Елена Раитина Нечто 3: Домой

Глава 5 Зеркала прошлого

Тяжёлые армейские ботинки Свята глухо чеканили шаг по металлическому настилу. Вокруг привычно вибрировала и гудела подводная Академия, отделённая от океанской толщи лишь толстыми стёклами иллюминаторов. Но Громов не замечал ничего вокруг. Его мозг лихорадочно, по полочкам, пытался разложить предстоящий разговор.

«Главное - удержать эмпатические щиты, - стучало в висках у капитана. - Только бы не сорваться».

Идеально выбеленные стены, ни картинки, ни цветочка. Люди, снующие взад-вперед, разбредались по кабинетам, согласно распределению сидящей на пропускном пункте старухи. Алекс шёл сюда неприкаянным добровольцем, потерявшим работу. Свят же - на осознанный штурм. Владлен обладал внутренней силой отбирать и использовать чужие способности, управлять качеством жизни человека, как энергетический вампир. «Тот, у кого нет ног, может запросто забрать у другого всё, что ему надо», - любил шутить он, демонстрируя свои безжизненные культи. Но злобным его все же не назовешь, он так помог во время экспедиции, на нем, как и на Авдотье, держалось выживание команды, ведь он умел не только отнимать, но и отдавать. Так и в прошлый раз, пожертвовал собой ради команды, едва не потеряв жизнь. Хорошо тетушка была рядом и вовремя поправила течение энергий. Святослав не боялся эту разновидность мануатора, он мог справиться с любым чужим воздействием.

Для Громова профессор был испытанием судьбы в другом. Власов был его отцом. Человеком, который поздно осознал, что у него есть сын, который предал ребенка, оставив в детдоме, после смерти матери. Малыша, который остался один на один со своей болью. Святу не хватало тепла тогда и сейчас. Конечно, он простил этот холод. Владлен как мог пытался заслужить прощение, забрав подростком в Академию. Благодаря ему, Громов научился справляться со своим даром и стал таким, какой есть. И даже простил старика. Но осадок… всегда остается…

«Зачем я иду к нему? - размышлял капитан, минуя кучу коридоров. - Правительство наложило строжайший запрет на вылазки, тем более кому попало. Одно дело пробы атмосферы, другое праздное любопытство группки людишек, пусть даже и героев. И так, что мы хотим? Выйти на поверхность и проверить, пригодность планеты к жизни. Что нам нужно?... Разрешение… Его не дадут, сто процентов. К тому же встанет вопрос, почему не сообщили правительству сразу? Нет, надо всё-таки переговорить с Власовым, он хоть и подлец, но мудрый, и верю, что как отец, он не предаст. Больше не предаст меня… - перед глазами, как в зеркале, всплыли картинки из детского дома. Такая же казарма, как и сейчас, только для маленьких. Он отогнал зеркала прошлого. - Нет, я верю, отец изменился. - Святослав остановился перед массивной дверью. Сердце предательски ускорило ход. Нужно всего лишь переступить порог и убедить этого всемогущего человека поверить в их миссию, потому-что без его помощи не обойтись. Громов выдохнул и постучал в дверь с табличкой «профессор Власов В.И.»

«Входи, сынок, - послышалось в голове, - я давно тебя жду».

***

- Даже не думай просить меня об этом, Святослав, - голос профессора прозвучал жёстко, как удар хлыста. - Правительство ясно дало понять, что любые вылазки на поверхность - это безумие. А делать это без их ведома, как минимум заговор.

Воздух в кабинете стал тяжелым, почти ощутимым. Отец и сын смотрели друг на друга, как в зеркало.

- Заговор? - Свят горько усмехнулся, упрямо удерживая взгляд отца.

Владлен никогда не применял на нём свои способности, и Громов был благодарен за это, в ответ и сам не применял дар.

- Правительство тридцать лет держит нас под куполом и кормит сказками о выжженной планете. У меня достоверная информация с поверхности! Радиации нет, воздух чист. Мы имеем право вернуться домой, на Землю, и ты это знаешь. Твои лекции о законе излишни. Нам нужен доступ к шлюзу.

- Ты доверяешь слову мальчишки?

- Я не говорил, откуда сведения, - сын нахмурил брови, между мануаторами была негласная договоренность: никаких манипуляций. - «Неужели…»

- А мне не нужно вытряхивать из тебя правду силой, мне достаточно просто быть твоим отцом. Смотрю на тебя, а вижу себя. Лет так тридцать назад, - Власов печально усмехнулся,- таким же упрямым, отважным и рисковым…

- Куда это делось? Ты назвал меня сыном минуту назад, а теперь прячешься за приказами сверху? - Громов сделал шаг вперёд, чувствуя, как отец напрягся от сомнений, обуревающих его, как мечется его душа между долгом и разумом. - Я пришёл сюда не как солдат к профессору. Я пришёл к человеку, к отцу…. Моя команда готова рискнуть жизнями ради будущего всей колонии, всего «Спаса». Но самим нам не справиться. Нам нужна твоя поддержка… Мне нужна!

Каменная маска профессора упала, и Святослав наконец-таки увидел перед собой настоящего Власова - заботливого, искренне переживающего отца.

- Я понимаю тебя, но идти против правительства? Пока не получим отмашку, подниматься на поверхность рискованно, могут привлечь за предательство, диверсию. А я не хочу тебя потерять. Мне-то что, с меня взятки гладки. – Голос отца стал тверже. Он пытался достучаться до сына, но видя схожесть с собой, понимал, вряд ли образумит. - И ты понимаешь, что разрешения могут не дать, иначе не пришел бы ко мне. Слишком много поставлено на кон. Здесь один мир, одни правила, а там… все может поменяться. Кому это надо? Не им точно, - Владлен мимикой показал вверх, имея ввиду правительственные органы.

- Я так смотрю, ты пытаешься говорить сам с собой? - Авдотья Никитична неожиданно показалась за спиной Громова, никто не заметил ее и не услышал легкие шаги тетушки. Она принесла отвар для Владлена, снимающий головную боль. - Я стала невольной свидетельницей разговора отца с сыном, но вы были так увлечены противостоянием, что забыли закрыть двери.

- Давно ты тут? - вздохнул Власов, тяжело откидываясь на спинку кресла.

- Достаточно, чтобы все понять. – Тетушка поставила кружку на стол, аромат мяты наполнил комнату, снимая напряжение одним только запахом. -От правды под куполом не спрячешься. Если Святослав говорит, что земля дышит, значит, пора отпирать шлюзы, а не за головы держаться да бумажками из министерства прикрываться. - Она перевела строгий, но теплый взгляд на притихшего Владлена и добавила уже мягче. - Сын пришел не воевать с тобой, - она легко коснулась плеча профессора. - Разве не для этого ты посвятил всю свою жизнь науке, лишая себя права отцовства и любви?

Ученый, включив силу мануатора, мог бы одним щелчком пальцев лишить человека всего, но вдруг осёкся. Его грозный вид моментально испарился, уступая место растерянности. Под её мягким взглядом грозный учёный-вампир становился беззащитным. Профессор тяжело вздохнул, посмотрел на свои безжизненные культи ног, а затем снова перевёл взгляд на Громова.

- Ладно... - проворчал Власов, сдаваясь под тихим напором любимой женщины. - Будет вам доступ к шлюзу, - он внимательно посмотрел в глаза сына. - Но если вы там все погибнете, - он шумно отхлебнул изумрудную жидкость из чашки, - домой не приходите.

- В конце надо добавлять «ха-ха», - строго одернула его тетушка, украдкой взглянув на реакцию Святослава. - Не все могут правильно оценить твой мрачный юмор. Особенно с таким лицом. - Она звонко стукнула ладошкой по лбу шутника.

Глава 6 У тетушки Доди

В оранжерее тётушки Доди царило привычное оживление. Лика, казалось, не ходила, а буквально порхала между пышными клумбами и высокими стеллажами, бережно перенося крошечных насекомых-опылителей. Под её чуткими руками все оживало, превращаясь в один цветущий, дышащий мир.

«Как это у нее получается? - Наблюдая за девушкой со стороны, можно было легко забыть, что это всего лишь подводный купол, а сама Лика в этот миг казалась хрупкой, невесомой бабочкой, эльфом с поверхности земли. – Такая легкость, воздушность… Правда, существовали ли эльфы там, не известно. Здесь же, вполне вероятно. Да вот же, один из их представителей!» - думал Бахтияр, любуясь возлюбленной, пока помогал ей, перетаскивая тяжелые коробки и ведра.

- Лика! Лика, посмотри! Посмотри, какая бабочка вы…вык..вык-укли-лась, - еле выговорила придуманное слово, подбежавшая к склоненной над рассадой девушке, Китти.

- Выку- к….как там? – рассмеялась юная медор, поднимая взгляд на перемазанную пыльцой девчушку.

- Кит, у тебя же аллергия на пыльцу, - Незнамов уже вытирал влажным платком мордашку сопротивляющейся дочки. - Сейчас же начнется.

- Апчхи! – и она исчезла.

- Ну вот, я же говорил, - обреченно махнул рукой нерадивый папаша.

- Не поймаешь, не поймаешь,- звонкий голосок раздавался то там, то здесь.

- Сейчас я поймаю,- пробасил Бах и резко поставил легкий купол - защиту, как раз там, где могла находиться девочка.

- Так не честно! – послышался легкий стук о воздвигнутый барьер. Кит прямехонько угодила в капкан громилы. – Апчхи! – она проявилась и всем видом выказала недовольство.

- Дядя Велес, не обижай ребенка,- нарочно грозно подбоченилась Лика.

- Ничего, ничего, вот вырастешь, покажешь ему, как маленьких обижать, - отец приобнял вырвавшуюся из заточения дочку. – Шишки есть?

- Вот…- Китти указала на несуществующую травму, косо глядя на Бахтияра, и показывая ему язык.

- Где?

-Ну, вот же! Опять не видишь? Эх ты, поисковик называешься еще.

- Ла-адно, - протянул руку к выдуманной шишке Алекс,- Шишка-шишка, не играй, быстро-быстро убегай.

- А поцеловать?- возмутилась «потерпевшая», когда он убрал руку.

Незнамов рассмеялся и звонко чмокнул дочь в макушку.

- Хитруля ты моя, - нежно прошептал на ушко улыбающейся милашке.

В этот момент двери оранжереи с тихим шуршанием разошлись, и на пороге появилась тётушка Доди, бережно удерживая в руках огромный поднос, от которого поднимался умопомрачительный аромат свежей выпечки и сладкого ягодного сиропа.

- А ну-ка, работнички, полно спины гнуть да малую ловить! - весело заворчала Авдотья Никитична, проходя к небольшому деревянному столику среди папоротников. - Время полдника!

- Ура, пироги! - Китти мгновенно забыла про свою «шишку» и весело припустила к столу, где Лика уже помогала тётушке расставлять кружки, а Бахтияр услужливо пододвигал стулья.

- Я, пожалуй, пропущу. - Алекс ласково улыбнулся, глядя вслед убегающей дочери, - Вы, конечно стряпаете отменно, но что-то аппетита нет.

- Так его и не будет, если на душе тревога и сомненье, - тихо прошептала тетушка, похлопывая ему по плечу. - У меня распустились прекрасные азалии, - уже в полный голос сказала для всех, вуалируя минутное замешательство Алекса, чтобы никто из присутствующих не успел ничего заподозрить.

Он тихо отступил на пару шагов назад, спрятавшись в тени раскидистой японской ивы, под которой росли те самые цветы, которые и не думали расцветать. Зато мысли! Полезли изо всех углов, зловеще хихикая. Общий радостный смех, звон посуды и уютное ворчание Доди становились для него глухими, будто доносились сквозь толщу воды.

Наблюдая за этой мирной семейной идиллией со стороны, Незнамов позволил сомнениям делать свое мерзкое дело. Их надо было впустить, чтобы разобраться и апперкотом, которым он уложил Громова в спортзале, так же разметать их.

Он думал о правильности своего выбора - остаться здесь, в этом подводном мире, скрытом под куполом. Думал о Мадине, о Громове, который сейчас наверняка выбивал у профессора допуск наверх. О Йоне, который дожидался его в казарме или где-то бродил по коридорам, пытаясь унять волнение. Кто способен забыть всё, о чём не хочется помнить? Свободен лишь тот, кто утратил всё, ради чего стоит жить. Алекс потерял свободу в тот миг, когда обрел семью. Его мысли возвращались и возвращались туда, в прошлое, в уютную сыроварню. К маленькой девочке с чистым взглядом, которая росла в чужой семье, но упрямо хранила в сердце правду. К той, что сейчас уплетала угощения за общим столом и была счастлива. Это она, его маленькая кровь, не побоялась напомнить ему, кто он такой на самом деле. Она раскрыла ему глаза, разорвала пелену забвения и познакомила с его собственным, настоящим миром. Сколько угодно стирайте ему память, но эту тонкую, невидимую связь между отцом и ребёнком нельзя выжечь, невозможно. Ради нее он остался здесь. Ради неё Алекс должен был выстоять. Земля наверху ждала их, и если этот шлюз - их единственный шанс вернуть человечеству дом, Незнамов сделает это. Он больше не был тем неприкаянным одиночкой, которому нечего терять. Нет, он больше не хотел такой пустой и страшной свободы. У него снова появился смысл.

Глава 7 Точка невозврата

Внутри технического коллектора насосной станции стоял оглушительный, ровный гул. Гигантские помпы, качавшие тонны ледяной воды для нужд нижних уровней подводного города, заставляли стальной решетчатый пол под ногами мелко вибрировать. От сырости и озона слегка закладывало уши, а в воздухе висела плотная взвесь из водяной пыли.

Громов стоял, прислонившись спиной к массивной, покрытой конденсатом трубе, и внимательно наблюдал за каждым, кто спускался по ржавой винтовой лестнице. Как капитан экипажа, он лично собирал этих людей. Он знал возможности каждого. И именно он сегодня ночью заключил тайное соглашение с профессором. А утром уже получил разрешение на выход из колонии для поиска и лечения кита, раненного трубоносами во время недавней экспедиции.

Когда вся группа оказалась в сборе, Йон, нервно оглядываясь на темные переплетения кабелей под потолком, сделал шаг вперед. Чтобы перекричать шум помп, ему пришлось говорить громче обычного:

— Громов, при всем уважении... Почему мы здесь? Насосная станция? Тут же повсюду датчики давления и технические камеры системы безопасности! Нас всё равно могут прослушать, отследить, засечь... Увидят, что мы здесь — подключат телепата. Любое наше лишнее слово сейчас запеленгуют, и за нами придет трибунал правительственного сектора!

Громов даже не шелохнулся. Он лишь обвел спокойным, тяжелым взглядом команду. Его собственная способность сейчас глушила мелкие вибрации воздуха вокруг них, создавая невидимый защитный купол. Эту особенность — рассеивать тепловые сигналы их тел, чтобы никакие сканеры стен не зафиксировали тепло, он унаследовал от отца.

— Пеленгование, слежка, сканеры... — капитан наконец оттолкнулся от трубы и сделал шаг к Йону. Его голос прозвучал отчетливо и жестко. — Лишняя осторожность еще никому не мешала, и пусть только попробуют нас отсканировать. Шум этих помп забивает любые частоты микрофонов, а способности некоторых мануаторов делают нас невидимыми для тепловизоров, — усмехнулся он, делая акцент на слове «некоторых». — Официальные каналы правительства сейчас чисты. Никто не знает, что мы здесь. И это наш единственный шанс поговорить без свидетелей.

Он обвел команду взглядом. Как эмпату-мануатору, ему было тяжело ощущать бурю эмоций и волнения сразу от стольких людей, но ему не привыкать.

— Профессор в деле, — объявил Святослав, и по рядам команды пробежал едва слышный выдох. — Он подготовил для нас официальное разрешение на подъем. По бумагам — мы отправляемся в спасательную миссию. В прошлый раз во время экспедиции сильно пострадал Кит, нам нужно найти его в верхних слоях и оказать помощь. Правительство не откажет в этом. Кит-наш священный тотем.

— Владлен — красавчик! Отличное прикрытие, — Йон присвистнул, и его глаза загорелись азартом, за что мальчишка тут же получил подзатыльник от Бахтияра, — Ай! За что?

— «За шкафом», — мрачно отшутился тот, — Слушай спокойно. — Бах прекрасно понимал, что творится с капитаном, во время таких всплесков эмоций, и знал не понаслышке. Семь пудов соли, они съели, находясь в детдоме, где и сдружились. Он видел, как друга ломало, когда он ловил сильные эмоции других детей, которые были обижены на родителей, на весь мир. Видел как его трясло, когда чувствовал чью-то боль и горе.

— Лика, твой ход. Что вы там нашли?

— Радиации наверху больше нет. — Рыжеволосая девушка стукнула по плечу Йона Ши и нахмурилась, — Не нравится мне твоя затея, — сквозь зубы процедила она мальчишке.

— Больше фактов, пожалуйста. Дело нешуточное. Мы будем рисковать и неслабо.

— Факты.… Все факты в технической лаборатории, в компьютере отца. Доступ есть, но снять показания без него нельзя.

— Я могу, — Йон чуть не поскользнулся на влажном полу, торопясь проявить инициативу. — Я же видел все своими глазами, а значит могу воспроизвести.

— Только ничего личного не показывать, — цыкнула на него Лика, одернув, отчего вызвала широкие улыбки у друзей.

— Так-с, телепортировать ничего не буду, но вот, смотрите…

Эксператор, закрыв глаза, сложил на груди руки. Медленно вдохнул и, раскрывая ладони, выдохнул в них воздух из легких. Легкий свет показался между пальцами юноши. Он становился все ярче и ярче. И вот наконец в воздухе возникла объемная картинка прошлого.

Перед глазами команды развернулся бескрайний, ослепительно синий океан. В самом центре трехмерного изображения плавал прозрачный исследовательский шар Нестора — отца Лики. Внутри сидели двое, одетые в плотные скафандры. По всей вероятности это и были сами виновники переполоха. На голограмме было видно, как Лика сосредоточенно берет пробы воды и воздуха. Сенсорные датчики на панели аппарата один за другим загорались зеленым: ни радиации, ни опасных микробов, абсолютная чистота.

На экране Йон из прошлого что-то горячо доказывал, убеждая свою девушку открыть верхний купол шара и вдохнуть этот воздух полной грудью. Даже сквозь толстое стекло шлема скафандра было видно, как сильно она боится, но всё же решается. Наконец, створки разъехались в стороны. Эксператор сорвал шлем и закинул голову, вдыхая воздух полной грудью. Глядя на него, Лика тоже решилась на это безумие.

Они сидели в открытом шаре, словно в роскошном старинном кабриолете, задрав головы вверх. Их лица заливало настоящее, живое солнце, а легкий морской ветер трепал рыжие волосы девушки. Вдалеке, на самом горизонте, полосой тянулся берег, густо заросший деревьями. Отсюда они казались зеленым продолжением океана. Живым чудом. Переполненный очарованием увиденным, юноша повернулся к ней и …

Лика хлестко стукнула Йона по руке, и картинка мгновенно схлопнулась, растворившись в сыром воздухе коллектора. Эксператор резко опустил руки и густо покраснел, судорожно пытаясь сделать вид, что просто потерял контроль над воспроизведением.

По коллектору прокатился дружный хохот. Даже хмурый Бахтияр не выдержал и безуспешно прикрыл ухмылку ладонью.

Лика, смерив парней уничтожающим взглядом, скрестила руки на груди и демонстративно отошла в сторону к дальнему ограждению. Ее щеки горели, а веснушчатый нос забавно морщился от недовольства.

— Ну, зато мы теперь точно знаем... — Йон Ши попытался разрядить обстановку, покосившись на обиженную девушку, — что воздух там чистый, можно выходить. А еще есть деревья. Это дороже всех драгоценностей мира.

— Довольно, — Святослав поднял руку, обрывая смешки. Как эмпат, он остро почувствовал, как смущение Лики сменяется настоящей досадой, и решил вернуть команду к делу. — Мы увидели главное…

— И именно главное вы решили от нас скрыть? — Из густой тени у стены выступили три фигуры. Увлекшись проекцией, никто и не заметил, как к ним присоединились Мадина, Маргарита и Саныч.

— А кто вас провиантом снабдит? — сразу перешел в нападение сыровар, уперев руки в бока. — К тому же нечестно от друзей секреты держать.

— Эта вылазка опасна и пахнет трибуналом, — послышался голос Алекса, все это время не проронившего ни слова. Он уже давно все решил для себя, поэтому не вмешивался, но надо было продумать все тонкости.

Глава 8 Тише мыши, кот на крыше

В глубоководном доке пахло солью и гидравлическим маслом. Два исследовательских шара уже покачивались в узком водяном кармане, тихо гудя генераторами. За пультом ручного управления стоял маленький щуплый человек со всклокоченной паклей волос. Казалось, что расческа никогда не знала этих непроходимых джунглей. Ну конечно, когда тут следить за собой, если вокруг столько всего еще не открыто и не изобретено!

— Пап, ты хотя бы причешись, — Лика достала расческу из поясной сумки и заботливо протянула отцу.

— Погоди,— Нестор отмахнулся. Его пальцы уверенно проверяли механические задвижки, подготавливая систему к выпуску аппаратов через аварийный кессонный колодец. Как обычный человек, не обладающий способностями, Нестор полагался исключительно на свой ум изобретателя. Он знал каждый винтик в сложной инженерии СПАС-3, но сейчас даже его технический гений был на пределе: он то и дело бросал тревожные взгляды на манометры.

— Что-то не то,— он механически взял упорно предлагаемый предмет по уходу за собой, не понимая, что расчесывается, под строгим взглядом дочери, неосознанно проводя им по волосам, продолжил. — Смотри, цифры не совпадают с расчетными показателями. Давление должно падать, а оно растет.

— Папа, стой! — Лика резко перехватила его руку, устремив взгляд на стекло манометра. Стрелка на глазах преодолевала критическую зеленую зону. — Если давление растет, значит, клапан заклинило. Или...

— Или кто-то перекрыл обратный отток с той стороны, — глухо закончил Нестор, и его всклокоченная голова мгновенно повернулась в сторону водяного кармана.

Гудение генераторов исследовательских шаров внезапно изменило тональность. Вместо ровного, едва слышного баса из глубины колодца донесся тяжелый, надрывный скрежет, металлическим эхом ударивший по стенам дока. Вода вокруг аппаратов начала странно бурлить, покрываясь крупной белой пеной, будто на дне закипал невидимый кабель.

— Это не просто гидравлика, — Нестор бросился обратно к пульту, его пальцы бешено застучали по тумблерам аварийного сброса. — Лика, это внешнее поле! Кто-то из наших электролов балуется на верхних ярусах, или...

Договорить он не успел. Один из исследовательских шаров резко дернулся, глухо ударившись о бетонный край дока, а из недр кессонного колодца, прямо сквозь кипящую массу, вверх поползли тонкие, едва заметные электрические разряды. И они явно искали, к какому металлическому предмету присосаться. — Папа, отойди от пульта! — крикнула Лика, отталкивая отца назад, потому что из-под приборной панели уже вовсю сыпались искры.

Вода в кармане бешено закипала. Тонкие молнии начали облизывать борта исследовательских шаров. Металл обшивки жалобно затрещал от колоссального напряжения.

— Бахтияр! Сюда! — истошно крикнула Лика в сторону темного зева коридора. — Нам нужен щит!

Массивный, широкоплечий Бахтияр вырос на пороге дока мгновенно, будто его соткали из самого бетона.

Будучи мощным геокинезом, он не стал тратить время на расспросы. Он резко выставил ладони вперед, направляя их к бурлящей воде. Земля под ногами глухо загудела. Прямо из каменного настила дока вверх рванули полупрозрачные, плотные пласты спрессованного минерального поля, замыкаясь в тяжелый энергокуполвокруг бешено искрящих шаров, не позволяя разрядам прорваться.

Молнии с треском ударили в каменную броню Бахтияра. Крупные капли пота выступили на его лбу, он тяжело задышал, сдерживая напор стихии.

— Долго не продержу ... каменная структура плавится! — прорычал он сквозь зубы. — Лика, гаси этот ад! Я держу массу, но не само электричество!

— Я не справлюсь одна! — Лика подбежала ближе, ее ладони засветились мягким, круглым сиянием.

Как контактор-шаровик, она могла завязать энергию в плотные, изолированные сферы, но здесь ток шел сплошным потоком прямо по бурлящей воде. Ей просто не хватало «зацепок», чтобы скрутить эту молнию в шар, а прибывающий кипяток уже заливал подошвы обуви.