Эльга Лореш Седьмая печать

Его взгляд скользнул к её волосам. К серебряной петле у правого уха. Заколка ответила глухой пульсацией — не от страха, от узнавания, чужого и неприятного.

— Интересная вещь. Память, которую приятно носить с собой.

— Это и есть память.

— Надеюсь, она не слишком тяжелая, — мягко произнёс Ларкан.

Он задержался на ней ещё на секунду. Достаточно, чтобы ей стало неприятно так, как не бывает от обычной вежливости.

— Желаю вам выдержки в стенах Скриптория. Она пригодится.

И ушёл прежде, чем она успела решить, хочет ли что-то ответить.

Она подняла глаза и увидела Сафину. Та стояла чуть в стороне — достаточно близко, чтобы заметить конец разговора. И впервые за всё время в её лице исчезла мягкость. Взгляд, которым она проводила Ларкана, был ровным до жёсткости. Потом она перевела глаза на Эвию — и лицо снова стало спокойным. Этого оказалось достаточно.

Эвия осталась стоять среди расходящегося потока, с новой нашивкой на форме и с ощущением, что после церемонии вопросов стало не меньше, а больше.

— Эй, церемония уже закончилась. Расслабься, нас таверна ждёт, — сказал неподалёку Феликс.

Она хотела ответить, но взгляд упал вниз. У каменного основания ближайшей линии строя тянулась нить — не светлая, не серебряная. Чёрная. Она пульсировала едва заметной жилой под кожей и от неё веяло пустым холодом. Тем же, что утром у трещины возле фонтана.

Стоило сосредоточиться, как линия стала чётче. Потянулась под пол, вглубь. На одно мгновение Эвии показалось, что по ту сторону есть не просто след — отклик. Боль сразу отозвалась за глазами — острая, режущая, как если бы взгляд зацепился за слишком острый край.

— Эвия? — это уже Мила.

Линия всё ещё была. Тонкая, тёмная, реальная.

Рядом оказался Дориан. Приблизился достаточно близко, чтобы заметить её неподвижность.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Да. Показалось.

Мила явно не поверила. Дориан — тоже. Но оба промолчали. И именно за это Эвия была им благодарна.

Через несколько секунд линия исчезла — слишком быстро, чтобы доказать себе, что она была.

— Ну что, — сказал Феликс уже тише, — идёшь с нами или всё-таки решишь героически страдать одна?

Эвия медленно выдохнула. Трещина у фонтана. Такой же ровный надрез, такое же ощущение. Утреннее видение не было остатком ночного выброса.

Матрица не нашла в ней дара Истины.

Но линия под полом была настоящей.

Значит, вопрос был уже не в том, показалось ей или нет. Вопрос был в другом: что именно Грета закрыла — и почему Скрипторий этого не увидел?

Остаться одной сейчас означало оказаться наедине с вопросом, на который Матрица только что не ответила.

— Иду, — сказала она.

Они двинулись к выходу. Эвия шла рядом с ними и чувствовала на форме вес новой нашивки. За спиной оставался Зал Единства — гербы, кафедра, магистры, правильные слова. Всё, что должно было означать порядок. А под ним — тонкая чёрная линия, уходящая в камень.

Скрипторий принял её в число своих. И в тот же вечер показал: порядок здесь ещё не означал безопасность.