Елена Валентиновна Нестерова Ядовар

Мы спросили его, как он решал, что пришло время убить пленника. Знаете, в чём было дело? Детки же сидели в клетке, были грязные, там же ходили в туалет. Прежде чем надругаться над ребёнком в очередной раз, он протирал их влажной салфеткой. Но постепенно у детей начиналось воспаление, а за ним и нагноение, и текла кровь, особенно у девочек, а этого он не терпел. И тогда он просто душил их, чистил клетку и отправлялся в город за новым малышом. Зимой делал небольшой перерыв в своих убийствах. Холодно было в доме. Как не топи камин, дети простужались быстро, но самое важное, что его останавливало, копать могилы было тяжело. С осени он оставлял пару уже заготовленных и закрывал досками, чтобы местные жители не провалились невзначай. А потом ждал весны, и когда земля оттаивала, вновь начинал охоту.

Говорил нам с гордостью, что лес он любил. Уважал его за жёсткие правила. Если бы лес знал, как ему отомстить, он непременно бы это сделал.

В начале наших поисков мы вычислили зону нашего преступника. Очертили её на карте. Потом отметили все места пропажи детей и стали смотреть камеры, пока не нашли его. Дело техники - найти по фотографии самого человека и место его работы. Домик в лесу был выделенным ему жильём тридцать лет назад.

Пришли мы днём, не скрываясь. Просто постучали в дверь, и он открыл, но в дом пускать не хотел. Понятное дело, что мы вошли. Он получил удар шокером, как это делал сам тысячу раз и сразу упал, начал корчиться. Только после укола отца он стал смирной овечкой. Там в клетке сидел мальчик. Мы его сразу выпустили. Дали попить воды, а маньяк вдруг поднялся, схватил нож со стола и полоснул его по горлу. Кровь брызнула в разные стороны и попала на него, и он, отбросив тело мальчика, стал вытирать руки, лицо, снимать рубашку. Пока я не ударил его, что было сил.

Мальчик умер у меня на руках. Господи, помилуй, молил я, но отец сказал, что спасти его уже нельзя. Я положил его тихонько на копну сена и накрыл простынёй. Она напиталась кровью, и этот гад, не мог смотреть в его сторону, всё отводил взгляд, пока я не снял простыню и не накрыл ею маньяка. Как же он кричал, будто его кожа горит, а ведь был под сильным успокоительным. Мы долго записывали его признание, а потом обрабатывали и копировали. И ушли лишь рано утром следующего дня. Маньяк был мёртв. Мне впервые хотелось взяться за нож и резать его нещадно, пока он не истечёт кровью, но отец остановил меня.

- Сын, мы же не он. Нам не нравится насилие, мы вынуждены его применять, чтобы стереть эту пакость с лица земли. Но если мы будем делать как они, мы вскоре станем ими. Успокойся. Мёртвых не спасти, да будет земля им пухом, но больше точно никто не умрёт. От его рук уж точно.

На обратном пути домой со мной случилась истерика, и пришлось снять гостиницу, чтобы привести меня в чувство. Папа сидел у моей кровати, кормил меня с ложечки и разговаривал очень ласково. Потом мы потихоньку стали гулять и вот однажды, в парке при отеле мы встретили человека, очень похожего на нашего маньяка. Он был тут дворником, прибирал территорию, собирал пивные банки и бутылки для сдачи в пункт вторсырья. И вот однажды, мы увидели, как он тащит в свою коморку мальчика лет девяти. Тот упирался, а мужик что-то бубнил под нос, уговаривая идти. Я кинулся к мужику, свалил его с ног и начал бить. Весь свой гнев я вложил в его лицо. Было бы месиво, если бы отец не оттащил меня. Кто-то вызвал полицию. Меня хотели арестовать, даже наручники нацепили, но отец сказал, что он мой адвокат, и что я нестабилен и нахожусь на пути в Москву, в специальную клинику. Рассказал, что мужчина тащил к себе мальчика, и это было странно. Возможно, его подзащитный слишком рьяно на это прореагировал, но проверить бы стоило. Начался обыск, и в коробке из-под обуви полицейские нашли брелок с ключами, перочинный ножик, бегемота из киндера сюрприза, дешёвое пластиковое кольцо, резинку с бантиком, пачку арбузной жвачки и носки в полоску. Его трофеи. И он тут же признался, что убил всех этих детей, потому что они были непослушные. А непослушных детей нужно убивать. Так ему мать в детстве говорила и била со всей силой. Всё тело этого человека было посечено чем-то. Раны долго заживали. Рубцы были сантиметров по двадцать, может больше.

Мать била своего ребёнка плетью до обморочного состояния, он вырос и уже не мог завести нормальных человеческих отношений. Подрабатывал как мог, чтобы не голодать. Потом, добрые люди взяли его в дворники при этой гостинице, которой уже сто пятьдесят лет. И однажды, он поймал мальчика, что рвал цветы на клумбе. Притащил его к себе в подсобку, связал и начал бить ремнём пока тот не умер. Ночью он раскопал клумбу, зарыл труп и вернул цветы назад. И так началась охота на непослушных детей. К тому моменту как мы его поймали, он уже убил восемь человек. И никто его не подозревал. Детей искали полиция и волонтёры, и он даже помогал им в поисках, а они лежали в земле, у всех на виду.

На следующий день мы уехали в Москву. Моё здоровье было так себе. Но статью я написал. Ещё какую. Просто разгромную, сенсационную. Про двух маньяков, про равнодушие в нашем обществе и о том, как важно любить своих детей.