Эмилия Эд Сны библиотеки

Все эти дети были неухоженными, худыми и не особо жизнерадостными. Лиц не видно, но никто из них не разговаривал, не бегал или как-то смеялся. Атмосфера вокруг них была очень тяжелая и печальная. Словно вся скорбь, боль и отчаянье собрались в одном месте.

— Как это место может быть приютом? — высказала вслух Фантазия, начиная задыхаться от нарастающей вони и тревоги. — Здесь просто ужасно. Этот приют… Стоп… Приют? — повторила она, в подобие транса, и неожиданно чья-то ладонь с длинными пальцами резким движением полностью закрыла ей все лицо, погрузив зрение в темноту.

В красивом саду погожим, теплым летним днем девушка, одетая в голубое платье и шляпу, сидела на скамейке в тени дерева и пришивала пуговицу к игрушечному медвежонку. Девочка все еще хлюпала носом, пока мальчик, стоявший рядом, держал ее за руку.

Они не брат и сестра, просто дети из церковного приюта. Белокурый мальчик с большими голубыми глазами все никак не мог перестать смотреть на девушку, что так любезно помогала починить и без того потрепанную игрушку рыдавшей девочки.

А вся причина была в том, что волосы, кожа, пальцы, губы и ресницы этой девушки были чисто белыми. Она не была жуткой, наоборот, в этой скромной улыбке и почти прикрытых глазах была своя, не присущая человеку красота. Настолько ломкая и нежная, казалось, она может растаять, как первый снег, стоит лишь подойти ближе.

Перестав двигать иголкой, она удовлетворенно кивнула и протянула игрушку детям.

Девочка, утерев слезы, тут же заулыбалась. Ей не хватало пары зубов, поэтому широкая улыбка делала ее немного глуповатой.

— Спасибо! Спасибо вам большое! — от всего сердца поблагодарила она, приняв медвежонка и осмотрев его, прижала к груди, после чего убежала обратно, громко смеясь.

Белая девушка улыбчиво помахала ей рукой. И даже когда мальчик более неловко сказал ей спасибо, она только улыбнулась и кивнула, не проронив ни слова.

Дети ушли, а она, встав со скамейки, вздохнула и начала убирать нитки с иголкой в карман. Ее платье было дорогим по меркам бедных, но очень простым, однако надень она хоть рваный плащ, это было лишь подчеркивало ее по истине для кого-то ангельскую, а для кого-то демоническую красоту.

— Вот ты где. Сколько раз тебя просили не уходить без спроса? — сказал за ее спиной очень недовольный, почти надменный женский голос. Она удивленно обернулась и увидела богиню, яркую и привлекательную. Это была Нельсида, одетая, как всегда, со вкусом. Она смотрела на озадаченную девушку, как на червя в конском навозе. — Ты специально, да? Хочешь, чтобы МОЙ муж снова разозлился на меня? — с каждым шагом ее голос становился все тяжелее и тяжелее. Белая девушка закачала головой, пытаясь пальцами указать на место, где играли дети. Нельсида лишь брезгливо скривила губы. — Когда ты уже научишься нормально говорить? Ты же можешь. Или ты делаешь это только наедине с моим мужем? А, Виспер?

Виспер сжала руки на груди, со скорбью опуская голову. Едва Нельсида в красном платье дошла до нее, как раздался хлест пощечины. Не издав ни звука, Виспер, прижав руку к щеке, осела на тропинку, дрожа.

— Да сколько можно этого немого бреда?! — с яростью крикнула Нельсида, тяжело дыша и гримасничая. — Специально из себя жалкую овечку строишь, чтобы жалость вызвать?! Сама невинность, аж смотреть противно! Ты дьявол. Настоящий дьявол. Может, моего мужа тебе и удалось очаровать, но со мной такое не пройдет! Не смей смотреть на меня свысока только потому, что можешь родить! — На все ее крики Виспер продолжала сидеть не двигаясь, опущенные на колени руки пробирала мелкая дрожь. — Хм! Я не дам тебе спуску, дьяволица. Как только понесешь дитя, я выкину тебя на улицу, — хмыкнув, дама резко развернулась и бросила девушке через плечо: — И хватит водиться со всяким нищим отребьем. Ты стала часть аристократии. Мозгов-то должно хватить, чтобы такую мелочь понять? Эти приюты для отбросов с улицы — как помойка и рассадник всяких болезней, — брезгливо покосившись на детей у здания, Нельсида задрала нос и с гордой пышной грудью пошла в обратную сторону.

Виспер, пошатываясь, встала с земли, продолжая стоять в тени, не поднимая головы. Руки опустились на плоский живот, поглаживая. На сей раз улыбка вышла до боли вымученной.