Элина Кинг Тихий вирус. Испытание страхом

© Элина Кинг, 2025

ISBN 978-5-0068-7997-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Это полностью вымышленное произведение. Все персонажи, события и географические названия являются плодом воображения автора. Любые совпадения с реальными людьми, местами или событиями случайны.

Первый лист

Осень 1982 года в городке Глубинске выдалась необычно холодной. Доктор Андрей Миронов, главный врач местной больницы, сидел в своем кабинете и разглядывал странные результаты анализов двадцативосьмилетнего Виктора Шилова. Увеличенные лимфоузлы, постоянная субфебрильная температура, странные высыпания на коже и теперь – пневмония, не поддающаяся обычному лечению. В карточке уже было три разных диагноза, которые отменяли друг друга.

Андрей протер очки, снова взглянул на бумаги. Что-то было не так. Он видел подобную симптоматику в медицинском журнале, который привез из Москвы месяц назад. Там говорилось о новой болезни, в основном среди… Он отложил журнал, не желая продолжать мысль. Нет, в Глубинске такого быть не могло.

Виктор лежал в отдельной палате. Двадцать восемь лет, работал водителем междугороднего автобуса, женат три года, детей нет. Жаловался на постоянную усталость уже полгода. Андрей помнил его визит месяц назад: молодой, крепкий мужчина, лишь слегка бледный. Сейчас он выглядел на десять лет старше.

– Андрей Петрович, – раздался стук в дверь. В кабинет вошла медсестра Лидия Семеновна, проработавшая в больнице тридцать лет. – У Шилова температура под сорок. Дышать тяжело.

– Капельницу поставили?

– Поставили. Только… – она замялась, – санитарки отказываются убираться в его палате. Говорят, что он заразный.

– Какая глупость! Обычная пневмония!

– Так ему же антибиотики не помогают, – тихо сказала Лидия Семеновна. – Игорь из лаборатории сказал, что анализы похожи на…

– На что? – резко спросил Андрей.

– На ту болезнь, про которую в газетах пишут. Из-за границы.

Андрей встал из-за стола, подошел к окну. За ним расстилался Глубинск – три улицы, деревянные дома, новенькая пятиэтажка на площади, фабрика на окраине. Тихий, спокойный городок, где все знали друг друга. Где последний серьезный скандал был пять лет назад, когда председатель колхоза попался на хищении.

– Лидия Семеновна, – сказал он, не оборачиваясь, – скажите санитаркам, чтобы выполняли свою работу. И чтобы никаких разговоров. Больной требует ухода, а не сплетен.

Когда дверь закрылась, Андрей достал из ящика стола тот самый журнал. Статья американских о болезни маргиналов. Симптомы совпадали до мелочей. Но Виктор… Нет, он не мог. Он же женат, обычный парень…

Андрей надел халат и пошел в палату. Виктор лежал с закрытыми глазами, его дыхание было хриплым, прерывистым. На тумбочке стояла фотография – он с женой Ольгой на берегу реки, оба смеются.

– Виктор, – тихо позвал врач.

Мужчина открыл глаза. В них читался страх – животный, неконтролируемый.

– Доктор, что со мной? – прошептал он. – Я умираю?

– Не говори глупостей. Лечиться нужно.

– Но я же лечусь уже месяц… Мне хуже.

Андрей сел на стул рядом, взял его руку. Кожа была сухой, горячей.

– Виктор, мне нужно задать тебе несколько вопросов. Неприятных. Но я жду честных ответов.

Молодой человек кивнул.

– Ты когда-нибудь… – Андрей запнулся, подбирая слова, – употреблял? Иглой?

Виктор широко раскрыл глаза.

– Что вы, доктор! Никогда!

– А с мужчинами…

– Вы что?! – Виктор попытался приподняться, но у него не хватило сил. – Я же женат! О чем вы?!

– Успокойся. Я должен был спросить.

– Что со мной? Скажите правду!

Андрей вздохнул. Он не знал правды сам. Но должен был что-то сказать.

– Возможно, редкая инфекция. Мы выясним. Надо будет сделать дополнительные анализы. Отправим в областную больницу.

– В инфекционку? – голос Виктора дрожал. – Там же…

Он не договорил, но Андрей понял. В городе ходили страшные рассказы об инфекционной больнице – будто туда отправляли умирать, будто там не лечили, а изолировали до конца.

– Не в инфекционку. В диагностический центр.

Но даже говоря это, Андрей понимал – он не знает, куда именно отправить пациента. Никто в области, вероятно, не знал. Болезнь была новой, неизученной, пугающей.

Вечером, вернувшись домой, Андрей застал жену за приготовлением ужина. Наталья повернулась к нему, и сразу нахмурилась.

– Что-то случилось?

– Почему ты так думаешь?

– У тебя такое лицо, когда что-то серьезное. Опять с председателем горсовета спорил?

– Хуже, – признался Андрей, снимая пальто. – Есть у меня один пациент…

Он рассказал о Викторе, опустив лишь свои подозрения о природе болезни. Наталья слушала внимательно, помешивая суп.

– Бедный мальчик. И Ольга его, наверное, с ума сходит от беспокойства. Я ее вчера в магазине видела – сама не своя.

– Ты с ней не говорила?

– Поздоровались только. А что?

Андрей хотел предупредить жену, чтобы держалась подальше, но остановился. Это было бы нелепо. Болезнь не передается через случайный контакт, в журнале ясно писали – только через кровь, половым путем… Но что, если они ошибаются? Что если она воздушно-капельная? Откуда такая уверенность у американских врачей?

– Ничего, – сказал он вместо этого. – Просто беспокоюсь за пациента.

Ночью Андрей долго ворочался. В голове крутились симптомы, анализы, фразы из статьи. Он встал, прошел в кабинет, достал блокнот. На чистой странице написал: «Случай Шилова В. П.» и начал перечислять:

1. Рецидивирующие инфекции (кандидоз, теперь пневмония)

2. Лимфаденопатия

3. Потеря веса (7 кг за 3 месяца)

4. Субфебрильная температура продолжительная

5. Слабость, утомляемость

Под списком он написал: «Предварительный диагноз: иммунодефицит неясной этиологии. Исключить: онкологию, туберкулез, новое заболевание?»

Он вспомнил глаза Виктора – полные страха и непонимания. Вспомнил его жену, которую видел в коридоре больницы сегодня днем – молодая женщина с красными от слез глазами, умоляющая «сделать что-нибудь».

Андрей положил ручку. Он был врачом тридцать лет. Лечил воспаления легких, инфаркты, переломы, аппендициты. Всегда знал, что делать. Сейчас он не знал.

На следующее утро в больнице его ждала Лидия Семеновна с новостью: Виктору стало еще хуже. Дышать он мог теперь только с кислородной маской.

– И еще, Андрей Петрович, – добавила она шепотом, – по городу уже поползли слухи. Говорят, у нас «чума» какая-то.

– Кто говорит?!

– Не знаю. Но в регистратуре уже три человека спрашивали, правда ли, что у нас лежит больной со страшной заразной болезнью.

Андрей почувствовал, как холодная волна прошла по спине. В маленьком городе слухи распространялись быстрее, чем любая инфекция.

В палате Виктора он застал Ольгу. Она сидела, держа мужа за руку, и тихо плакала.

– Ольга, вам нужно отдохнуть, – мягко сказал Андрей.

– Я не могу его оставить, – прошептала она. – Посмотрите на него…

Виктор лежал с закрытыми глазами, его грудь тяжело поднималась и опускалась. Кислородная маска запотевала при каждом выдохе.

– Мы переведем его в областную больницу. Сегодня же.

– Нет! – она резко повернулась к нему. – Там ему не помогут! Я знаю! Он умрет там!

– Ольга, у нас нет оборудования…

– А у них есть? Вы же сами говорили, что это какая-то новая болезнь!

Андрей не знал, что ответить. Она была права. В областной больнице знали не больше его. Но там хотя бы были аппараты искусственной вентиляции легких, которых не было в Глубинске.

– Я поеду с ним, – твердо сказала Ольга. – Я не оставлю его одного.

Андрей кивнул. Он понимал ее. Но также понимал, что эта поездка ничего не изменит. Виктор умирал, и никто не знал почему.

В коридоре его остановил хирург больницы Сергей Федорович, мужчина лет пятидесяти, скептик и циник по натуре.

– Андрей, правда, что у Шилова та самая болезнь?

– Какая «та самая»?

– Ну, про которую по говорят. СПИД, кажется.

– Откуда ты знаешь?

– Жена слышала. Говорят, в Америке тысячи уже умерли. И лечения нет.

– У нас не Америка, – резко сказал Андрей. – И диагноз еще не подтвержден.

– Но подозреваешь? – Сергей Федорович посмотрел на него пристально. – Андрей, если это она… Нам всем нужно быть осторожными. Мы же не знаем, как она передается.

– Знаем. Через кровь и половым путем.

– А ты уверен? На сто процентов? – хирург понизил голос. – А вдруг через воздух? Или через прикосновения? Ты готов рисковать всем персоналом?

Андрей хотел возразить, но слова застряли в горле. Он не был уверен. Никто не был.

– Я требую изолировать палату, – сказал Сергей Федорович. – И чтобы все, кто контактирует с больным, носили полную защиту – маски, перчатки, халаты.

– Это унизит…

– Это обезопасит! – перебил хирург. – Или ты хочешь, чтобы вся больница заразилась?

Они стояли друг напротив друга, два опытных врача, разделенные страхом неизвестности. В конце концов, Андрей кивнул.

– Хорошо. Изолируем палату.

Решение далось ему тяжело. Он всегда считал, что больные нуждаются не только в лечении, но и в человеческом тепле, в простом прикосновении руки. Теперь он должен был отдать приказ, который превращал палату в карантинную зону.

Вечером, когда машина скорой помощи увозила Виктора в область, Андрей стоял у окна и смотрел, как Ольга садится в салон рядом с мужем. Она обернулась, посмотрела на больницу, и их взгляды встретились. В ее глазах он прочитал обвинение, отчаяние и бесконечную печаль.

Лидия Семеновна подошла к нему.

– Уехал?

– Уехал.

– Думаешь, помогут?

Андрей не ответил. Он не знал. Но знал другое – это был только первый случай. Журнал предупреждал: болезнь распространяется быстро, незаметно, и обычно к моменту обнаружения уже есть десятки носителей.

Он посмотрел на темнеющий город. В окнах зажигались огни. Люди ужинали, смотрели телевизор, укладывали детей спать. Они не знали, что тихая, невидимая угроза уже среди них.

Андрей повернулся и пошел в кабинет. Ему нужно было составить план. Проверить всех, кто контактировал с Виктором за последний год. Начать сбор информации о подобных симптомах в городе. Поговорить с эпидемиологом в области.

Но прежде всего – нужно было найти способ сказать правду, не вызывая паники. И найти слова, чтобы объяснить людям, что болезнь – это не приговор позору, а медицинская проблема, требующая решения.

Он сел за стол, достал чистый лист бумаги. «Памятка для медицинского персонала о мерах предосторожности при работе с пациентами с иммунодефицитом неясной этиологии…»

Рука дрогнула. Он положил ручку. За окном окончательно стемнело. В Глубинске начиналась долгая ночь страха, непонимания и стигмы. А первая жертва уже катила по темной дороге в неизвестность, задыхаясь в такт биению своего испуганного сердца.

Карантинные стены

Через три дня после отъезда Виктора Шилова в областную больницу в Глубинске прошел первый осенний снег. Он ложился тонким, грязноватым слоем на крыши и тротуары, превращая утром улицы в скользкие катки. Доктор Андрей Миронов шел на работу, и под ногами хрустело это временное покрытие, словно сама природа намекала на хрупкость привычного порядка.

В больнице его уже ждала Лидия Семеновна. На ее обычно спокойном лице читалась тревога.

– Андрей Петрович, звонили из области, – сказала она, следуя за ним в кабинет.

– По поводу Шилова?

– Да. Его поместили в изолятор инфекционной больницы. Диагноз… – она запнулась, доставая из кармана записную книжку, – «синдром приобретенного иммунодефицита неуточненной этиологии». Под вопросом.

Андрей тяжело опустился в кресло. Так и есть. Подозрения подтвердились. Теперь это было официально – в их тихом городке появилась болезнь, о которой месяц назад большинство местных жителей даже не слышало.

– Состояние?

– Тяжелое. Подключили к аппарату искусственного дыхания. Жена… Ольга находится в гостинице рядом. Ее не пускают к нему. Только в защитном костюме раз в день на пять минут.

Он представил себе эту сцену: Ольга в нелепом пластиковом мешке, стоящая за стеклом, за которым лежит ее умирающий муж. Словно он уже не человек, а опасный объект.

– Кто еще знает о диагнозе?

– Пока только я, вы и главврач областной больницы. Он просил сохранять конфиденциальность.

Андрей горько усмехнулся.

– Конфиденциальность. В нашем городе. Лидия Семеновна, вы сами знаете – к вечеру об этом будут говорить на рынке, в столовой, в очереди за хлебом.

– Что будем делать?

– Собирать консилиум. Сегодня в три часа. Пригласите терапевтов, хирурга, эпидемиолога, если сможете его найти. И… – он помедлил, – заведующую кожно-венерологическим диспансером.

Лидия Семеновна кивнула и вышла. Андрей остался один. Он открыл верхний ящик стола, где лежала начатая им памятка для персонала. За три дня он добавил всего несколько пунктов, постоянно отвлекаясь на другие дела – обычные больные никуда не делись, в городе началась сезонная вспышка ОРВИ.

Он взял телефонную трубку, набрал номер областной больницы. Потребовалось двадцать минут, чтобы соединили с нужным кабинетом.

– Здравствуйте, это главврач Глубинской центральной больницы Миронов. Мне нужна информация по пациенту Шилову Виктору Петровичу.

На другом конце провода помолчали.

– Одну минуту.

Через некоторое время раздался новый голос – сухой, официальный.

– Доктор Миронов, это заведующий инфекционным отделением Ковалев. По поводу пациента Шилова. Диагноз предварительный, но симптомы характерные. Мы проводим дополнительные исследования.

– Какие именно?

– Анализы крови, исследования иммунного статуса. Отправили образцы в Москву.

– Какой прогноз?

На том конце снова пауза, более длинная.

– Неблагоприятный. Такие случаи… у нас первый. Но по литературным данным… Вы понимаете.

– Он умрет?

– Доктор Миронов, – голос стал еще более сухим, – мы делаем все возможное. Но специфического лечения не существует. Поддерживающая терапия.

Андрей закрыл глаза. Он знал, что это значит.

– Его жена… Можно ли ей быть с ним?

– В изоляторе? Нет, конечно. Она может быть потенциальным носителем. Мы взяли у нее анализы. Ждем результатов.

– Вы думаете, она…

– Мы ничего не думаем, доктор. Мы проверяем всех контактных. Кстати, вам нужно составить список всех, кто контактировал с пациентом за последние… год, наверное. И провести обследование.

Год. Андрей почувствовал холодок по спине. Виктор был водителем автобуса. За год через его автобус прошли сотни людей. И это только работа. А еще семья, друзья, магазины, баня…

– Это невозможно, – тихо сказал он.

– Что невозможно?

– Проверить всех контактов за год. Это половина города.

– Тогда проверьте самых близких. Семью, друзей. И… – голос понизился, – выясните возможные пути заражения. Это важно для эпидемиологии.

Андрей понял, о чем его просят. Выяснить, «как он заразился». Найти «виноватого» или, по крайней мере, объяснение, которое успокоит начальство.

– Хорошо, – сказал он, не веря самому себе. – Составлю список.

Он положил трубку и сидел неподвижно несколько минут, глядя в стену. Потом взял блокнот и начал писать:

«Контакты Шилова В. П. за последний год:

1. Жена – Ольга Шилова (необходимо обследование)

2. Родители – проживают в деревне Заречье (редкие визиты)

3. Брат – работает на севере, не виделись 2 года

4. Друзья (составить список через жену)

5. Коллеги по автопарку

6. Пассажиры?…»

Он остановился. Пассажиры. Как их проверить? Как вообще объяснить людям, что они могли заразиться, просто проехав в автобусе? Хотя нет, в статье ясно сказано – не через воздух, не через прикосновения. Только кровь, только половой контакт…

Андрей отложил ручку. Ему нужно было поговорить с Ольгой. Узнать… то, о чем неприлично спрашивать. Был ли у Виктора роман на стороне? Может, он… Нет, он уже задавал этот вопрос и получил искреннее возмущение. Но что, если Ольга не знает? Что, если…

Раздался стук в дверь. Вошла санитарка Галя, женщина лет пятидесяти, работавшая в больнице со времен войны.

– Андрей Петрович, простите, что беспокою.

– Что случилось, Галя?

– Да вот, народ в городе говорит… Говорят, у Шилова чума какая-то. Заразная. И что он лежал здесь, у нас, и теперь вся больница заражена.

– Кто говорит? – спросил Андрей, чувствуя, как начинает зреть раздражение.

– Да все уже говорят. На рынке, в магазине… Моя соседка вчера спрашивала, правда ли, что у нас нельзя теперь лечиться, потому что заразиться можно.

– Это чушь, Галя. Болезнь не передается через воздух.

– А как тогда? – спросила женщина прямо, глядя ему в глаза.

Андрей замялся. Как объяснить пожилой женщине, не испугав ее еще больше?

– Через кровь. Или… интимные контакты.

Галя кивнула, словно что-то подтвердилось в ее догадках.

– Значит, правда, что он… – она не договорила, но смысл был ясен.

– Мы не знаем, как он заразился, Галя. И осуждать его не нам.

– А кто же тогда? – спросила она просто. – Если не он сам виноват, то кто?

Этот вопрос повис в воздухе. Андрей понял, что не сможет на него ответить. Не сейчас, когда страх уже начал расползаться по городу, обрастая домыслами и предрассудками.

– Галя, пожалуйста, скажите всем, кто спрашивает – больница безопасна. Мы соблюдаем все меры.

Когда она вышла, Андрей понял, что эти слова звучат пусто. Как он может гарантировать безопасность, если не знает до конца, с чем имеет дело?

– —

В это время в областном центре, в гостиничном номере, Ольга Шилова сидела на краю кровати и смотрела в стену. Комната была маленькой, с одним окном, выходящим во двор. На тумбочке лежала булка хлеба, купленная два дня назад, и пачка чая. Она не могла есть.

Три дня назад она приехала сюда с мужем. Тогда еще была надежда. Врачи в приемном отделении осмотрели Виктора, долго совещались, потом перевели в отдельное крыло. Ей сказали ждать. Потом пришел врач в халате и маске, объяснил, что у Виктора «особая инфекция», что нужна изоляция. Что ей тоже нужно сдать анализы «для профилактики».

Она сдала. Вчера пришли результаты – отрицательные. Она не заразилась. Эта новость принесла не облегчение, а новую волну боли. Почему она здорова, а он умирает? Что это значит? Значит ли это, что он… получил эту болезнь от кого-то другого?

Ольга закрыла лицо руками. Она не хотела думать об этом. Виктор был хорошим мужем. Заботливым, внимательным. Работал много, чтобы они могли накопить на кооперативную квартиру. Мечтали о ребенке… Теперь эти мечты рассыпались в прах.

Она вспомнила их последний разговор перед тем, как он заболел. Сидели на кухне, пили чай. Он жаловался на усталость, говорил, что, наверное, простудился. Она предложила взять больничный. Он отказался – «надо работать, скоро рейс в Москву, там хорошие деньги».

Москва. Он ездил туда раз в месяц. Останавливался в гостинице около автовокзала. Возвращался усталый, привозил гостинцы – книги, которые она любила, иногда духи или колготки. Она никогда не спрашивала, как он проводит время там. Доверяла.

Теперь это доверие трещало по швам. Врачи задавали странные вопросы: «Был ли у вашего мужа контакт с кровью?» «Делал ли он переливание?» «Употреблял ли…?» И самый страшный: «Были ли у него связи на стороне?»

Она отвечала «нет» на все. Но в ее душе уже поселился червь сомнения. А что, если… Нет, не может быть. Виктор не такой.

Раздался стук в дверь. Ольга вздрогнула, поправила волосы.

– Войдите.

В дверь просунулась голова горничной – женщина лет сорока с любопытным выражением лица.

– Девушка, вам не нужна уборка?

– Нет, спасибо.

– А то я смотрю, вы уже третий день тут, и все в номере… – женщина вошла, держа в руках тряпку. – Вы, наверное, с больным родственником?

Ольга кивнула, не желая разговаривать.

– В инфекционной, да? – горничная начала вытирать пыль с тумбочки, хотя та была чистой. – Там у вас кто?

– Муж.

– А что с ним? Если не секрет.

Ольга почувствовала, как сжимается горло.

– Пневмония. Тяжелая.

– Пневмония? – женщина приостановилась. – А почему тогда в инфекционной? Там же особые болезни…

Она не договорила, но Ольга поняла намек. Слухи уже добрались и сюда.

– Не знаю. Врачи решили.

– Может, не пневмония? Может, что-то другое? – горничная подошла ближе, понизив голос. – У меня племянник в больнице работает, санитаром. Он говорит, туда вчера привезли мужчину из Глубинска с какой-то новой болезнью. Заразной. И что жена с ним приехала, тут в гостинице живет…

Ольга встала. Глаза ее наполнились слезами ярости и боли.

– Выйдите, пожалуйста.

– Я же просто…

– Выйдите!

Женщина пожала плечами, взяла свое ведро и вышла, обиженно хлопнув дверью. Ольга опустилась на кровать, ее тело тряслось от рыданий. Она больше не могла. Не могла терпеть эти взгляды, эти шепотки, эту жалость, смешанную со страхом.

Она подошла к телефону на столе, набрала номер своих родителей в Глубинске. Долго ждала, пока соединят.

– Алло? – услышала она голос матери.

– Мама, это я.

– Олечка! Как ты? Как Витя?

Ольга не смогла сдержаться – рыдания прорвались наружу.

– Плохо, мама… Очень плохо… Его в изолятор поместили… Меня не пускают… И все смотрят как на прокаженную…

– Успокойся, дочка, успокойся. Мы приедем.

– Нет! – почти крикнула Ольга. – Не надо. Здесь… здесь все уже знают. Говорят, что у него заразная болезнь. Что я тоже могу быть…

Она не договорила. С другой стороны провода было молчание.

– Мама, ты меня слышишь?

– Слышу. Оленька… А что за болезнь-то? Врачи сказали?

– Говорят, иммунодефицит какой-то. Я не понимаю…

Снова пауза, более тяжелая.

– Ольга, – голос матери изменился, стал официальным, отстраненным. – Ты сама-то проверялась?

– Да. Анализы хорошие.

– Слава богу… – в голосе послышалось облегчение. – Слушай, может, тебе вернуться домой? Пока… пока Витя лечится?

Ольга почувствовала, как что-то ломается внутри. Мама предлагала ей оставить мужа одного, умирающего в чужом городе.

– Я не могу его бросить.

– Но ты же сама сказала – тебя не пускают. Что ты там можешь сделать? Сидишь в номере, плачешь. Лучше дома побудь. Отдохнешь немного.

«Отдохнешь». Как будто это простая командировка мужа. Как будто он не подключен к аппарату, который дышит за него.

– Я останусь, мама.

– Как знаешь… – голос снова изменился, в нем появились нотки страха. – Только… будь осторожна, ладно? И когда вернешься… может, пожить отдельно сначала? У тети Гали, например. Пока не станет ясно…

Ольга тихо положила трубку. Она поняла. Мама боялась ее. Боялась, что она принесет заразу в дом. Даже несмотря на хорошие анализы.

Она подошла к окну, уперлась лбом в холодное стекло. За окном был серый двор, засыпанный первым снегом. Где-то там, в пятистах метрах, за высоким забором инфекционной больницы, лежал ее муж. Один. Без единого родного лица рядом.

И она была здесь, в четырех стенах, запертая не болезнью, а страхом других людей.

– —

В это время в Глубинске в поликлинике начинался прием. Терапевт Елена Васильевна, женщина лет сорока пяти, уже третий день замечала странную тенденцию – пациенты, записанные к ней, стали отменять визиты. Вчера отменили пять человек, сегодня уже три позвонили с утра.

Ее медсестра Нина, молодая девушка, только окончившая медицинское училище, зашла в кабинет с карточками.

– Елена Васильевна, Петрова Анна Сергеевна опять позвонила – говорит, перенесите ее прием на следующую неделю.

– Она в прошлый раз жаловалась на давление. Почему переносит?

– Не сказала. Просто «дела семейные».

Елена Васильевна вздохнула. Она догадывалась, в чем дело. Слухи о Шилове уже сделали свое дело. Люди боялись приходить в больницу, где лежал «заразный».

– Хорошо, – сказала она. – Кто следующий?

– Семенов Игорь Петрович. 45 лет. Жалобы на кашель, температуру.

– Пригласите.

Через минуту в кабинет вошел мужчина, который выглядел явно нервным. Он сел на стул, огляделся.

– Ну что у вас, Игорь Петрович? – спросила Елена Васильевна, открывая карточку.

– Да вот, кашляю уже неделю. Температура небольшая. Думал, само пройдет, но нет.

Она послушала его легкие, измерила давление, посмотрела горло. Обычная вирусная инфекция.

– ОРВИ. Выпишу лечение.

Мужчина кивнул, но не вставал.

– Доктор… можно вопрос?