброе, — отвечаю я.
— Айла, вы уже освоились? — спрашивает Габриэль, улыбаясь открыто и доброжелательно.
— Пока меня не уволили, — отвечаю я с лёгкой иронией.
Габриэль усмехается.
— Значит, освоились.
Амир останавливается и проверяет время на наручных часах.
— Мы опаздываем, — говорит он.
— До начала собрания ещё десять минут, — спокойно возражает Габриэль.
— Тогда у нас осталось девять, — отвечает Амир, но уже без раздражения.
Габриэль с улыбкой качает головой, а затем обращается ко мне:
— Если Мария снова начнёт провоцировать вас, постарайтесь не вступать с ней в конфликт.
— Я сама справлюсь, — отвечаю я, немного выпрямляясь.
— Я не сомневаюсь, — говорит Габриэль. Его взгляд становится серьёзнее. — Но Мария умеет превращать любую мелочь в проблему.
— Габриэль, — вмешивается Амир.
Тон его голоса становится холоднее, и мужчина переводит взгляд на него.
Несколько секунд они смотрят друг на друга. В воздухе появляется напряжение, которое я не могу объяснить. Амир не выглядит злым, но его лицо становится непроницаемым.
— Я просто хотел предупредить, — говорит Габриэль.
— Она услышала, — отвечает Амир.
— Тогда увидимся на собрании.
— Увидимся, — произношу я, прежде чем Амир успевает что-то добавить.
Мы продолжаем идти. Некоторое время между нами царит тишина.
— Он просто хотел помочь, — замечаю я.
— Я знаю, — отвечает Амир.
Я поворачиваюсь к нему, ожидая продолжения, но он ничего больше не говорит.
— Тогда почему вы так на него посмотрели?
Амир слегка поворачивает голову в мою сторону.
— Я ни на кого не смотрел.
— Конечно, — произношу я, но не спорю.
Он бросает на меня короткий взгляд, однако тоже ничего не добавляет.
Мы с Амиром продолжаем идти. На собрании присутствуют несколько директоров отделов, представители партнёров и Мария, которая сидит рядом с Мустафой. Увидев меня, она сразу выпрямляется. Её взгляд полон ненависти.
Я сажусь в кресло в конце стола. Амир занимает место во главе. Он не предлагает мне сесть рядом, но через несколько секунд хмурится, когда видит, что Габриэль садится возле меня.
Амир несколько секунд смотрит на меня, затем открывает папку. Собрание начинается. Я записываю основные пункты, стараясь не обращать внимания на его напряжённое лицо. Но Амир постоянно бросает в мою сторону короткие взгляды. Когда Габриэль наклоняется ко мне, чтобы тихо уточнить номер документа, Амир тут же поднимает глаза.
— Говорите громче, — произносит он.
Габриэль выпрямляется.
— Я уточнял данные у Айлы.
— Она здесь не для того, чтобы заниматься личными консультациями.
— Это рабочий вопрос.
— Тогда задавай его мне.
В комнате становится напряжённо. Мустафа переводит взгляд с Амира на меня. Мария едва заметно улыбается.
— Любопытно, — произносит она, откидываясь на спинку кресла. На её лице появляется едва заметная улыбка. — Новый ассистент уже успел получить особые привилегии?
Я медленно поднимаю глаза.
— Что ты сказала? — спрашиваю я.
— Ничего, — отвечает Мария, невинно пожимая плечами.
— Нет, продолжай, — говорю я ровно. — Раз уж начала.
Мария переводит взгляд на Амира, словно ожидает, что он вмешается.
— Я просто заметила, что ты слишком свободно разговариваешь с генеральным директором, — произносит она.
— В отличие от тебя, я не считаю его своим родственником только потому, что твой отец работает с ним в одной сфере, — отвечаю я.
Мария краснеет.
— Ты опять нарываешься, — шипит она.
Амир закрывает папку. Движение получается негромким, но в наступившей тишине его слышат все.
— Достаточно.
Его голос разносится по залу. Все замолкают. Он смотрит на Марию.
— Ещё одна реплика не по теме — и ты покинешь собрание.
— Но…
— Я сказал: достаточно.
Мария сжимает губы. Я вижу, как она с трудом удерживает себя от нового выпада. Амир поворачивается ко мне.
— А ты будешь записывать, а не вступать в разговоры.
— Если на меня нападают, я отвечаю.
— Айла.
— Что?
— Замолчи.
Я сжимаю ручку и отвожу взгляд. Через час собрание заканчивается. Люди начинают собирать документы. Мария проходит мимо меня, намеренно задев стул.
— Это ещё не конец, — шепчет она.
— Для тебя, надеюсь, нет. А то будет скучно.
Она останавливается.
— Ты думаешь, Амир будет защищать тебя всегда?
Я встаю.
— А кто сказал, что мне нужна его защита?
Мария переводит взгляд на Амира. Он стоит у окна и разговаривает с одним из партнёров, но я вижу: он слышит каждое слово.
— Он уже смотрит на тебя иначе, — говорит она. — Неужели ты не понимаешь?
— Что именно?
— Ты просто игрушка.
— Если я игрушка, почему тебя это так волнует?
— Потому что я не позволю тебе занять место, которого ты не заслуживаешь.
— А ты заслуживаешь?
— конечно, я наследница «Turpaş»
— Это не ответ.
— Для этой компании — ответ.
— Тогда тебе нечем больше гордиться.
Мария смотрит на меня с такой ненавистью, что я почти чувствую её кожей. Потом резко разворачивается и выходит. Дверь закрывается. Я остаюсь стоять. Амир подходит ко мне. В его взгляде всё ещё остаётся злость, но теперь она направлена не на меня. Скорее, на саму ситуацию.
— Вернись к документам, — говорит он.
— Хорошо.
Я направляюсь к выходу.
— Айла.
— Что?
— Не разговаривай с Габриэлем без необходимости.
Я медленно поворачиваюсь.
— Мы работаем в одной компании.
— Я знаю.
— Он мой коллега.
— Я знаю.
— Тогда в чём проблема?
— Проблемы нет.
***
Я возвращаюсь в кабинет и сажусь за стол. Через несколько секунд дверь закрывается. Стефани пишет мне сообщение: «Ты жива?». Я улыбаюсь и отвечаю: «Пока да». Через минуту приходит новое сообщение от Узая: «Ты не перезвонила. Я волнуюсь».
Я смотрю на экран. В этот момент дверь кабинета снова открывается. Амир стоит на пороге. Его взгляд мгновенно падает на мой телефон.
— Я сказал убрать его.
— Я только взяла его.
— Убери.
Он ревнует? Нет. Не может быть. Амир сам сказал, что мы никто друг другу. Он четыре года не вспоминал обо мне, а теперь внезапно решил контролировать, с кем я разговариваю?
Наверное, это просто его характер. Он привык владеть ситуацией, людьми, компанией, каждым решением вокруг себя. Но тогда почему его взгляд меняется, когда рядом появляется другой мужчина? Почему он злится, когда Узай называет меня милой? Почему его раздражает Габриэль?
И почему мне самой становится трудно дышать, когда Амир подходит слишком близко?
Я резко отбрасываю эти мысли. Нет. Я не позволю прошлому снова занять место в моей жизни. Амир может быть генеральным директором. Может отдавать приказы, увольнять сотрудников и заставлять всех подчиняться ему.
Но мной он управлять не будет.
Я открываю первую папку и начинаю работать.
Глава 5
Глава 5. Амир
Чёрт возьми.
Что происходит?
Я ещё несколько минут сижу в машине, не включая двигатель. Передо мной темнеют ворота дома бабушки, покрытые мелкими каплями дождя. Небо с самого утра было тяжёлым, серым, будто город накрыли плотным одеялом из облаков. Ветер гнал по дороге мокрые листья, а редкие фонари уже начали загораться, хотя до ночи оставалось ещё время.
На этой неделе к бабушке должен приехать врач. Ей становится хуже, и она упрямо делает вид, что всё под контролем. Она всегда была такой: могла едва держаться на ногах, но всё равно требовала, чтобы ей принесли чай, открыли шторы и не смотрели на неё с жалостью.
Я выключаю телефон и выхожу из машины.
Моя машина блестит под дождём — тёмно-серая, почти чёрная, с длинным корпусом и холодными светодиодными фарами. Она выглядит так же, как я себя чувствую: дорого, сдержанно и недоступно. На капоте расплываются отражения фонарей, а колёса мягко шуршат по мокрой брусчатке, когда я подъезжаю к крыльцу.
Я не люблю приезжать сюда поздно. Дом бабушки всегда напоминает мне о том, что время не подчиняется ни деньгам, ни приказам. Здесь всё оставалось прежним: старые клёны вдоль дорожки, белые занавески на окнах, деревянные перила, которые она отказывалась заменить, потому что «новые выглядят бездушно».
Я поднимаюсь на крыльцо и открываю дверь своим ключом.
Внутри тепло. Пахнет корицей, сухими травами и полированным деревом. Где-то в глубине дома тикают старинные часы. Их звук раздражает меня уже через несколько секунд.
Тереза выходит из столовой и встречает меня с осторожной улыбкой.
— Господин Амир, вы приехали.
— Я вижу, — отвечаю я, снимая пальто.
Она забирает его, но я тут же протягиваю руку.
— Не нужно. Я сам.
Тереза молча отступает. Она давно знает, что лучше не спорить со мной по мелочам.
— Ваша бабушка снова не в настроении, — говорит она. — С самого обеда почти ни с кем не разговаривает.
Я вздыхаю.
— Она говорила, почему?
— Только сказала, что вы должны прийти.
— Значит, всё ясно.
Я направляюсь к комнате бабушки. Дверь приоткрыта. Изнутри доносится тихий скрип кресла-качалки.
Она сидит у окна, укрыв ноги пледом. В одной руке держит книгу, но я сразу понимаю, что не читает. Её взгляд устремлён на сад, где мокрые ветви деревьев качаются под ветром.
— Бабушка.
— Не хочу разговаривать, — отвечает она, даже не поворачивая головы.
— Что снова случилось?
— Ничего.
— Если ничего, ты не стала бы отправлять за мной Терезу и заставлять её сообщать, что ты не в настроении.
Она медленно поднимает на меня взгляд. В её глазах усталость, которой я не видел раньше. Или просто не хотел замечать.
— Как ты не понимаешь, Амир? Я старею.
— Ты всегда это говоришь.
— Потому что это правда.
— Врач приедет на этой неделе. Мы всё проверим.
— Дело не во враче.
Она ставит книгу на подлокотник кресла и выпрямляется. Движение даётся ей тяжело, но она не позволяет себе показать слабость.
— Ты до сих пор не женат.
Я молчу.
— Как мне успокоиться? — продолжает она. — Я хочу увидеть, что ты женат. Хочу знать, что рядом с тобой будет человек, когда меня не станет.
— Бабушка…
— Не перебивай меня. Я устала слышать разговоры о работе, встречах, договорах и твоём вечном «потом». Всегда потом. Потом ты отдохнёшь. Потом приедешь. Потом женишься.
— Я слишком занят.
— Нет. Ты просто привык жить так, будто тебе никто не нужен.
Я сжимаю челюсть.
— Это не так.
— Тогда докажи.
За окном вспыхивает молния. Через несколько секунд гремит гром, и стекло дрожит в раме.
— Я не собираюсь жениться только ради того, чтобы ты была спокойна.
— А ради чего ты вообще способен что-то делать?
Я смотрю на неё, но не нахожу ответа. С бабушкой всегда было трудно спорить. Она не боялась меня, не старалась угодить и не замолкала, если я повышал голос. Возможно, именно поэтому я так часто избегал разговоров с ней.
— Мне мало осталось, — тихо говорит она.
— Не говори так.
Я опускаюсь перед ней на корточки и беру её руку. Её пальцы холодные и тонкие. В детстве эта рука гладила меня по волосам, когда родители ссорились, а я прятался в её комнате. Тогда мне казалось, что бабушка может защитить от всего.
Теперь я понимаю, что и она не всесильна.
— Не говори так, — повторяю я.
— А что ты хочешь, чтобы я сказала? Что у меня впереди ещё сто лет? Ты сам видишь, как я изменилась.
— Ты поправишься.
— Ты говоришь это так, будто отдаёшь распоряжение.
Я невольно усмехаюсь, но улыбка тут же исчезает.
— Я не умею по-другому.
— Вот именно, — отвечает она. — Ты умеешь только приказывать.
В этот момент дверь открывается, и в комнату заходит Тереза.
Я встаю.
— Господин Амир, к вам девушка пришла. Она принесла какие-то документы.
Я смотрю на неё так, будто она сообщила мне о пожаре.
— Что за девушка?
— Она говорит, что ваша ассистентка.
— Я всем сказал, чтобы меня не беспокоили.
— Я передала ей, что вы заняты, но…
— Но она решила, что правила существуют не для неё?
Тереза опускает взгляд.
— Она сказала, что дело касается завтрашнего собеседования.
— Кто её впустил?
Бабушка резко поднимается с кресла. На мгновение я замечаю, как она хватается за подлокотник, чтобы удержать равновесие.
— Ассистентка? — переспрашивает она.
— Бабушка, не нужно вставать.
— Уже поздно, — говорит она, будто не слышит меня. — Пригласи девушку в дом.
— Я сам разберусь.
— Амир.
Одного слова достаточно, чтобы я замолчал.
Тереза выходит, а бабушка направляется в гостиную. Я следую за ней, чувствуя, как раздражение постепенно вытесняет всё остальное.
Через несколько секунд я вижу Айлу.
Она входит в дом, держа в руках папку с отчётами. На ней светлый плащ, по плечам которого скатываются дождевые капли. Волосы слегка намокли и прилипли к вискам. Она выглядит уставшей, но собранной. В одной руке у неё папка, в другой — телефон.
Когда наши взгляды встречаются, она останавливается.
Я зло смотрю на неё.
— Ты в курсе, что рабочее время окончено?
— В курсе.
— Тогда почему ты здесь?
— Потому что вы не ответили.
— На что?
— Я отправила вам файлы четыре часа назад. Документы к завтрашнему собеседованию. Вы должны были их посмотреть и утвердить список кандидатов.
— Куда ты мне их прислала?
Она смотрит на меня с недоверием.
— На почту.
— Айла, ты нормальная?
Её брови поднимаются.
— Простите?
— Кто в наше время пользуется почтой для срочных вопросов?
— Вы сами сказали, что рабочие документы должны отправляться только на корпоративную почту.
— Я сказал, что их нужно дублировать.
— В мессенджер, где вы не читаете сообщения?
— Я читаю.
— Через три дня.
Бабушка прикрывает рот ладонью, пытаясь скрыть улыбку.
Я резко поворачиваюсь к ней.
— Что?
— Ничего, — отвечает она. — Просто приятно видеть, что хоть кто-то способен тебе возражать.
Айла переводит взгляд на бабушку и вежливо кивает.
— Добрый вечер. Прошу прощения, что потревожила вас.
— Дочка, проходи, садись.
— Нет, что вы. Я зашла отдать документы господину Амиру. Уже ухожу.
— Ни в коем случае. Ты наш гость.
— Но…
— Амир, предложи девушке чай.
— Тереза может предложить.
— Я сказала тебе.
Я смотрю на Айлу. Она явно хочет уйти, но спорить с бабушкой не решается. В конце концов она подходит к дивану и садится, оставляя папку на журнальном столике.
Тереза приносит чай. В комнате становится тесно от молчания. За окнами усиливается дождь. Капли бегут по стеклу длинными дорожками, а ветер иногда ударяет в ставни.
Айла держит чашку обеими руками, но не пьёт.
Бабушка изучает её с неподдельным интересом.
— Какая же ты красивая.
Айла смущённо улыбается.
— Спасибо.
— И давно ты работаешь с Амиром?
— Почти три недели .
— три недели? — удивляется бабушка. — Значит, ты хорошо успела его узнать.
— Иногда мне кажется, что совсем не знаю.
Я резко смотрю на неё.
Она делает вид, что не заметила.
— Что ты в ней нашла, бабушка? — говорю я. — Обычная девушка.
Айла медленно поворачивает голову в мою сторону.
— Вы не обращайте внимания на вашего внука. Ему просто невыносимо, когда кто-то считает меня красивой.
— Не выдумывай.
— Я не выдумываю. Вы каждый раз пытаетесь испортить настроение всем, кто говорит обо мне что-то хорошее.
— У тебя слишком высокая самооценка.
— Это лучше, чем ваша привычка унижать людей.
В комнате становится тихо.
Тереза, стоящая у двери, осторожно опускает поднос на стол и уходит. Бабушка смотрит то на меня, то на Айлу, словно пытается понять, почему между нами чувствуется напряжение, о котором ей никто не рассказывал.
— Наверное, у тебя много ухажёров, — говорит она Айле.
— Бабушка, не начинай.
— Я просто спросила.
— И не говори, она коллекционирует их.
Айла ставит чашку на блюдце.
— Что?
— Ты всё слышала.
— Да, услышала. И хотела бы понять, на каком основании вы позволяете себе такие высказывания.
— На основании того, что я тебя знаю.
— Вы ничего обо мне не знаете.
— Мне достаточно видеть, как ты ведёшь себя.
— Как я веду себя? — Айла усмехается, но в её взгляде появляется злость. — Вы приходите на работу без настроения, разговариваете со всеми так, будто они ваши личные слуги, не отвечаете на сообщения, а потом обвиняете других в непрофессионализме.
— Следи за словами.
— Почему? Вы боитесь услышать правду?
Я встаю.
— Айла.
Она тоже поднимается. Её лицо краснеет, но голос остаётся твёрдым.
— Нет, вы ничего не знаете, господин Амир. Если я вам никогда не нравилась, это не значит, что меня можно оскорблять.
Бабушка делает движение, будто хочет остановить её, но Айла уже не может замолчать.
— Запомните раз и навсегда: если бы вы мне не изменяли, я бы не ушла. Если бы вы не унижали меня перед своими людьми, я бы не отказалась от свадьбы. Если бы вы хоть раз признали свою вину, возможно, всё сложилось бы иначе. Но вы слишком горды, чтобы сказать простое «я ошибся».
Слова ударяют сильнее, чем я ожидал.
В памяти вспыхивает тот вечер. Шум музыки. Свет люстр. Родные, которые улыбались, пока я пытался сохранить спокойное лицо. Айла, стоящая напротив меня в черном платье, с глазами, полными слёз и ярости.
Она тогда сказала, что не станет связывать жизнь с человеком, которому нельзя доверять.
Я ответил, что она драматизирует.
С тех пор прошло почти четыре с половиной гола, но я до сих пор ни разу не произнёс вслух, что действительно сделал.
— Закрой рот, Айла! — взрываюсь я.
Бабушка вздрагивает.
Айла не отступает.
— Здесь вы мне не начальник.
— Не испытывай моё терпение.
— А что вы сделаете? Уволите меня за то, что я сказала правду?
— Я могу сделать гораздо больше.
В её глазах появляется короткая вспышка страха, но она тут же прячет её за усмешкой.
— Вот именно. Вы всегда так разговариваете. Угрозами. Намёками. Вам кажется, что если человек боится, значит, вы победили.
— Достаточно.
— Нет. Мне недостаточно. Я слишком долго молчала.
— Что происходит, дети? — бабушка пытается смягчить голос. — Успокойтесь.
— Прошу прощения за доставленные неудобства, — говорит Айла, быстро забирая папку. — Я пойду.
— Нет, — тут же возражает бабушка. — Ты одна не пойдёшь. Уже темно. Амир отвезёт тебя.
— Не нужно. Я вызову такси.
— Амир.
— Бабушка, это не обсуждается.
— Именно. Ты отвезёшь девушку домой.
Я смотрю на Айлу.
— Она прекрасно может вызвать машину.
— А ты прекрасно можешь один раз сделать то, о чём тебя просят.
Я молчу.
Бабушка садится обратно в кресло и устало закрывает глаза.
— И не возвращайся, пока не убедишься, что она добралась.
Мне ничего не остаётся, кроме как выйти.
На улице стало холоднее. Дождь почти прекратился, но воздух наполнился густым туманом. Я сажусь в машину, захлопываю дверь и запускаю двигатель. Салон мгновенно наполняется мягким светом приборной панели. Кожаные сиденья холодят спину, кондиционер начинает нагнетать тёплый воздух.
