Елена Виг Тайная комната и мистер Эванс

© Елена Виг, 2026

ISBN 978-5-0071-4041-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

— Итак, мистер Эванс, добро пожаловать в Министерство правосудия!

Энни Хант, начальник отдела по работе с персоналом, натянула на свое лицо максимально приветливую (по ее мнению) улыбку, но далось ей это нелегко: она абсолютно не понимала, зачем этому семидесятилетнему старику работа в их заведении?

В деньгах он не особо нуждался, имел собственный дом, двоих взрослых детей, уверенно стоящих на ногах, да и пенсия после стольких-то лет работы в органах правопорядка у него была вполне приличная. Когда тебе уже так много лет, то логичнее было бы купить путевку на круизный лайнер и отправиться в кругосветное путешествие в компании таких же небедных пенсионеров. Все веселее, чем сидеть в душном помещении и перекладывать бумажки с места на место. Она даже писала по его поводу одному из заместителей директора Конторы, как сотрудники между собой называли свое министерство, но получила лаконичный ответ «Принять!».

Ну, принять, так принять, ей-то что, да и поводов не принимать старика на работу она так и не нашла: бывший оперативник был чист и безгрешен, как новорожденный младенец, даже штрафов за неправильную парковку не имел. Жена его давно умерла, дети жили отдельно, поэтому, возможно, ему просто стало скучно сидеть дома и пялиться в телевизор. Ну и ладно, пусть поработает — она даже придумала, куда его направить.

Было такое место в Конторе, куда никто не хотел идти, потому что работа была склочная, нужно было выбивать из региональных отделений еженедельные отчеты о делах. А там не торопились их посылать, ссылаясь на то, что это лишняя бумажная работа, и, следовательно, требовали дополнительного финансирования. А откуда возьмется финансирование, если в центре даже не знают, сколько дел прошло за неделю, за месяц, за год, сколько времени на эти дела ушло. Словом, замкнутый круг, разомкнуть который никто не мог, да и, честно говоря, не особо хотел. Вот пусть теперь старик с регионалами и разговаривает!

Комната, в которую посадили Джона Эванса, была на цокольном этаже и размером напоминала ему одиночную камеру. Сходство усиливалось небольшим окном, находившимся почти под потолком, так что вокруг него были только голые крашеные стены. «Ну что ж, — подумал он, — так даже лучше, это не даст тебе забыть, зачем ты здесь».

Его также очень устраивало, что в комнате был всего лишь один стол с компьютером и телефоном — по крайней мере, не придется ни с кем разговаривать. Вдоль одной из стен тянулись стеллажи, но на них пока ничего, кроме пыли, не было. Это могло свидетельствовать либо о том, что Контора уже полностью перешла на безбумажные технологии, в чем Эванс сомневался, либо его просто посадили в одно из многочисленных ненужных помещений и заставили заниматься очередной ненужной работой, чтобы только отвязаться. Сам он склонялся ко второму варианту, но это его абсолютно не волновало. Он знал, зачем сюда пришел, а остальное было не важно.

Глава 2

Когда Эванс был оперативником, они с ребятами часто ругали «дармоедов» из Министерства правосудия, от которых пользы никакой, зато головной боли — хоть отбавляй. Ах, если бы они знали тогда, сколько там этих дармоедов!

За прошедшие с его прихода две недели Эвансу казалось, что он не встретил в коридорах ни одного повторяющегося лица. Он не мог сосчитать, сколько комнат на этаже, но, даже если за каждой дверью сидел бы всего один человек, то их количество все равно поражало воображение. Но таких этажей было двадцать только над землей, а сколько уходило под землю, Эванс не знал: лифт, в который у него был пропуск, спускался только до минус пятого. Что-то подсказывало, что были и другие лифты, а также лестницы, и казалось, что здание спускается к самому центру земли, пряча там свои секреты.

Утро в Конторе начиналось в восемь часов, когда двери здания открывались для уборщиков и технического персонала. У них был час чтобы все убрать, помыть и испариться к приходу основных работников. Уже в четверть десятого здание напоминало муравейник: по бесконечным коридорам сновали сотрудники, перенося с места на место папки с бумагами. Эвансу они все казались на одно лицо: здравствуйте, мистер Эванс, как дела, мистер Эванс, хорошего дня, мистер Эванс. Ответа не требовалось, потому что глаза сотрудников смотрели в пол или в ближайшую стену, поэтому он, пользуясь возрастом, бурчал что-нибудь неопределенное и шел дальше, не оглядываясь на собеседников, которых, казалось, это вполне устраивало. Примерно так же он общался и с представителями региональных отделений: конечно, мистер Эванс, мы обязательно пошлем отчет не позднее вечера пятницы. Надо ли говорить, что отчет никогда не поступал в означенное время, или, в лучшем случае, он получал список рассмотренных дел, умещавшийся на нескольких строках, абсолютно лишенный каких-либо деталей.

Возможно, если бы Эвансу действительно нужны были детали, то он нашел бы способ вытрясти их из проклятых регионалов, в конце концов, он сам был таким почти сорок лет, но зачем же нарушать правила игры, которые всех устраивают!? У него здесь были свои дела, и его главной задачей было успеть осуществить задуманное. Поэтому можно было не особо напрягаться, тем более что, казалось, начальство о нем забыло. Его ни разу не вызвали и не спросили, как идут дела, наладил ли он связь с регионалами, посылают ли они вовремя свои отчеты, или что-то в этом роде. Наверное, начальство должно спрашивать о таком или о чем-то подобном у своих подчиненных, но его ни о чем не спрашивали.

Перерыв на обед в Конторе был, но все использовали его по-разному: кто-то уходил обедать в город, но, как правило, ланчи, принесенные из дома, поедались прямо на рабочем месте, ведь кофе-машины работали бесперебойно, и никого не интересовало, сколько бумажных стаканов выпивал сотрудник за день. Ровно в шесть часов все двери, как по команде, открывались, и сотрудники муравьями ползли в сторону выхода, кто на лифте, а кто и пешком по лестницам, стараясь как можно быстрее покинуть здание. К половине седьмого уже невозможно было встретить в здании хоть кого-то живого, кроме охраны. Не то, чтобы оставаться было запрещено, но кто же по доброй воле будет перерабатывать положенные часы? Дураков нет!

У Эванса ушла пара недель на то, чтобы понять, как тут все устроено. Что делают люди, сидящие выше цокольного этажа, его, строго говоря, не волновало, так как архив находился в «минусовой зоне», то есть на этажах, начиная с минус первого и дальше вниз. А ему нужен был именно архив, куда он и отправился на следующий день после своего появления в Конторе.

Двери архива разошлись в стороны, как только он поднес свой пропуск-ключ к считывающему устройству, и его глазам предстали бесконечные стеллажи с папками завершенных расследований. Он их сразу узнал, потому что сам много лет укладывал в такие папки отчеты по каждому уголовному делу, которое вел в качестве следователя. От него эти папки переходили к вышестоящему начальству, которое дополняло туда только решение суда и дальше дело уходило именно сюда, где и вставало на полку в соответствии с присвоенным ему номером. Теперь Эвансу предстояло разобраться, как найти в этом пыльном море бумаг то, что его так интересовало.

В зале каталогов сидело несколько женщин разных возрастов в форменной одежде сотрудников архива. Именно они должны были отвечать на вопросы тех, кто искал нужное дело. Выбрав наиболее молодую и симпатичную девушку, Эванс улыбнулся самой своей, как ему казалось, очаровательной улыбкой.

— Я прошу прощения, но я здесь новичок, поэтому совершенно ничего не понимаю. Где я мог бы почитать, как устроен каталог, чтобы я во всем сам разобрался и больше вас не утруждал? — спросил он.

— А вас интересует какое-то конкретное дело? — девушка смотрела на него вежливо, но в ее взгляде читалась настороженность.

— Нет, не конкретное, — поспешил заверить ее Эванс, — просто я теперь буду работать с регионалами, и хотел бы войти в курс дела, посмотреть, что они присылали, а что нет. Но я думаю, что без вашей помощи мне с системой кодировки никак не справиться. Я, знаете ли, старый человек, я привык делать все сам, а не обременять других своими проблемами. Я ведь могу сам подходить к полкам, не так ли?

— Да, это не запрещено, но, обычно, так никто не делает, — сказала девушка, — нам пишут заявку, мы находим нужное дело и отправляем наверх.

— Проблема в том, что я не знаю конкретно, чего ищу, и, пожалуй, не узнаю, если сам не посмотрю, что у вас тут есть. Я же не могу написать «все дела такого-то региона за последние десять лет»? Или могу?

— Теоретически можете, хотя мне бы не хотелось получить такой заказ, — улыбнулась сотрудница архива, — слишком много возни.

— Вот и я так думаю, поэтому и хочу понять, как я мог бы решить свои проблемы, не сильно вас утруждая.

— Я сейчас принесу вам материалы, связанные с принципом кодирования дел, если что-то не поймете, обращайтесь.

Она появилась через несколько минут, сгибаясь под тяжестью довольно толстых папок. Их было четыре или пять, и хрупкую фигурку за ними было почти не видно. Эванс вскочил со стула и быстро пошел ей навстречу.

— Это все мне? Так много? — спросил он, забирая у нее тяжелые материалы.

— Да, тут основные принципы, а вот здесь все исключения, которые тоже нужно знать, потому что часто дела ведут разные следователи или они отправляются на повторное рассмотрение, или еще какие-то особенности в расследовании — и тогда их не найти по обычным номерам.

— Ой, даже не представлял, во что ввязываюсь, — солгал Эванс. Он отлично знал, что работа предстоит нелегкая, но когда это он боялся трудностей?! Даже сейчас, когда он уже стар и слаб, в нем проснулся азарт охотника, который гнал его много лет по следу преступников. С той лишь разницей, что сейчас преступником мог оказаться он сам.

Глава 3

Вот уже три недели он исправно каждый день проводил по несколько часов в архиве. С кодировкой дел удалось разобраться, он даже проверил пару-тройку своих дел, которые вел в разные годы, чтобы отработать методику поиска. Дела были на месте, он полистал их, хотя и так знал, что найдет внутри. Дело, которое его так интересовало, тоже должно было стоять на этих полках. Эванс попытался составить его код, зная фамилию следователя, прокурора, год, месяц, число, имя судьи, имя обвиняемого. Да, он все знал про это проклятое дело! Но на полке дела с таким номером просто не было.

Возможно, что оно имело какие-то исключения из общих правил, о которых он забыл или просто не знал? Нет, пожалуй, там все было стандартно: следователь, то есть он, вел следствие, передал дело прокурору, обвиняемый был признан виновным, получил десять лет, через семь умер в тюрьме от обострившегося заболевания. Все так же, как и всегда, так же, как и в массе других дел. Эванс стал проверять все остальные свои дела, меняя год, имена прокуроров, судей. Практически все дела были на месте. Но вот той папки, что была нужна ему позарез, на полке не было.

Чем отличалось это дело от всех остальных? Формально — ничем, а фактически…

Парень ехал вечером по дороге, ведущей из города. Там и днем то не слишком много машин — престижный пригород, виллы довольно далеко друг от друга, много зелени. Если проехать по этой дороге еще километров пять, то начинаются совсем другие дома, где живет куда более бедная публика. Он ехал в свой бедный район и в районе богатых вилл увидел женщину, лежащую на дороге. Позвонил в 911, но побоялся, что ему пришьют дело, поэтому не остался дожидаться полицию. Его отследили по номеру телефона, посмотрели на его битую перебитую машину, проверили алиби, которого у него, естественно, не было, потому что он действительно там был. Когда полиция его задержала, то он даже не пытался отрицать факт, что это он обнаружил тело, но утверждал, что не сбивал ее. Он даже не знал, когда звонил, жива она, или нет. Экспертиза показала, что была попытка изнасилования (ссадины, порванная одежда и все такое). Но дело до конца не довели, семья была влиятельная, она потребовала отдать тело. Погибшую кремировали, а поэтому даже анализ спермы провести было невозможно. Картина происшедшего выстраивалась вполне логичная: подозреваемый ночью увидел девушку, идущую по дороге, попытался ее изнасиловать, завязалась драка, она упала, ударилась головой о бампер, он испугался и уехал с места преступления, предварительно позвонив в службу спасения, так как не знал, жива она, или нет.

Все сходилось, улик было больше, чем нужно, парень был ранее судим за хранение наркотиков, так что он был идеальным кандидатом на роль подозреваемого.

Эванс несколько раз его допрашивал, и каждый раз слышал одно и то же: «я из машины не выходил, в службу спасения позвонил на всякий случай, уехал, потому что был пьян и не хотел общаться с полицией. Машина битая, на другую денег нет, и на ремонт тоже нет. Руки в ссадинах, потому что с ребятами дрался пару дней назад». Тоже звучало вполне логично, но откуда тогда появилась эта девушка? Кто пытался ее изнасиловать? Кто ее сбил насмерть и уехал?

Вопросов было больше, чем ответов, вернее, ни единого ответа ни на один вопрос. Были какие-то зацепки, но начальство приказало закрыть дело, отправить парня за решетку и не придумывать новые проблемы на свою голову. Он так и поступил, хотя потом еще долго корил себя, что не настоял, не разобрался. Это было почти тридцать лет назад, и вот сейчас он хотел еще раз взглянуть, что же он тогда упустил. Он хотел еще раз увидеть фотографии с места преступления, отчет о вскрытии девушки, фотографию машины.

Беда была в том, что Эвансу в последнее время снился один и тот же сон: он смотрит на фотографии и видит со всей очевидностью, что вмятины на бампере не совпадают с травмой головы жертвы. Он во сне поражается, как же он не увидел этого раньше, ведь это же так очевидно! Он показывает фотографии своему начальнику, Фрэнку Дрейку, тот берет их и, поднимая на него глаза, говорит: «Ты что за хрень тут мне показываешь, тут же нет ничего?» и Эванс видит, что действительно фотографии полностью засвечены, там нет никаких изображений. В этот момент он обычно просыпается в холодном поту, потому что не понимает, куда делись все улики, которые только что были столь очевидны.

«Нервы совсем не к черту!» — думает Эванс, но больше не пытается уснуть, потому что понимает, что сон опять повторится, как было уже не раз.

Глава 4

Так куда же делось это его проклятое дело, и где теперь его искать? Можно было бы, конечно, заказать его официально через симпатичную девушку из службы архива, но Эванс понимал, что почти со стопроцентной вероятностью он получит тот же ответ: дела на месте нет. А привлекать внимание именно к этому судебному случаю ему не хотелось по многим соображениям. И не то, чтобы он боялся за свою репутацию.

Даже тридцать лет назад ни у кого не возникло вопросов касательно качества проведенного расследования, не возникнут они и теперь. Но Эвансу было важно самому во всем опять разобраться, удостовериться, что парень не зря провел свои последние годы за решеткой. Ведь, если это не так, то этот груз будет на его, Эванса, совести. Попадет Эванс в рай, или нет, его не слишком волновало, да и не очень-то он во все это верил, но хотелось точно знать, чем он будет отчитываться перед Богом, когда перед ним предстанет. А то, что это будет уже довольно скоро, он знал, ведь теперь врачи не считают нужным скрывать от пациентов серьезность их диагнозов. Ему осталось не так много времени, и нужно было успеть разобраться с этим делом, а его он все никак не мог найти в архиве. Хотя оно точно должно было там быть — ведь известно же, что рукописи не горят. Эту фразу он прочитал в какой-то книге, но она полностью отвечала его представлениям: дела из архивов не пропадают, не могут пропасть!

Рабочий день подходил к концу. Архивные работники уже собирали сумки, недовольно посматривая на посетителей, которые еще не ушли. Надо было собираться, ведь оставаться в этом отделе после ухода персонала было запрещено. Эванс начал собирать свои папки, которые надо было поставить на свои места. Он выключил лампу, взял дела и направился к полкам. Пройдя мимо дежурной, попрощался с ней. «Вы все закончили, мистер Эванс?», «Да, на сегодня, пожалуй, все», «Всего вам хорошего, приятного вечера!», «И вам того же», и пошел к полкам. Расставив все дела в соответствии с номерами, еще раз убедился, что нужная ему папка отсутствует, ее место на полке, как вырванный зуб, зияет пустотой.

Пройдя еще раз мимо дежурной, махнул ей рукой, вышел за раздвижные двери и, прежде, чем идти домой, зашел в туалет, который находился на той же площадке. В туалете он задержался всего на несколько минут, но, когда вышел, дежурной за ее столом уже не было, основной свет был погашен, оставались только редкие технические лампы над полками. Каково же было удивление Эванса, что раздвижные двери открылись, сработав на датчик движения, когда он проходил мимо. То ли дежурная забыла их закрыть, то ли они и не должны были быть заперты, но факт оставался фактом: можно было остаться в архиве и продолжить поиски.

Эванс зашел в архив, совершенно не понимая, что он там будет делать. Он уже все проверил и перепроверил — его дела не было. Проходя вдоль полок фиксировал в уме номера дел. Вроде все было нормально. Хотя, хотя…

Эванс вернулся на пару шагов назад и начал проверять более внимательно. Да! Его наблюдательность его не подвела — одной папки не хватало: после дела с номером, заканчивающимся на ноль семь, стояла папка с номером в конце ноль девять. Это уже интересно! Эванс вынул блокнот и начал фиксировать все несовпадения, попадавшиеся ему на глаза. Он пробыл в архиве чуть больше часа и насчитал восемь отсутствующих дел. Завтра он попробует найти, кто судья, кто был от прокуратуры и все прочие параметры — вдруг окажется, что эти дела как-то связаны?

Он был доволен результатом, ведь теперь понятно, чем заняться в ближайшие дни. Если он найдет, что общего между всеми пропавшими делами, то, возможно, это приблизит его к разгадке, почему отсутствует то, дело, которое его так интересует. Надо было уходить. На вахте могли удивиться, что он так долго остается на рабочем месте, а привлекать к себе внимание не хотелось. В архиве никого не было, только где-то работало радио, слышались приглушенные голоса. Если дежурные архива не погасили свет и даже радио не выключили, то и он не будет. Эванс вышел из помещения, стеклянная дверь бесшумно закрылась за его спиной.

Глава 5

Проверка отсутствующих дел на сходство не дала никаких результатов: практически не было совпадений ни судей, ни следователей, да и характер дел был разный — убийства, изнасилования, мошенничество. Но это были только первые восемь дел, а Эвансу предстояло проверить все полки, которые уходили до горизонта. Очевидно, что таких пропавших дел будет еще, как минимум, пара десятков, может быть, они что-то прояснят.

Теперь он практически все дни проводил в архиве, а также частенько возвращался сюда после окончания рабочего дня. Никто по этому поводу никаких замечаний ему не делал. Может быть это не было запрещено, а, возможно, начальству просто в голову не могло прийти запрещать то, что нормальный сотрудник и так не стал бы делать.

В помещении после конца рабочего дня не было ни единой живой души. Тишину нарушали только голоса, звучащие из не выключенного радиоприемника. Или это был телевизор? В какой-то момент Эвансу пришло в голову посмотреть, что там за источник странных мужских голосов. Сориентировавшись, откуда они доносятся, он пошел на звук, но, хотя голоса и звучали вполне отчетливо, никакого прибора видно не было. Эвансу пришло в голову, что, возможно, это какое-то подслушивающее устройство, позволяющее слушать то, что говорят в другом помещении. Однако, покрутив головой, он не увидел ничего, кроме голых стен и стеллажей с делами. «Вот ведь, как наука вперед шагнула», — подумал он. Было ощущение, что двое мужчин разговаривают буквально метрах в пяти от него.

— Слушай, а что этот делает здесь? Не их время! — говорил один.

— А тебе не все равно? Он тебя не видит и не слышит. Ты, знай, делай свое дело! — отвечал второй.

— Мне без разницы, но не порядок, — опять голос первого.

Эванс с изумлением понял, что они говорят о нем. Но как? Значит, они его как-то видят? Здесь есть камеры? Он постарался сделать вид, что все сказанное не имеет к нему отношения, прошел дальше вдоль полок и больше не мог разобрать, что говорят эти двое. Очень быстро вышел из архива и стал ждать, что начальство вызовет его на ковер и, как минимум, поинтересуется, откуда такое рвение к работе, и что, собственно, он забыл в архиве в неурочное время. Но дни шли за днями, и никто им по-прежнему не интересовался.

Старому следователю не давало покоя, кто были эти двое, как они могли его видеть, откуда и почему он их слышал столь отчетливо? Что за странные, черт подери, дела тут творятся?! Но ответов на эти вопросы у него не было.

Переждав для спокойствия несколько дней, он опять пошел в архив. Там все было как обычно: «Здравствуйте, мистер Эванс!», «Как дела, мистер Эванс?». Он прошелся вдоль стеллажей, прислушиваясь к посторонним звукам. Ничего не было слышно, кроме его шагов, возвращающихся к нему эхом в пустом помещении. Решив, что нужно проверить, что будет вечером, походил минут двадцать, делая вид, что что-то записывает. Но даже на номерах дел не мог сосредоточиться, пока не разгадан источник голосов, обсуждавших его за его же спиной.

Когда очередной рабочий день закончился, он пришел в архив снова, чтобы попытаться найти разгадку. Для этого некоторое время ходил вдоль полок опустевшего зала, прислушиваясь к шорохам и стуку своего сердца. В какой-то момент, решив, что разыгралась паранойя, что никаких голосов нет, а, может, и не было, собрался уходить, но услышал, как совсем недалеко от него кто-то сказал:

— Опять этот тип. Не нравится он мне. Вынюхивает что-то.

— Ну и наплевать. У него свои дела, а у нас свои. Список у тебя?

— У меня.

— Вот и работай!

Эванс замер и практически перестал дышать. Слышно было, как передвигаются дела на полках. Потом он увидел картину, от которой кровь запульсировала у него в висках: папка с делом проплыла мимо стеллажей по коридору. Она плыла сама, вокруг не было ни шороха, ни звука, ни завихрения воздуха. Папка завернула в соседний проход между полками, и Эванс отчетливо разглядел, как еще одно дело само сошло со своего места и присоединилось к предыдущему.

— Я свои нашел, а как у тебя? — прозвучал голос практически рядом с Эвансом.

— Да, тоже заканчиваю, — голос второго глухо звучал с расстояния примерно в пять-шесть рядов.

— Тогда уходим, — сказал первый.

Папки опять проплыли по коридору и скрылись за поворотом. Куда их могли унести, было совершенно не понятно. Эванс уже знал это помещение, как свои пять пальцев — там, за последним рядом полок не было никакой двери, абсолютно глухая белая стена.

Оставшись один, он прошел по тем местам, откуда только что уплыли таинственные папки, и быстро нашел номера дел. Надо будет проанализировать, что такого в них было, что они «попали в список». Хотя, как он будет анализировать, когда дела бесследно исчезли, Эванс не очень представлял.

Глава 6

Иногда очень неплохо, когда в игру вмешивается случай. Главное, чтобы он играл за твою команду!

В картотечной карточке на одну из пропавших папок Эванс увидел знакомое имя следователя — Майкла Ника — с которым он если и не дружил, то точно был в приятельских отношениях. Майкл давно ушел в отставку, жил с дочерью и внуками, но раз в год на Рождество Эванс получал от него неизменную открытку с поздравлениями и пожеланиями, и, в свою очередь, отправлял ответную. Это был между ними такой способ сообщить, что год прошел, а они еще живы.

Он нашел в сохраненных контактах номер приятеля.

— Слушай, Майк, не помнишь свое дело десятилетней давности? — Эванс назвал имя судьи и всю информацию, что мог вытащить из картотечной записи.