Еленка Молодцова На пути к концу

Глава 10

Глава №10 .

Шли годы. В королевстве Кнута Могучего жизнь текла своим чередом. Кнут правил своими землями умело и мудро. Несколько раз ссоры вспыхивали между ним и соседними королевствами, но выдержка и сильный дух помогали Кнуту гасить вражду в зародыше. Тронхейм процветал: торговля приносила большие доходы, строились дороги, разрастался город, пополнялась армия. Кто осмелиться напасть на такую могучую державу?

В семье конунга тоже всё было ладно, по крайней мере, так казалось со стороны. Хотя люди поговаривали, что жена их правителя слишком часто вмешивается в государственные дела. Не должно женщине уподобляться мужчинам: во главе всего должен стоять сильнейший. Действительно, Эйвин присутствовала на военных и городских советах, но ни разу не выступала с речью. Её взгляд часто был устремлён на своего мужа и выражал полную покорность его решениям и гордость за мудрые слова супруга.

Хотя в последнее время конунг устраивал советы всё реже и реже, никого не хотел видеть в своих палатах, только самых близких людей, в число которых Эйвин по неизвестным никому причинам не входила.

Такое странное поведение Кнута было понятно только его личным приближённым. От старшего сына не было никаких вестей. Целых пять лет. Сотни ночей опечаленный отец провёл без сна, моля богов о помощи, но небеса молчали. Проводники Магнуса, Рагнальд Безжалостный и Горм Старый, в Тронхейм так и не вернулись. Что стало с ними, не знает никто. Конунг даже не знал, доставили ли они Магнуса к наставнику. Жив ли его сын?

Кнут старел быстрее, чем другие мужчины его возраста. Груз неизвестности и печали давил на его плечи. Конунг ждал вестей о Магнусе, следопыты искали сведения о его местонахождении, но тщетно. Юноша словно исчез из этого мира вместе со своими наставниками. Кнут не справился с защитой сына и винил себя в его гибели. Конунг замыкался в себе и все реже и реже выходил за стены дворца. Окна он повелел завесить плотными шторами, не пропускающими свет солнца. Мысль о встрече с солнечными лучами страшила мужчину. Он подвел Хельги. И Магнуса тоже подвел.

Эйвин видела все перемены в поведении мужа и ликовала. Мужественный конунг ослаб духом. Сдался. Чувство вины сжирало его изнутри. Королева решила действовать, ожидание ее утомляло. Столько лет играть любящую жену и добрую королеву было слишком изнурительно. Престол Тронхейма ждал новую повелительницу.

Близнецам исполнилось уже по пятнадцать лет. Эрманарих отличался от своего старшего брата Магнуса как небо от земли. Это был удивительно творческий ребенок. Каждое утро он просыпался ни свет, ни заря и начинал рисовать. Живописное искусство было его страстью, но не единственным увлечением. В свои годы Эрманарих складывал изумительные поэмы, его учителя пророчили ему будущее известного скальда. Но, к сожалению, мальчик не смог достичь успеха в военном деле. Он был физически слабым и щуплым. Эрманарих тяжело переносил тренировки и боялся боли. Конечно, он умел довольно сносно управляться с мечом, скакать на лошади, ловко управлялся с луком, но в нём не было пламени командующего. Такие люди как Эрманарих не могут вести за собой тысячи воинов, подданные не пойдут на смерть, защищая такого трусливого и слабого правителя. Всё это не скрывали от мальчика, и он прекрасно знал, что пока существует надежда на возвращение Магнуса, трона ему не видать.

В душе Эрманарих завидовал старшему брату, хотя даже не помнил, как он выглядел, но причина была не в королевском троне, а в отцовской любви и уважении. Да, мальчик чувствовал, что он чужой собственному отцу. Кнут старался даже взглядом не встречаться с сыном. Отец избегал всяческого общения, ссылаясь на занятость и важные придворные дела. Только мать направляла и поддерживала своего первенца. Отношениям с Эйвин можно было только позавидовать: мать будто читала его мысли, предугадывала поступки, от неё Эрманарих не мог ничего утаить.

Красота его сестры Фуллы расцветала день от дня. Но нельзя было сказать, что внешность была её единственным достоинством. У Фуллы было доброе сердце, каждый день она кормила нищих и обездоленных. Люди со всего Тронхейма приходили на аудиенцию к принцессе. Она помогала каждому нуждающемуся, находила слова утешения, помогала советом, не жалела денег и еды.

Народ знал, что, если случиться беда, за помощью нужно обращаться именно к ней. За мягкий добрый характер люди прозвали девочку Фулла Кроткая. Внешностью и добрым нравом она пошла в отца. Но, как и конунг Фулла была крепкой и сильной. Девушка тренировалась ежедневно. Она собрала свой собственный отряд женщин, желающих научиться сражаться и защищать себя. Главной помощницей и соратницей Фуллы стала Анса. Девушка ждала возвращения Магнуса и не верила в его смерть. Дружба с Фуллой помогала Ансе переживать потерю любимого человека и продолжать надеяться.

Недаром народ уважал принцессу так же сильно, как и ее отца. Люди скорее согласятся признать Фуллу королевой, чем возведут на трон Эрманариха. Вслух о подобных мыслях, конечно, никто не говорил: боялись гнева Эйвин, зная её бесконечную любовь к сыну, но слухи из воздуха не возникают. Эрманарих замечал косые взгляды, устремлённые ему в спину. Усмешки за спиной. Это раздражало и злило. Вот и сейчас юноша пришёл в покои матери за советом и успокоением.

- Сколько я буду все это терпеть? Меня не уважают! – закричал Эрманарих и кинулся в объятья матери.

- Любимый сын, не стоит расстраиваться из-за слухов. Всё решает сила и отточенная сталь меча. Как только ты поставишь страну на колени, они будут умолять о прощении. – Слова Эйвин ложились как бальзам на сердце сына.

- Доверься матери, она направит твою руку для мести, - твёрдо продолжала она. – Тронхейм будет твоим! Эти люди пожалеют и за все ответят!

- Если бы всё было так просто, как ты говоришь! Кто даст мне в руки власть, если я живу в тени моего старшего брата Магнуса. Я только и слышу: когда вернётся Магнус, вот приедет Магнус, был бы здесь Магнус – надоело! – кричал Эрманарих в гневе, топая ногами по дощатому полу, расталкивая всю мебель, которая попадалась под руку.

Вот в сторону отлетела скамья, за ней – стулья, и, наконец, стол со всем, что стояло на нём. Кувшин разлетелся вдребезги, пара чашек тоже превратилась в груду черепков на полу.

Эйвин не пыталась сдерживать злость сына, не успокаивала его, она лишь разжигала в его душе пламя ненависти, ожидая, когда оно начнёт пожирать Эрманариха изнутри. Да, она умела ждать. И сейчас Эйвин казалось, что юноша дозрел, что внутри него всё кипит и клокочет. Только теперь она решилась поведать сыну свои планы, которые рождались в её голове под покровом ночей вот уже на протяжении многих лет.

- Мне понятна твоя боль и ревность. Отец слабеет, разум его мутнеет. Магнус не вернется, он мертв. Ты будущий конунг и законный наследник! - начала Эйвин долгожданный разговор, усадив сына напротив себя.

Ей хотелось полностью контролировать реакцию Эрманариха на её слова, а для этого нужно было видеть его глаза. Видеть глаза и добиться полного повиновения и послушания.

- Конунг уже стар: годы берут своё, и скоро он сядет на старческое кресло. В ближайшее время Кнуту придётся назвать наследника, и рядом с отцом должен быть ты, и только ты. Слушайся отца во всем, чтобы он ни на секунду не усомнился в своём решении. Если слова о твоём будущем правлении произнесёт конунг на Монетной площади, то изменить ход судьбы не сможет уже никто. – В то время как Эйвин говорила, лицо мальчика меняло выражение.

Злость сменилась ожиданием скорого успеха, и в итоге на губах мальчика уже играла злорадная усмешка. О, боги, как он сейчас был похож на мать! Те же глаза, горящие жаждой власти и могущества, та же гордо поднятая голова и прямая осанка. Верно говорит народ: яблоко от яблони недалеко падает.

Вечером того же дня, когда между матерью и сыном состоялся этот разговор, Эйвин решила поговорить и со своим мужем. Через служанку она спросила позволения прийти вечером в покои конунга. Кнут удивился такой странной просьбе: с момента ухода Магнуса он не делил ложе со своей супругой. Он ненавидел Эйвин всей душой и не доверял ей. Именно она лишила Кнута самого дорогого - сына от любимой женщины и наследника.

Кнут догадывался, что Эйвин вероломно оговорила Альму, заставив казнить невиновную женщину. Ходили слухи, что ведьму Сигне погубила женщина в черном плаще с горящими глазами. Эйвин могла быть повинна и в этом злодеянии. Кто знает? Ну, что же, хочет поговорить, пусть попробует! Посмотрим, что за важная просьба привела её в столь поздний час.

Кнут накинул парчовый халат цвета красного вина, сел в кресло у камина и стал ждать. Без нескольких минут до полуночи в покои вошла Эйвин. Да, дела плохи, подумал Кнут, так соблазнительно она не одевалась даже для первой брачной ночи, значит, будет просить о чём-то важном для неё и отвлекать внимание своим соблазнительным телом, неподвластным времени. Но вслух конунг не высказал своего удивления: пусть думает, что я не заметил неприлично глубокого разреза на её платье.

- Что могло привести ночью в мои покои мою супругу? Нельзя отложить этот разговор до завтрашнего дня? Великая мудрость гласит: утро - хорошее время для дел начала, вечер хорош лишь для их окончания. - Начал Кнут и даже не предложил жене присесть в уютное кресло, надеясь, что она, оскорбленная холодным приёмом, покинет покои.

- Разговор не займёт много времени, а важность его не терпит промедления, ведь речь идёт о сыне короля. – Эйвин сделала многозначительную паузу, угадывая реакцию мужа.

- Пришли известия о Магнусе? – сердце конунга бешено забилось в груди, он даже инстинктивно прикрыл его рукой, боясь, что супруга заметит. В висках предательски застучало, голова пошла кругом, ну что же она медлит? Почему не продолжает?

- Я говорю об Эрманарихе, хочу заметить тоже сыне конунга, чем он заслужил нелюбовь отца? Боги не приветствуют такого отношения? Отец и сын должны жить в согласии и поддерживать друг друга. – продолжала Эйвин Грид.

- Я люблю Эрманариха, как и положено родителю. В чём ты упрекаешь меня, женщина? – беспокойство сменялось злостью. Кнут не выносил разговоров о своём младшем сыне, возможно, чувствовал: неприязни не утаишь, и рано или поздно она вырвется на свободу на потеху окружающим, на горечь Эрманариху. Что-то в этом мальчике отталкивало Кнута. Конунг чувствовал холод, исходящий от Эрманариха, точно от ледяных ущелий Нифльхельма.

- Эрманариху нужен отец и покровитель! Твой народ ухмыляется за его спиной, а за глаза зовёт выродком. – Конечно, это было несколько преувеличено, люди не позволяли такого обращения к сыну властителя. – Оскорбляя сына, люди оскорбляют отца, а вместе с ним и страну. Неужели ты слаб и беспомощен, чтобы поставить их на место? Покажи, кто здесь главный!

-Уймись, женщина! Ты говоришь с королем и своим мужем! – закричал Кнут и вскочил с кресла. – Убирайся из моих покоев Эйвин Грид! Своими словами ты приближаешь свою участь быть изгнанной из Тронхейма назад в Железный лес! Обитель ведьм и предателей!

Кнут не шутил. Глаза его пылали. Эйвин узнала грозный нрав своего супруга и твердость его слов. Кнут будет ждать Магнуса, пока не умрёт сам или не получит подтверждение смерти сына.

Надеюсь, это наступит совсем скоро. В этот момент она приняла страшное решение. Эйвин не будет больше отсиживаться в тени мужа и выжидать. Момент настал.

- Прости господин мою дерзость. Я мать. Эрманарих ребенок, ищущий отцовской ласки. Сердце мое страдает вместе с сыном. – Эйвин пустила слезу и упала к ногам супруга, вымаливая прощение.

Кнут бросился поднимать жену. Эйвин опять удалось обмануть мужа. Не хватало еще, чтобы королеву выгнали из замка.

- Утешься тем, что Эрманарих будет рядом со мной, и я никому не позволю обидеть его. Он мой сын, но Тронхеймом править он не будет! Ты слышишь – не будет! Если Магнус не вернётся, я отдам престол Фулле и подыщу ей достойного мужа. – Голос правителя звучал твёрдо и беспрекословно.

Эйвин поклонилась и вышла из покоев, не оборачиваясь. Своими словами Кнут словно забил последний гвоздь в крышку собственного гроба. Пожалуй, не только своего, но и Фуллы. Эйвин не отдаст без боя трон даже если противником будет ее собственная дочь!

Глава 11

Глава №11

Начало дня выдалось бодрящее. Каждое утро Магнусу нужно было наполнять студёной водой две большие бочки, вмещающие по две сотни вёдер. В них купался Фарбаути. Именно так Хримтурс любил встречать рассвет.

Ручей, к которому ходил Магнус, протекал недалеко от дома, в десяти минутах ходьбы. Кто-то скажет, что такая тяжёлая работа не по силам молодому юноше, но Магнус лишь посмеялся бы над такими словами. С самого первого дня знакомства с наставником он выполнял такое задание каждое утро. Первое, чему Хримтурс стал обучать юношу, были дисциплина и воля. Дни были распланированы по минутам, выполнение поручений строго контролировалось, а за непослушанием следовало неминуемое наказание.

Хотя наказаниям Магнус подвергался только в первый год, привыкая к строгому режиму. Положение сына конунга было незавидным и непривычным. Превратиться из повелителя в слугу за считанные минуты. Такого Магнус точно не ожидал. Несколько раз мальчик пытался бежать, но Фарбаути играючи возвращал его назад и порол. Порол и улыбался. Магнус терпел боль стойко и снова решался на побег. Такой же безуспешный, как и все предыдущие попытки. Со временем сын Кнута смирился со своей участью. Юноша окреп и телом, и духом. Магнус покорился и привязался к великану. Сложно было не прикипеть к единственному существу, заменившему мальчику семью и друзей на долгие годы.

Наследник Тронхейма скучал по отцу, Фулле и по Ансе. Разлука с любимыми людьми наполняло его сердце тоской. Она накатывала словно штормовая волна и уносила прочь мысли Магнуса. Сын пытался представить себе образ отца, говорил с ним, боясь забыть. Но с каждым годом воспоминания о доме и близких людях стирались, постепенно и незаметно для самого мальчика. Он все реже и реже обращался мыслями к семье, а Фарбаути становился значимой фигурой, к которой сын конунга со временем проникался доверием.

Магнус старался дотянуться в памяти до образа отца, пытался представить его, вспомнить черты лица, голос и не мог. Кнут превратился в размытый силуэт, далекий и холодный, покрытый туманной дымкой. Магнус видел отца во сне и просыпался, как от кошмара. Но пробудившись, его захлестывало осознание чего-то важного, но утерянного.

Хримтурс приложил для этого все силы. Он вырезал на наружных стенах своего дома руны таким образом, чтобы они составляли треугольник. Первой великан нанес Ансуз, позволившую проникнуть в разум юноши и получить доступ к его воспоминаниям. Еще через год Хримтурс вырезал Перт, что позволило ему беспрепятственно входить в сознание и сны своего подопечного. И наконец третей замыкающей треугольник руной он нацарапал Лагуз, символ полного контроля. Формула рун имела для Магнуса свои последствия, но Фарбаути эта мелочь не заботила. Приступы страха и ночные кошмары у мальчика случались все чаще и чаще, но великан не отменял силу рун. Еще не время!

Все обязанности по дому великан переложил на плечи своего подопечного.

Магнус готовил есть, убирал комнаты, растирал магические порошки, собирал травы, разделывал туши животных, следил за домашними питомцами.

Фарбаути обожал свой бестиарий! В хлеву в загонах жили Ульдра, Ниссе, Вервольф, Томте и прочая нечисть. Каждый требовал особого ухода и питания. В колодцах, вырытых во дворе специально для такого случая, жили нок, русалка и озёрная лошадь. Забота об этих магических существах тоже была возложена на Магнуса.

Юноша с легкостью нашёл общий язык с невольниками Хримтурса. Ульдра разрешала расчёсывать длинные волосы, заплетать их в косы белой лентой и накручивать хвост. Ей это так нравилось, что от удовольствия она била копытом по земле. Ниссе Магнус в тайне подкармливал сладкой кашей, пирогами и пивом. Томте юноша тайком носил кусочки серой шерстяной ткани и табак. Русалке он помогал пускать мыльные пузыри, что её ужасно веселило. К каждому пленнику Магнус смог найти подход и скрасить его дни в заточении. Фарбаути не скрывал, что держит существ против их воли и не собирается отпускать. Великан очень четко дал понять своему воспитаннику: выпустишь зверушек на свободу – самому же будет хуже! Магнус боялся Хримтурса и чувствовал его силу. Спорить с Фарбаути Магнус не решался, ослушаться тоже.

Только с одним животным Магнус так и не нашел общего языка, с Вервольфом. Огромный волк разрешал себя погладить только Хримтурсу, при этом он скулил и жался к ногам великана, как несмышлёный щенок. Магнус не раз интересовался, почему Вервольф никого к себе не подпускает, но толкового ответа так и не получил.

Из фраз, кратко оброненных Фарбаути, было ясно, что волка великан не ловил, и Вервольф живёт с ним по своей воле. Какая высшая сила могла заставить кровожадное животное жить с Хримтурсом и разрешать командовать собой, юноша не понимал. Вервольф ни разу не укусил Магнуса, ему словно был дан приказ: стеречь юношу до поры до времени. Но Магнусу всегда казалось, что Вервольф жадно облизывался и ухмылялся, глядя на него.

По ночам, когда юноша получал срочные поручения от наставника, и ему приходилось работать во дворе до утра, Магнуса не покидало чувство, что кто-то сверлит взглядом его спину. Но, поворачиваясь и вглядываясь во мрак, поглощающий всё вокруг, юноша замечал красные глаза, загорающиеся и мгновенно гаснущие в темноте. Мурашки пробегали по спине, но Магнус не покидал своего места, продолжая работу.

Олорина Фарбаути и Вервольф прогнали сразу же, как увидели. "-Каркающий демон!" - грозно выругался великан. - "Улетай прочь!" А волк кровожадно облизнулся. Магнус расстроился, но ворон не исчез. Не скрылся, почувствовав угрозу. Олорин никогда не приближался к жилью Хримтурса и продолжал следить за мальчиком, словно неся дозор.

Фарбаути тренировал Магнуса, учил владеть разными видами оружия: мечом, копьем и секирой. Великан отрабатывал с учеником колющие, рубящие и режущие удары на манекенах, которых Магнус мастерил себе сам. Хримтурс учил юношу и защищаться. Щит, найденный в кургане, помогал отражать атаки даже великана. С какой бы силой Фарбаути не наносил удар, Магнус его выдерживал. А на щите не появлялось даже царапины. В первые недели после знакомства великана со своим подопечным, Фарбаути проявлял живой интерес к этому трофею. Он сидел и подолгу рассматривал руны, горящие по краям щита. Магнусу казалось, что великан проявлял беспокойство и злился, возвращаясь к экрану брони раз за разом. Но со временем интерес к щиту угас или Фарбаути нашел, что искал.