Полная версия:
Элис Эванс Его пленница
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Он поднимает на меня взгляд. В нем мелькает что-то похожее на удивление, будто не ожидал, что я подойду первой. Потом медленно улыбается.
Смотрю на его руки - на эти татуировки, на то, как он медленно кладет телефон экраном вниз. Экраном вниз! Есть, что скрывать?
- Ага, - произносит он тихо, почти с усмешкой, но в голосе уже нет той ледяной издевки, что была раньше.
Я киваю, иду к кофемашине, и пальцы сами сжимаются крепче, чем нужно, на ручке питчера.
Возвращаюсь, ставлю чашку. Он не тянется к ней. Просто смотрит на меня.
- Ты сегодня другая, - говорит спокойно.
- Выспалась. Одна живу, каждую ночь страшно было засыпать. А вчера появился личный охранник моего сна.
Он усмехается. Смешно тебе?
- То есть парень появился? - уточняет он. В его движениях нет ни намека на панику, только абсолютное спокойствие.
- Не парень. Скорее... незванный зритель.
Он чуть приподнимает бровь, но не спешит с ответом.
- Видимо, тебе такие по вкусу, раз выспалась.
- Обожаю! - выдыхаю я, растягивая губы в улыбке. - Так им увлеклась, что даже забыла надеть нижнее белье, когда выходила.
Его взгляд замирает на моем лице. Он не оглядывает меня, как сделали бы все извращенцы после таких слов. Просто смотрит в глаза. Уголок его губ ползет вверх, в той самой фирменной полуухмылке, и в этом взгляде я читаю безошибочно: «Врешь ведь».
- Завидую этому зрителю.
- Да? Маньяк маньяку завидует? По мне, так ужасная картина.
- Я в том смысле, что он смог привлечь твое внимание. Это почти невозможно. А на маньяка можно ведь и заявить. В чем проблема?
- В том, что я предпочитаю решать свои проблемы сама. На маньяка, на убийцу - без разницы. Я найду управу на любого. Это даже интересно.
Он чуть наклоняет голову, и в этом жесте нет ни насмешки, ни снисхождения, скорее… уважение. Будто он впервые видит не официантку, которую можно гонять по кругу, а кого-то, кто умеет дать отпор.
- Интересно, говоришь? - тихо переспрашивает он, проводя пальцем по краю чашки, но уже не так, будто проверяет температуру, а будто просто ищет, чем занять руку. - Обычно нормальные люди таким не интересуются. Они убегают.
- Так я ненормальная, - отрезаю я тихо, но уверенно и сразу же переключаюсь на работу. - Если больше пожеланий нет, я пойду.
Он отрицательно качает головой, и я быстро ухожу. Не понятно пока, кто он за фрукт. Вроде бы и он, а вроде и просто такой же придурок. Еще один.
Весь день проходит на ногах. Сегодня он задерживается надолго, чем обычно. Пользуясь случаем, пока начальницы нет, я доверяю свои столики Оливии и иду в раздевалку. Мы так часто выручаем друг друга, чтобы передохнуть на время.
Я просто собиралась немного отсидеться и вернуться в зал, но сон взял вверх. Я засыпаю даже не на полчаса, а вижу такой длинный сон, которому нет ни конца, ни края.Снова то место. Я лежу на кровати, привязанная за обе руки к поручням. В воздухе витает запах антисептиков и лекарств, который уже въелся мне в кожу.
Слышу тяжелые, быстрые шаги. Потом резкий свет яркой лампы бьет прямо в глаза. Раздается щелчок возле лица. Еще один. И голос мужика в белом халате, который я успела возненавидеть уже за неделю нахождения там.
- Подъем, Хейзел.
Снова щелчок.
Они там всех так будили по утрам. Резкий, яркий свет, оглушительные звуки после ночи, полной мучительной тишины, щелчки и голос, командующий: «подъем».
Я мотаю головой, не желая открывать глаза. Дергаюсь, но руки не позволяют встать. Только они решают, развязывать их или нет.
И голос, не умолкающий ни на секунду:
- Подъем, Хейзел... Подъем, Хейзел... Подъем...
Я резко открываю глаза и вскакиваю. Во рту пересохло, на лбу проступил пот, а дыхание рваное, будто я только что вынырнула из ледяной воды. Секунду сижу, прижавшись спиной к шкафчику, и пытаюсь понять, где я. Раздевалка. Кафе. Не то место. Не та удушающая палата.
- Это просто сон, Хейзел, - шепчу себе, но голос звучит хрипло, как будто я кричала во сне.
Провожу ладонью по лицу, пальцы дрожат. Ненавижу этот липкий страх, который цепляется когтями и не отпускает даже после пробуждения.
Из зала доносятся голоса посетителей, где-то звякает посуда. Реальность. Обычная, серая, невыносимо прекрасная реальность.Я медленно поднимаюсь, опираюсь на дверцу шкафчика, чтобы не упасть. Ноги ватные, в голове все еще крутится этот голос: «Подъем, Хейзел… Подъем…»
Ненавижу его. Ненавижу то место. И ненавижу, что оно до сих пор может вот так выпрыгнуть из темноты и схватить меня за горло.
Выхожу из раздевалки, стараясь держаться ровно. Не хочу, чтобы кто-то заметил мое состояние. Я не та Хейзел. И не должна больше становиться той, если не хочу вернуться в тот ад снова. Я - обычная, бедная официантка, которая живет от смены к смене.
И тут я его вижу. Он все еще там. За своим столиком. Не ушел. Сидит, откинувшись на стуле, и зависает в своем телефоне. На секунду у меня возникает дежавю, будто я его уже где-то видела. Но я отгоняю эти мысли. Это все из-за сна.
Делаю глубокий вдох и иду к бару, где вовсю работают другие девушки. Внезапно появляется Ванесса, хлопая меня по плечу.
- Чего раскисаешь? Опять тот красавчик мучает?
- Не напоминай о нем. И так нелегко, - бурчу себе под нос.
- На тебе лица нет. Вот, выпей.
Она протягивает мне стакан воды, который я с радостью опустошаю, утоляя жажду.
- Спасибо.
- Пожалуйста. Он тебя зовет?
- Кто? - спрашиваю я, держась за голову. Сейчас бы поспать нормально, а не вот это вот все.
- Твой. А теперь идет сюда.
- Что?
Не успеваю я обернуться, как перед глазами кто-то щелкает пальцами. А потом слышу его голос прямо возле уха:
- Подъем, Хейзел.
Я застываю на месте, задержав дыхание, когда вижу лицо психа перед собой. Что он... только что...
Он пристально смотрит на меня, и в этом взгляде нет ни насмешки, ни привычной холодной игры. Только что-то тяжелое, знакомое до боли, будто он прекрасно понимает, что этот щелчок и это слово делают со мной.
Он был там. Сто пудово был.
Глава 4
Он кладет деньги на барную стойку и, развернувшись, уходит. На пару мгновений я выпадаю из реальности, провожая его взглядом. Прихожу в себя, когда он уже пересекает порог кафе. Стрелой вылетаю вслед.
- Постой!
Он не реагирует. Спокойно, словно и не слышит меня, идет к своей машине, которая стоит кучу бабок. Я знаю эту марку. Таких в стране единицы. А значит он чертовски богат, и есть большая вероятность, что он там был.
- Да стой же ты! - настигаю его у самой машины, загораживая дверцу собой, когда он готовится сесть. - Кто ты?
Он вскидывает бровь, усмехаясь.
- Хочешь познакомиться поближе? Так внезапно?
- Ты знаешь, о чем я. Кто ты такой? Зачем приходишь сюда каждый день и донимаешь меня? И... это ты следишь за мной и присылаешь сообщения?
- Ну и самооценка у тебя, конечно, - фыркает он, делая шаг вперед. От этой внезапной близости становится не по себе. За версту чуяла от него опасность. А вблизи кажется еще мрачным. Кто ты за тип такой?
- Тогда зачем так сделал?
- А что я сделал? - невозмутимо бросает он. А мне ему все лицо расцарапать охота и стереть уже эту бесячую ухмылку.
- Неважно. Ты все равно отвертишься. Скажи лучше, как тебя зовут.
- Оо! Так бы и сказала, что это повод сблизиться со мной. А то я уже начал думать не того ли ты. Я так-то не против. Но кажется мое мнение тут и не учитывается. Меня еще не скидывали с борта в моей же машине.
Легкий кивок в сторону машины. Не совсем понимаю, о чем это он. Достав ключи из кармана, он отключает блокировку и протягивает их мне.
- Что? Разве не для этого загородила мне дверь?
- Хватит нести чушь. Просто назови свое имя, - руки действуют быстрее языка, и я отбрасываю его ключи в сторону. Они звякают, падая на асфальт. Он так резко подается вперед и вжимает меня в машину, хватая за подбородок, что я сначала теряюсь, но за пару секунд беру себя в руки. - Что, дьявол внутри рвется наружу?
Он усмехается - медленно, будто смакует каждое мое слово.
- Дьявол? - переспрашивает он, чуть склоняя голову. - Мне и не нужно, чтобы он рвался наружу, Хейзел. Сам прекрасно справляюсь.
Он не отпускает мой подбородок, но и не сжимает сильнее. Просто держит, будто изучает, как я буду реагировать. А я не имею права дрогнуть. Ни на миллиметр.
- Тогда что это за цирк? - выдавливаю сквозь зубы. - Сначала преследуешь меня, потом делаешь вид, что ничего не происходит, а теперь еще и ключи свои суешь, будто я тебе тут романтику развожу.
- А разве нет? Ты ведь не собиралась меня отпускать.
- Я и сейчас не собираюсь, - говорю твердо, хотя внутри все дрожит от этой близости. От его запаха - чего-то горького, мужского, с оттенком дорогого парфюма. - Пока не скажешь, кто ты.
- Ладно, - он вдруг отпускает мой подбородок и делает шаг назад, но только чтобы тут же наклониться вперед, почти касаясь губами моего уха. Я замираю, чувствуя, как по спине пробегает ледяная волна. - Меня зовут Гвидон. Довольна? Теперь можно расступиться?
- Гвидон..., - повторяю я, пробуя имя на вкус, будто оно должно что-то мне подсказать. Но ничего. Просто имя. Обычное. Слишком обычное для такого, как он. И вообще не подходящее ему. - Хреновое имя.
- Хреновое? - он снова чуть подается вперед, на этот раз прижимаясь плечом к машине так, что отрезает мне путь к отступлению. Не грубо, не агрессивно, скорее как человек, который уверен, что никуда я не денусь. - Ну прости. Изменить его не могу. Привыкай.
- И не собираюсь, - бросаю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, а не дрожал от этой близости.
- Придется.
- Это сейчас в ход пошли угрозы?
- А ты я смотрю цепляешься за любое мое слово, чтобы выставить меня маньяком.
- Да мне и цепляться не нужно. Ты все сам на блюдечке, подаешь.
- Да? - он чуть наклоняется вперед, теперь уже почти к самым моим губам, и я чувствую, как воздух между нами становится густым, почти осязаемым. - Может, и мне тогда тебя считать маньячкой? Носишься за мной, дорогу преграждаешь, имя мое выпытываешь…
- Это твой гениальный план? Довести меня, чтобы я в конец с катушек слетела?
- Не-а. Мой план куда интереснее. Просто еще не время для его премьеры. А теперь, с твоего царского позволения, мне пора.
Он резко отступает, отталкивая меня в сторону. Хлопнув дверью, плюхается за руль и рвет с места, оставляя за собой лишь вихрь пыли. Я так и продолжаю стоять, словно вкопанная. Он только сильнее все запутал.
Гвидон... Я не знаю никакого Гвидона. Даже имя такое впервые слышу. Черт! Никакого прогресса! А мне еще домой возвращаться, чтобы этот ублюдок включил на свои экраны охрененный фильм, где девушка шляется по своей квартире, как загнанная мышка.
И в полицию я не могу пойти, потому что мне никто не поверит. Официально я ведь числюсь психушкой, хоть это и в прошлом. Да и этот мудила чат очистил. Заметила это еще утром в автобусе. Надо было скрины блин сделать.
Возвращаюсь в кафе. В последнее время все идет хреново. И Билла еще нигде нет. А может его исчезновение как-то связано... Нет. Это уже полная дичь.
«А когда в твоей жизни не творилась полная дичь?» - тут же подкидывает мозг.
- Хейзел! Хейзел! - подбегает ко мне Ванесса, улыбаясь от уха до уха. - Это что сейчас было?
- Что?
- Ну вы... Боже, вы бы себя видели со стороны! Это прям... мощь была! Такие искры! Такой огонь! Такая жарища между вами была! Все так и зависли на вас!
Мдаа... Видно, что в книжках живет.
- Там ничего не было. Я просто имя хотела его узнать, - отрезаю я, направляясь к бару. Все и впрямь смотрят на меня сейчас.
- Только это? - не отстает она.
- Только это.
- Так могла бы меня спросить.
- Спасибо, я уже узнала. Весь из себя такой важный. А имечко дебильное. Гвидон тоже мне. Откуда его родители только откопали такое имя?
- Гвидон? Кто? Он? Не Райан разве?
- Кто? - поворачиваюсь к ней, останавливаясь.
- Я случайно услышала, когда он разговаривал по телефону. К нему чел в трубке обращался так. Я точно помню.
- Райан… - повторяю я, и это имя ложится на язык совсем иначе, чем «Гвидон». Не такое чужеродное. Не такое нелепое. Но от этого не легче, наоборот, будто пазл щелкает на место, и картинка становится еще страшнее.
- Ты уверена? Точно слышала?
- Ага, - кивает она, чуть прищуриваясь. - Он отошел к выходу. А я как раз мимо шла. И там такой голос в трубке: «Райан, ты опять в своем репертуаре…» Ну я и запомнила. А что? Это меняет что-то?
Меняет. Еще как. Он специально это сделал. Специально дал мне ложный след, чтобы я крутилась на месте, как загнанная. И ведь сработало - я и правда крутилась, пыталась ухватить хоть что-то, хоть какую-то правду, а он все это время просто наблюдал и усмехался про себя.
Райан... Райан...Я знаю только одного Райана оттуда. Райан Роудс. И если это он, я попала в дерьмо. Конкретно.
- Хейзел, ты чего? - Ванесса трогает меня за рукав, и я вздрагиваю. - На тебе лица нет.
- Все нормально, - выдавливаю я, но голос звучит чужим, ломким. - Просто… голова закружилась. От этих смен. От всего.
Она смотрит на меня с сомнением, будто хочет сказать: «Не ври», но не говорит. Вместо этого просто кивает и отступает на шаг, давая мне пространство, которого все равно недостаточно.
Я отхожу к бару, хватаюсь за край столешницы так, что костяшки белеют. В груди все сжимается, и этот узел тянет вниз, к тем самым воспоминаниям, которые я столько времени пыталась похоронить.
Это была частная психиатрическая клиника. Не знаю, на каком конце света она находилась, но о ней практически никто не знал. Там держали проблемных детей. Платили каждый месяц миллионами врачам, директору и всему персоналу, думая, что нам там помогают. А на деле они нас пытали. Превращали в еще больших психов.
Каждое утро начиналось одинаково: щелчок, будто шепет дьявола возле уха слово «подъем», лекарства, одна и та же каша с фруктами и компотами, какие-то блядские лекции, которые тощая ботанка в очках читала с такой медленной скоростью, что мозг уже начинал сходить с ума. Хотелось выбить ей зубы, кричать, лишь бы прервать эту дуру.
Но кричать было нельзя. За крик - изоляция. За взгляд не туда - изоляция. За попытку заговорить с соседом по палате - изоляция. За попытку побега - изоляция. За то, что не принял лекарство - изоляция.
Изоляция - это вообще отдельная история. Маленькая комната без окон. Только бетон, один стул, лампа, которая горит, мигая каждую секунду, чтобы свести с ума еще сильнее. И тишина. Такая плотная, что она начинала давить на уши, как вода на глубине. Там ты оставался наедине с собой и с тем, что они успели в тебе сломать.
И среди всего этого был Райан Роудс. Я никогда не видела его. Но слышала о нем постоянно там. Монстр, дьявол, убийца. Как его только не называли. Еще ходил слух, что он напал на врача. Нас убеждали в обратном, но того врача так никто и не видел больше.
Еще говорили, что он не подчиняется сигналам. Что на щелчок не вздрагивает. Что когда к нему подходят санитары, он смотрит так, будто это они у него в гостях, а не наоборот. Говорили, что однажды он еще сломал руку одному из врачей - не в драке, не в ярости, а просто потому, что тот подошел слишком близко. Потом еще пустил поднос с кашей и компотом прямо в лицо поварихе. И после этого его стали держать отдельно.
Поначалу я тоже была такой. Накидывалась на врачей, что хотели мне вколоть какую-то дрянь, огрызалась в ответ, не слушала их и только дерзила. Я тряслась каждую секунду, мечтая прикончить там каждого.
Однажды даже получилось сбежать из этого дурдома. Воспользовалась моментом, когда к ним явилась важная шишка, которую они встречали всей клиникой.
Мне на пути попался полицейский. Но этот идиот был за них и как раз проверял территорию вокруг клиники. Никогда не забуду рожу и ржач этого урода, когда он приволок меня туда обратно.
Они делали все возможное, чтобы мы не смогли оттуда выбраться. Родителям втирали какую-то хрень, что мы не поддаемся лечению, что нужно еще время, чтобы как можно больше заработать на нас. И нас снова бросали там. Никто не слушал, что бы мы ни рассказывали. Никто и не верил психам.
Один раз я выложила им все, что с нами делают, что держат, как роботов, не давая ни глотнуть нормального свежего воздуха на улице, ни уж тем более выйти из этой клиники. Родители побледнели, но потом директор положил ладонь маме на плечо и тихо сказал: «Это ее болезнь. Она умеет манипулировать эмоциями близких. Сейчас у нее обострение, но мы справимся. Дайте нам еще месяц». И они кивали.
Я помню, как смотрела на этот кивок, и внутри меня что-то оборвалось. Не надежда - она уже была мертва. А что-то другое. Что-то, что дало мне силы встать не просто против этой клиники, а против всего этого блядского мира.
Я поняла их схему. Был один нюанс, который они не могли не выполнить. С нами раз в месяц устраивали встречу родители или другие близкие, чтобы проверить, как мы.
Я решила, что если не выберусь оттуда с помощью своей семьи, то никогда не смогу. Вот и начала прятать свои эмоции глубоко внутри. Было сложно. Настолько сложно, что это не описать словами, ведь мой язык и тело всегда действовали раньше мозга.
Как бы ни пыталась, все равно срывалась. Меня бесил там практически каждый второй человек, я не выносила их улыбок, хотела стереть их навсегда, чтобы хоть раз плакали, а не смеялись, хоть раз взрывались от злости, а не выдыхали облегченно. Я ненавидела их всей душой. Но держала монстра внутри себя на цепи.
Я училась быть нормальной. Улыбаться. Отвечать на вопросы родителям. Говорить «да», «нет», «мне здесь помогают». Я смотрела маме в глаза и видела, как она хочет верить, что все хорошо. И я давала ей эту веру. И ей, и отцу.
Я там провела полтора года. И постепенно начала настолько хорошо прятать свои эмоции, что могла закипеть перед врачами и медсестрами, а через пару секунд превратиться в самого милого ангела перед родителями.
Их это бесило, а я ликовала от того, что наконец стерла бесячие улыбки с их лиц. Собственно так я и ушла оттуда. С гордо поднятой головой и улыбкой на глазах у всех.
Остаток смены тянется бесконечно. Я механически разношу заказы, улыбаюсь, извиняюсь, убираю посуду - все это на автопилоте. Мысли крутятся вокруг одного: зачем? Зачем он пришел? Зачем следит? Зачем вообще ему нужна я? И как он оттуда выбрался?
Когда смена наконец заканчивается, я выхожу на улицу, и холодный воздух бьет по лицу, как пощечина. Город шумит, мигает огнями, живет своей жизнью, а я чувствую себя призраком, который случайно застрял между двумя мирами: тем, где меня ломали, и этим, где я пыталась собрать себя заново.
До дома я добираюсь на автомате. В автобусе стараюсь не смотреть в окно, не ловить отражения, не замечать взглядов, не думать о том, что за мной кто-то наблюдает.
Дома все так же. Если сравнить дом, где я жила с родителями и эту конуру, то это как президентский дворец и свалка. Причем в прямом смысле этого слова.
Снова оглядываюсь. Он сейчас видит меня? Достаю телефон, захожу в чат с ним и печатаю:
«Не надоело прятаться?»
Две синие галочки сразу. Значит ждал моего сообщения?
«Нет. Интересно наблюдать за тобой вот так. Сегодня устроишь мне ночное шоу, чтобы я не спал или все же не надеяться и закрыть глазки?»
Вот же извращенец первого сорта.
«А что, недостаточно подрочил вчера?»
«А ты как думаешь?»
Его манера речи, к слову, подозрительно похожа на того придурка. Что, если это один и тот же человек? И это Райан Роудс.
С другими я общаюсь осторожно, с фальшивой вежливостью, которой никогда во мне не было. Но с ним… с ним из меня так и лезет настоящая я. Не сдерживаюсь и пишу ему:
«Думаю, что своего дружка тебе лучше не выпускать из рук, особенно по ночам. А лучше купи искусственную щель, куда будешь его совать, потому что мою тебе не видать, сраный псих»
Отправляю, и пальцы чуть подрагивают не от злости, а от азарта. Думаешь, меня пугают такие фразочки?
Телефон тихо вибрирует.
«Сколько грязных слов в одном сообщении. Хорошим девочкам не пристало так выражаться, Хейзел»
«Мудилам вроде тебя тоже не пристало клеиться к хорошим девочкам. Не знаю, что тебе от меня надо, но закатай губу. Меня ты не получишь. Ни тело мое, ни душу. Свали в закат, пока прошу по-хорошему»
Он не отвечает. Печатающие точки появляются, но потом исчезают. Я откладываю телефон, когда он уже больше минуты молчит. Но спустя еще пару минут он снова вибрирует. И это сообщение пускает по моему телу волну мурашек.
«Проверим, Хейзел? Возьму и то и другое уже сегодня. Не откроешь дверь желанному гостю? Я уже почти тут»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
