Елизавета Подъягельная Грач

Одежда подчеркнула изящную фигуру, а черты лица стали мягче. Теперь Белинда смотрелась даже слишком хрупкой. Девушка усмехнулась: последний раз она наряжалась для мальчика лет в двенадцать в летнем лагере. Сейчас это оказалось так же приятно и немного нервно одновременно.

Она захватила рюкзак, застегнула куртку и спустилась к мотоциклу.

Возле тайм-кафе стояла группка молодых людей. Они курили и подшучивали друг над другом. Моллюск над входом приветливо светился.

«Я, наверное, ещё сто раз пожалею о том, что делаю» – подумала Белинда и вошла.

«Креветка» оказалась уютной. Кирпичные стены перемежались с бетонными. На одной из последних символ тайм-кафе низко кланялся улитке, снимая цилиндр. У той на щёчках играл кокетливый румянец. Окна скрывались за мягкой голубой тканью, похожей на морские волны.

Люди шли к невысокой стойке с кассовым аппаратом, за которым стояла девушка с тоннелями в ушах. Белинда сделала то же, что они: назвала имя и мероприятие.

- Семнадцатый номер, – сообщила ей кассир, протягивая маленькую карточку с числом. – Впервые у нас?

- Ага, – ответила Белинда, прикидывая, сколько времени понадобилось девушке, чтобы растянуть тоннели до столь необъятного размера.

Кассир махнула рукой направо:

- Сцена вон там, напитки и закуски за моей спиной. Уборная справа от них. Приятного вечера.

Белинда прошла к сцене. Небольшой танцпол, а за ним – круглые деревянные столики. Часть публики сидела, попивая чай и кофе, часть танцевала.

Неизвестная Белинде кавер-группа, казалось, играла сразу в двух измерениях: в первом они сливались со зрителями, проживая с ними каждую ноту; во второе никому не было допуска, кроме них. Они передавали сквозь аккорды собственные миры, с каждой песней погружаясь всё глубже.

Броквелл улыбнулась. Она любила симфо-рок. Он совмещал утончённость классики и безудержность и страсть тяжёлой музыки. Девушка повесила рюкзак на спинку стула и огляделась: Мартин, Николь и Джеймс стояли у окна. Николь – блондинка с собранными в узел волосами и длинной чёлкой – тоже пританцовывала. Мартин и Джеймс переговаривались. Оба выглядели довольными.

Кид скользнул взглядом по Белинде. Она кивнула ему. Он нахмурился, соображая, кто это. Удивлённо приподнял брови и тоже кивнул.

Девушке стало весело.

«Неплохой маскарад! – подумала она. – Стоит одеваться так почаще…».

Броквелл подвигалась в такт музыке, стараясь не смотреть в сторону Кида. Песня кончилась, зрители захлопали.

- Следующую композицию вы наверняка знаете и любите, – сообщила разрумянившаяся солистка, отводя с лица волосы. – Моё увлечение роком началось именно с неё. Итак, «Sleeping Sun»!

Плавные, таинственные переливы заполнили зал. Послышались аплодисменты и ликующее гудение. Голос вокалистки заставил смолкнуть всех. Погас основной свет, остались только синие ночники под потолком.

- Солнце тихо засыпает

Раз в одно столетие.

Алые, но мирные

Дремлют океаны…6[1]

Люди стали разбиваться на пары. Белинда сделала пару шагов в сторону Мартина и споткнулась о стул. Подняла глаза и увидела: он сам идёт к ней.

- В этой жизни я держусь

Только ради снов.

Ради чаяний своих

Созерцаю ночь.

Время истины прими,

Коли ты готов:

Ты преступник, если

Отбросил веру прочь…

Парень наклонился к её уху:

- Можно тебя пригласить?

Белинда взглянула в его лицо, освещённое синим. Игра света или нет, но оно больше не выглядело бесстрастным, как в школе. Черты разгладились, смягчились. Грудь Броквелл будто сдавило железным обручем, но она ответила:

- Да. Конечно…

- Я хочу, чтоб эта ночь

Длилась без конца –

Тьма вокруг

И берег солнечного моря…

Правая рука Белинды лежала в ладони юноши, левая у него на плече. Девушка забыла о беседе, подслушанной ночью, о простуженном Джерри, о том, что отца больше нет. Какой Мартин тёплый! Как приятно пахнет его одежда – тонкий оттенок бергамота и чего-то чистого… Похоже, он часто танцует: движения были свободными, но в то же время выверенными и гибкими. Белинда прикрыла глаза.

- Как бы я хотела

Дотонуть до дна…

Спать,

Роняя слёзы,

С тобой.

Затих последний аккорд. Снова зажгли свет.

- Кла-а-асс! – прокричал какой-то парень.

Белинда и Мартин переглянулись.

- Спасибо, – улыбнулась она. – Здорово было.

- И тебе, – ответил юноша.

К ним подошли Николь и Джеймс, тоже станцевавшие неподалеку. Белинда взглянула на девушку. Та показалась ей смутно знакомой: смуглая кожа, светлые волосы, большие оливковые глаза. Броквелл промолвила:

- Привет. Мы не могли встречаться раньше? Я тебя где-то видела.

- Привет. Может, в школе? – невозмутимо спросила блондинка.

- Нет, где-то ещё…

Её осенило:

- У тебя есть младший брат?

- Да, – удивилась Николь.

- Пускает блинчики и носит с собой пирог-улитку?

- Ну, не всегда улитку, – улыбнулась новая знакомая. – А по блинчикам Бобби чемпион, это да.

- То-то я думаю, где встречала такие глаза.

Николь засмеялась:

- Папины гены. А откуда ты знаешь Бобби?

- У нас был совместный ланч в парке. Он даже пригласил меня в гости.

- Обычно он приглашает мелких, но ты, видимо, очень ему понравилась, – заметила блондинка.

Грянула особенно тяжёлая композиция. Джеймс так неистово тряхнул головой, что с него слетели очки. Ребята рассмеялись.

- Ты ведь раньше не бывала в «Креветке»? – спросил Мартин Белинду.

- Нет.

- Нравится?

- Очень. Здесь необычно.

- Джеймс нашёл это место и показал нам.

- Случайно, – подхватил блондин, протирая очки. – Шёл мимо, увидел вывеску прикольную. Дай, думаю, зайду. Тут по средам шахматные турниры, по четвергам мафия, и почти каждый вечер кто-нибудь поёт или играет.

- А свободное фортепиано тут бывает? – осведомилась Броквелл.

- Это как?

Вдруг девушка схватилась за рюкзак.

- Что такое? – спросил Мартин.

- Я что-то забыла.

Она порылась в кошельке.

- Чёрт!

Фунты от тёти Кэт остались дома. С собой у Белинды было чуть меньше двух фунтов.

- Я забыла деньги! – сообщила девушка. – Мне срочно нужно домой. Могу я потом вернуться к вам?

- Я не против, – улыбнулась Николь.

- Почему нет, – прищурился Джеймс.

- Хорошо, – откликнулся Мартин. – Концерт до семи.

- Я скоро, – пообещала девушка и протиснулась к кассе.

- Что-то ты быстро, – заметила неформалка. – Не понравилось?

- Всё супер, но мне надо отлучиться.

Белинда расплатилась, накинула куртку и вылетела за дверь. Щёки у неё горели, в ушах ещё звучала мистическая мелодия.

«Как бы я хотела

Дотонуть до дна…

Спать,

Роняя слёзы,

С тобой».

- Никаких слёз, – сказала она себе. И выжала сцепление.

- Это девочка из библиотеки? – тем временам спросила Николь у Кида.

Мартин кивнул.

- Не узнала сначала.

- Я тоже.

- Она милаха.

- Ага, – ввернул Джеймс, – хорошо, что умылась. Ей так лучше.

- Джеймс! – укорила подруга.

- Что? Ну правда же ужас был. А теперь будто и не «Фурия» вовсе.

- Джеймс… – вздохнул Кид.

- Ладно, ладно. Она правда милая. Скажи?

Николь пихнула Джеймса в бок.

- Ты слишком прямо отвлекаешь его от Рейчел, – тихо сказала она.

- Думаешь?

- Я вас слышу, – подчеркнул Кид.

- Тема отношений – табу? – спросила девушка у Мартина.

- Да. Сейчас точно да. Пойду за чаем.

Кид удалился.

- Ты так переживаешь, словно их разрыв – твой личный провал, – заметила Николь. – У него так ничего не заживёт.

Джеймс промолчал.

- Может, тоже чаю? – смягчилась девушка.

- Не откажусь!

Белинда домчалась до дома и поднялась на второй этаж. Остановилась перед дверью и напряглась: в квартире что-то происходило.

Она открыла замок как раз чтобы увидеть, как её мать пролетает мимо ванной. Отчим нагнал Луизу и с силой пнул.

- Не смей! – крикнула девушка и подбежала к мужчине. – Не трогай её!

Она ударила его в спину. Виктор развернулся и попытался схватить её за волосы. Он был пьян.

Падчерица увернулась. Тогда он и ей дал пинка. Белинда стукнулась головой. У неё потемнело в глазах.

Луиза поднялась на ноги. Виктор ударил её снова. Она вскрикнула и заскочила в ванную. Муж протянул было к ней кулак, но женщина с размаху закрыла дверь. Броквелл взвыл:

- Открой, стерва! Я ещё не закончил!

Он пару раз стукнул по доскам и повернулся к Белинде. Та снова уклонилась и юркнула к себе, защёлкнув задвижку.

Виктор грохнул об дверь ногой.

- Суки! – выплюнул он. – Твари!

Он выплюнул ещё несколько ругательств.

- Проваливайте к своему покойнику! Который только и мог, что гвозди забивать!

- Да ты молоток от гвоздя не отличишь! – крикнула девушка.

- Белинда, пожалуйста! – прозвучало из ванной.

БАХ!

Белинда зажала руками уши.

- Я тебя убью! – взревел Виктор. – Убью обеих!

Он колотился, изрыгая проклятия, а после в изнеможении рухнул на пол. Женщины выглянули, только услышав протяжный храп.

Луиза осторожно вошла к дочери. Висок у неё был в крови.

- Как ты, мама? – тихо спросила Белинда.

- Кто тебя просил вмешиваться?

Девушка застыла.

- Кто просил тебя вмешиваться? – повторила мать. – Почему ты вечно лезешь не в свои дела?!

- Он напал на тебя! Я должна была стоять и смотреть?!

- Ты должна была прикусить свой чёртов язык!

- Что ты несёшь?! Он разбил тебе голову!

Виктор всхрапнул. Луиза и Белинда замерли.

- Я начинаю думать, что он прав, – прошептала мать. – Тебе необходима дисциплина. Пора подыскать закрытую школу.

- Ты сошла с ума.

- Ты хамишь, уходишь неизвестно куда, не предупредив, суёшь свой нос куда не просят. Я уже молчу про твою учёбу. Рядом с тобой всё становится хуже. Мне это надоело.

- Мама, услышь, пожалуйста. Твой муженёк напился и избил тебя. Надо звонить в полицию.

- Только попробуй! – прошипела Луиза, и Белинда отшатнулась. Она никогда не видела мать такой: глаза горели, кулаки сжались. Лоб перечеркнула слипшаяся прядь волос, и всегда аккуратная женщина не спешила её убирать.

- Только попробуй! Не смей разрушать мой брак!

Пару мгновений они смотрели друг на друга.

- Ты никогда меня не любила, – вдруг проговорила Луиза. – Ты ни во что меня не ставила! Всё папа да папа. А как его не стало, переключилась на тётку. Два раза в год видишь, а уважения к ней больше, чем ко мне, во сто крат! Я не понимаю тебя, Белинда. Не понимаю, откуда такая неблагодарность.

- Неблагодарность? – выдохнула девушка.

- Впрочем, ты хоть оделась сегодня прилично, и на том спасибо. Может, вспомнишь уже, что ты девочка, а не дровосек, и бросишь позорить меня на весь город!

Луиза развернулась, переступила через Виктора и снова скрылась в ванной. Послышался плеск воды.

- Вот, значит, как, – прошептала Белинда.

Она взяла забытые купюры, выудила из комода свитер и смену белья, сняла с кресла рубашку отца. Надела рюкзак и вышла вон.

Голова ныла. К горлу подкатил предательский ком. Девушка с трудом сглотнула.

- Вот, значит, как, – повторила она, забыв про «Креветку», Мартина и Nightwish.

Ночь Белинда провела в гараже.

8

В своё время Бен позаботился о том, чтобы гараж был уютным и хоть немного приспособленным к жизни. В нём были маленькое кресло, раскладушка, тёплое одеяло, рукомойник и тумбочка с консервами и одноразовой посудой.

Белинде удалось поспать часа четыре. Утром она поплескала на лицо ледяной водой и вышла. Боль в голове ещё держалась. Девушка села на мотоцикл и поехала в школу.

Рой людей, гул голосов, но до тебя никому нет дела. Подходящее место всё обдумать и не рехнуться.

Первое время она может жить в гараже. Денег пока хватит на еду, мыло и трусы. Зарабатывать без компьютера будет неудобно. Придётся куда-то устроиться. Может, уборщицей? Они всегда нужны. Что такого? Вон Джерри иной раз не брезгует мыть машины.

А почему бы не попросить приюта у Джерри? Она могла бы спать на полу в его комнатке… А как накопит денег, рассчитается с Ходжи и снимет своё жильё. Или вовсе уедет к тёте…

Белинда вспомнила о Мартине и вчерашнем вечере. В груди у неё заныло.

«Я не хочу уезжать…»

Значит, придётся крутиться здесь. Не обязательно говорить Киду, что она бомжует.

Белинда вошла в класс, ни на кого не глядя, и села за парту. Пара парней удивлённо присвистнула. Сара оглянулась в её сторону.

- Беллс, – протянула она, – на тебя напала банда стилистов? Сколько их было, чтоб с тобой совладать? Двадцать, тридцать?

В другой день Броквелл не осталась бы в долгу, но сегодня она будто не слышала Сару. Девушку била дрожь и, кажется, поднялась температура.

Прозвенел звонок. В класс вошла учительница английского, мисс Лоди.

У Белинды не было с собой ни учебников, ни тетрадей, ни даже ручки. Она выучила заданное стихотворение ещё на прошлой неделе, но, когда её вызвали, не смогла произнести ни строчки.

- Что с тобой? – обеспокоенно спросила мисс Лоди. – Ты очень бледна.

Ещё ни разу не было, чтобы Броквелл молчала на уроке английского. Учительница что-то быстро написала на листочке и протянула ей:

- Вот. Сходи в медпункт. Дай медсестре эту записку. Если она велит идти домой – иди. Я предупрежу мисс Люсиф.

- А давайте я её провожу? – пробасил Ник. – А то расшибётся ещё на своём байке!

- Раз уж ты заговорил, Митчелл, иди к доске, – откликнулась учительница.

Тот словно к стулу прирос.

- Ну же!

- Не надо провожать, – тихо сказала Белинда. – Я сама.

- Только не на байке, договорились? – попросила мисс Лоди.

- Обещаю.

В медпункт она не пошла – спустилась в библиотеку. Попробует найти там учебник географии и отвлечься.

Смотрительница вручила ей книгу.

- Наказали, что ли? Урок не выучила?

Девушка кивнула. Женщина поцокала языком.

Белинда села за свой стол и трясущимися руками раскрыла учебник. Перед ней стоял образ матери: растрёпанная, со сжатыми кулаками и окровавленной головой, Луиза повторяла: «Не смей разрушать мой брак! Ты меня никогда не любила! Неблагодарная!»

- Привет!

Белинда вздрогнула и подняла глаза: рядом стоял Мартин. Сколько же она здесь просидела?..

- Ты не вернулась вчера. Что-то случилось?

Она лишь молча смотрела на него. Он нахмурился.

- Что-то серьёзное?

Глаза девушки наполнились слезами. Она отвернулась и разрыдалась.

Они сидели в «Седой лисе» – кофейне неподалёку от школы. Судя по всему, Кид бывал здесь часто: усадив Броквелл за столик у окна, он уверенно направился к витрине.

Белинда утирала кулаком слёзы. Играла негромкая музыка из какого-то старого фильма. В углу, на скамье с подушками, примостилась девушка в наушниках. Кассир, женщина средних лет с длинной тёмной косой, проворно орудовала за прилавком. Пахло кофе и карамелью.

Вернувшийся Мартин поставил на стол две чашки чая и тарелку с двумя видами печенья. Уселся напротив.

- Рассказывай.

Белинда взглянула на него, пытаясь собраться с мыслями. Он отпил чая.

- Не знаю даже, как объяснить... – начала она. – Вчера мой отчим… пришёл домой пьяный. Устроил разборку, орал как резаный. И… я ушла ночевать в гараж.

Горло снова сжалось. Девушка тоже поспешно глотнула чая. Ей не хотелось опять потерять самообладание.

- Вы живёте вдвоём?

- Нет, втроём. Больше всего меня поражает, что мама оправдывает его, что бы он ни сделал! Требует, чтобы я молчала в тряпочку! Защищает его!

- Или тебя.

- Ха!

Белинда сверкнула глазами.

- Просит молчать, чтобы он лишний раз на тебя не срывался, – пояснил юноша.

- Вчера она обвинила меня в том, что я порчу их отношения, и пригрозила отправить в закрытую школу. Это тоже защита?

Она снова отпила. Крепкий напиток растворил ком в гортани.

Мартин отломил кусочек шоколадного печенья и протянул ей. Девушка недоверчиво посмотрела на лакомство. Кид улыбнулся:

- Не бойся. Оно очень вкусное.

Белинда взяла кусочек из его рук. Мартин не соврал: выпечка была чуть терпкой и очень шоколадной. Тут же захотелось ещё.

- В общем, сомнительный способ меня сберечь, – резюмировала она. – Твоя мама выбрала бы такой для тебя?

- У меня нет мамы, – просто ответил он.

- Извини, я не знала…

- Ничего.

Белинда замялась. Он протянул ей другое печенье, светлое.

- Давно её нет?

- Мне было девять.

- А мне шесть, когда погиб мой отец. Мы были лучшими друзьями.

- Мы с мамой тоже.

- Твой папа женился после этого?

- Я его не знаю. Живу с отчимом.

- И ты?!

- Да. Он тоже мой лучший друг.

- Завидую.

- Мы долго к этому шли.

После короткой паузы Мартин вдруг произнёс:

- Ты похожа на бельчонка.

Она наконец улыбнулась:

- Из-за волос?

- Вообще в целом. И имя подходит. Белинда – Бельчонок. Логично?

Девушка фыркнула.

- У меня тоже есть один друг. Он зовёт меня Веснушкой.

- Из твоего класса?

- Нет, он уже окончил школу.

- А мои учатся со мной, – сообщил Мартин. – Минутку.

Он вынул мобильник и кому-то позвонил.

- Привет. Я в «Седой лисе» с Белиндой. Да, с той кудрявой девушкой из «Креветки». Ага. Приходите. К тебе сегодня можно? Хорошо.

Он посмотрел на Броквелл:

- Идём к Николь?

Она кивнула.

- Мы будем вдвоём, – сказал Мартин в трубку. – Давай.

Он спрятал телефон и с улыбкой взглянул на девушку. Та ощутила тепло в животе, никак не связанное с пищей. Только сейчас Белинда заметила, что железный обруч, сжимавший её в присутствии Кида, ослаб.

- Как чай? – спросил Кид.

- Очень вкусный. С бергамотом?

- Да. Всегда успокаивает. А печенье тебе какое больше понравилось – шоколадное или миндальное?

- Даже не знаю… Всё классное.

- Ты ещё не пробовала, как Мэри Лу печёт.

- Кто это?

- Мама Николь. Глазами бы весь противень съел.

Бровелл засмеялась. Вошли его друзья. Мартин помахал им.

- Вот вы где! – Джеймс хлопнул друга по плечу и кивнул Белинде. – Ну что, идём? Или ты что-нибудь хочешь? – он повернулся к Николь.

- Да какой смысл? У мамы и так сегодня заказы. Привет, Белинда, как дела?

- Нормально, – откликнулась девушка. Для малознакомых у неё всегда всё было нормально.

- Ты будешь первая взрослая из приглашённых Бобби, – заметила блондинка. – Я даже заинтригована.

- Пойдёмте уже! – поторопил Джеймс. – Ты что, плакала? – спросил он Белинду.

- Нет, – соврала та.

Мартин расплатился, и ребята двинулись в гости.

- Спасибо, – шепнула Броквелл Киду.

- Не за что, – тихо ответил тот.

- Ещё раз положишь жёлтый – прокляну!

- Уно!7[1]

- Да как тебе это удаётся?!

Они сидели кружком на полу в комнате Николь. Раскрасневшийся Джеймс с веером цветных карт в руке негодующе глядел на хохочущего Бобби: у того осталась всего одна карточка.

- В обратную сторону! – провозгласил Мартин и выложил значок со стрелками.

Они играли в «Уно» уже второй час. У Белинды болели скулы. От смеха.

Николь, будто серый кардинал, молча изучала свои карты, а затем с торжествующим «Ага!» швыряла самую каверзную. Бобби забрасывал Джеймса «Возьми две» и «Пропусти ход», и у того уже мало что пар из ушей не шёл. Мартин явно поддавался Бобби. Белинда бесконечно забывала говорить «уно» и никак не могла выиграть, но от этого ей становилось только веселее: игра не кончалась.

Вдруг у неё зазвонил телефон. Девушка потянулась к рюкзаку: Джерри.

- Мне нужно выйти на пару минут, – сообщила она.

- Давай. Я как раз попытаюсь избавиться от этого, – ответил Джеймс, помахивая своим веером.

Бобби хихикнул.

Девушка вышла в коридор и прикрыла дверь.

- Привет!

- Привет, Веснушка. Как дела? От тебя никаких вестей.

- Я в гостях.

- У кого?

- Познакомилась с ребятами из выпускного класса. Они пригласили.

- Круто! А где познакомились?

- В «Креветке».

- Где-где?

- В тайм-кафе.

- У нас в городе такое есть?

Она засмеялась.

- Там кавер-группа пела песни Nightwish. Кстати, как твоё здоровье?

- Мандаринки и баня сделали своё дело, завтра выхожу на работу. В бумажнике ветер свистит.

Они перекинулись ещё парой слов.

- Джерри, прости, мы тут играем. Мне нужно идти…

- Встретимся в пятницу часа в четыре?

- Давай. Где?

- В парке. Ты же хотела.

- Точно! Тогда договорились.

Попрощавшись, Белинда вернулась в комнату.

- Мама? – спросила Николь.

- Друг. Джерри Вильямс.

- Я помню его, – кивнула блондинка. – Высокий вихрастый мальчик с большими глазами. На гитаре играет.

- Да. Мы раньше выступали вместе.

- Уно! – воскликнул Бобби.

- Уно, – помахал Мартин последней картой.

Белинда снова погрузилась в игру, стремясь прогнать воспоминания о матери.

«Я могла бы наняться в «Креветку», – размышляла она. – Развлекать людей игрой на пианино. Или мыть посуду… Хотя нет. Терпеть не могу мыть посуду».

- Я выиграл! – подпрыгнул Бобби.

- Молодец, Фасолинка, – похвалила сестра и поцеловала его в макушку.

- Дьяволёнок! – покачал головой Джеймс, собирая карты, – как только садится с нами, всегда выигрывает. Я начинаю чувствовать себя идиотом.

- Ты тактичен, как всегда, – заметила подруга.

Тут Бобби тронул Белинду за руку. Она повернулась к ребёнку.

- А это правда, что ты вышибла окно человеком? Ребята в школе говорят.

Наступила мёртвая тишина. У Белинды заныли зубы. Хуже всего было то, что Мартин услышал это прямо при ней.

- И ты, Ники, ещё упрекаешь меня в нетактичности! – пошутил Джеймс.

- Это ложь, – звенящим голосом сказала Броквелл. – Я его толкнула. Он налетел на окно и разбил стекло рюкзаком. С тех пор меня прозвали Фурией. Всё.

- Почему ты его толкнула? – не унимался мальчик.

- Ну всё, Бобби, хватит! – одёрнула его сестра, но Белинда ответила:

- Он сказал очень гнусную вещь про мою маму.

- Поменьше слушай чужую болтовню, дружок, – обратился к Бобби Джеймс. – Неровен час, скажут, что Белинда выбрасывает людей с пятого этажа. Левой ногой!

- Или что она по ночам пьёт кровь! – подхватила Николь и улыбнулась Белинде. – Пойдём, Фасолинка. Поможем маме на кухне.

Бобби взял сестру за руку и обернулся к Белинде:

- Я бы тоже наподдал тому, кто обижает мою маму! Он бы у меня полетел вверх тормашками!

Джеймс пошёл с ними. Белинда и Мартин остались наедине. В душе у девушки поднималась бессильная ненависть к Роджеру, Саре, Сью и всем, кто счёл виноватой только её. Всем, кто плетёт о ней небылицы и пускает их по школе, как вирус. Он чудом не поразил Николь и Джеймса, но Мартин теперь наверняка от неё отвернётся.