Полная версия:
Елена Неделько Дитя Скверны
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Кайрен сидел на корточках рядом. Его собственная одежда — некогда черные штаны из плотной ткани — превратилась в лохмотья, пропитанные кровью. Но кровь была не его. Вся передняя часть его торса, руки до самых плеч были покрыты глубокими, зияющими порезами. Он вспорол себе живот крест-накрест, обнажив бледные петли кишечника, которые тускло пульсировали в такт дыханию корабля.
Рядом с ним стояла медная чаша, доверху наполненная темной жидкостью. Он методично макал туда зазубренный нож и проводил лезвием по собственным ребрам, обновляя раны.
— Ты… выпотрошил себя, чтобы залечить мою царапину? — прохрипела Лирайн.
Кайрен поднял на неё взгляд. В глазах плясало безумие, смешанное с тяжелым, наркотическим удовлетворением.
— Царапину? — переспросил он, опуская нож. — Девочка, твой позвоночник светился сквозь гной. Мне пришлось выращивать тебе новую подкожную клетчатку. Для этого нужен катализатор. Чистая агония высшего порядка.
Он указал ножом на чашу.
— Выпей.
— Я не буду пить твою…
— Это не моя кровь, — перебил он. — Почти. Это концентрат памяти Левиафана. Морская вода, пропущенная через сердце мертвого бога и обогащенная моим гемоглобином. Тебе нужны минералы, иначе новые мышцы будут рваться при ходьбе. Пей. Или я волью это тебе силой, разжав зубы клинком.
Лирайн села. Каждое движение давалось легко — тело казалось невесомым и обманчиво сильным. Она взяла чашу. Металл обжег пальцы. Жидкость внутри была густой, как сироп, и светилась изнутри тусклым бирюзовым светом.
Она зажмурилась и сделала глоток.
Вкус оказался вкусом утопления. Соленая вода, паника последнего вздоха, хруст ломающегося льда над головой и бесконечная, слепая злоба океанического дна. Воспоминание чужой смерти прокатилось по пищеводу и вспыхнуло в желудке звездой.
Её вырвало прямо на палубу. Но вместо желчи наружу вышло облако черного пепла — остатки церковных проклятий, которые она носила в себе годами.
Когда спазмы прошли, она смогла дышать. Мир стал четче. Цвета — ядовитее. Она видела каждую чешуйку на невидимом боку Левиафана под днищем корабля.
— Мы пересекаем Барьер, — сообщил Кайрен, выливая остатки жидкости из чаши за борт. — Приготовься. Скверна снаружи любит играть с воспоминаниями.
Палуба резко накренилась. Фиолетовая стена тумана оказалась прямо перед носом корабля. «Мементо Мори» вошел в неё без малейшего сопротивления.
Звук исчез первым. Поглотился ватной массой мглы. Затем исчез горизонт. Они плыли в киселе цвета запекшейся крови.
А потом начались голоса.
— …ты обещала вернуться до дождя, мама… — прошептал детский голос прямо над ухом Лирайн. — Почему твои руки такие холодные?..
Лирайн дернулась, врезавшись спиной в фальшборт. Дерево под лопатками затрещало. Голос был её собственным. Тот день, когда патруль нашел её среди остывающих тел на Выжженном плато. Ей было семь. Она держала за руку труп женщины, которая не была ей матерью, потому что настоящая мать продала её храмовникам еще в младенчестве.
— Тише, — рука Кайрен легла ей на затылок. Пальцы погрузились в волосы — жесткие, властные. — Не сопротивляйся. Оно питается страхом. Если начнешь биться, Барьер покажет тебе, как выглядит твоя печень изнутри.
— Убери руки, — выдохнула Лирайн, но попыток отстраниться не сделала. Тепло его ладони было единственным реальным предметом в этом мире расплавленных воспоминаний.
Туман вокруг сгущался, принимая форму лиц. Лиц людей, которых она вытаскивала из очагов Мора своими голыми руками. Их пустые глазницы обвиняли её. «Ты забрала нашу боль, но не спасла нас».
Кайрен резко развернул её к себе, заставляя смотреть только на него. Его лицо было всего в нескольких дюймах.
— Смотри на меня, — приказал он. — Слушай мой голос. Барьер показывает то, чего мы стыдимся. Мой Барьер показывает горы трупов, которыми вымощен мой путь к власти. А твой?
— Оставь меня в покое, — простонала она, цепляясь за его плечи. Её ногти впивались в его свежие порезы, но он даже не поморщился.
— Нет. Твоя слабость заразительна. Назови свое самое страшное преступление, — его голос стал тише, гипнотичнее. — То, за что Гидеон пытал тебя сильнее всего.
Лирайн закрыла глаза, пряча лицо у него на груди, вдыхая запах соли и меди.
— Мальчик, — выдавила она. — В порту Архипелага-9. Ему было двенадцать. Нога попала в капкан скверны. Я могла снять поле, поглотив металл. Но металла было слишком много, он бы убил меня. Поэтому я… я держала купол только над его головой. Держала три часа, пока он кричал. А потом опустила руки, когда прибежали стражники. Я позволила им забрать его целиком, лишь бы сохранить свои руки для следующего приказа епископа.
Воздух вокруг них дрогнул. Обвиняющие лица тумана замерли, потеряв четкость.
Кайрен тихо выдохнул. Это был смех.
— Всего лишь? Какая очаровательная сентиментальность.
Он взял её за подбородок, заставляя снова поднять взгляд. Его глаза в багровой мгле светились собственным огнем.
— Запомни правило номер один, пепельная. На моем корабле нет грехов. Есть только целесообразность. Ты сохранила инструмент. Хороший хозяин никогда не выбрасывает полезный клинок из-за капли ржавчины.
Туман начал редеть. Впереди показался берег. Черный песок, уходящий в никуда. Небо над материком выглядело как открытая гнойная рана.
Кайрен отпустил её. Расстояние между ними снова стало физическим, осязаемым, и Лирайн вдруг почувствовала холод потери.
— Добро пожаловать домой, — сказал архимаг, отворачиваясь к штурвалу. — Материк приветствует своих детей. Постарайся не умереть в первые двадцать минут. Местная флора очень застенчива — она убивает прежде, чем успеваешь поздороваться.
Глава 4. Стражи Шпиля
Черный песок материка не скрипел под ногами — он пел. Тонкий, на грани слышимости звон хрустальных игл, из которых состоял берег. Каждая песчинка была микроскопическим осколком застывшего заклинания.
Кайрен спрыгнул с борта «Мементо Мори» первым. Деревянный мостик за его спиной тут же втянулся в тело корабля-левиафана со влажным чавканьем. Пути назад не было.
— Не наступай на красные прожилки, — бросил он через плечо, даже не оборачиваясь. — Это нервная система земли. Если раздавишь её, ближайшие скалы решат, что мы обед.
Лирайн последовала за ним. Рубаха осталась на корабле; спину плотно стягивала свежая кожа, но каждое движение плечом отзывалось фантомной болью и странным, тянущим теплом там, где Кайрен касался её затылка. Она куталась в обрывки своего рубища, словно они могли защитить от взглядов этого места.
Воздух здесь был густым. Он пах озоном после удара молнии, железом и чем-то сладковато-гнилостным, как перезревший фрукт. Магия Мора висела над материком плотным куполом, преломляя свет мертвого солнца в болезненные лиловые сумерки.
— Куда теперь? — спросила она, стараясь ступать точно в следы архимага. Следы дымились.
— К Кровавому Шпилю. Там находится якорь Источника. Ритуал требует симметрии: моя кровь даст силу для взлома печати, твоя пустота станет пробкой, которая не даст миру лопнуть, когда мы потянем за рычаг.
Он остановился так резко, что Лирайн врезалась ему в спину. От неожиданности она уперлась ладонями в его лопатки. Под тонкой тканью рубахи мышцы были твердыми, как гранит, но горячими, раскаленными изнутри постоянной борьбой с собственной токсичностью.
— Что ты… — начала она и осеклась.
Прямо перед ними из черного песка поднимались тернии. Но это были не растения. Это были люди. Или то, что от них осталось. Мужчины, женщины, дети, чьи тела проросли сквозь друг друга, сплетаясь костями и разорванной плотью в единый пульсирующий организм. Их лица были искажены вечной агонией, рты открыты в беззвучном крике, а вместо волос их головы украшали тонкие лозы скверны с хищными бутонами.
— Стражи Шпиля, — равнодушно пояснил Кайрен. — Первые поселенцы Выгорания. Они пытались молиться, пока магия переваривала их заживо. Теперь они охраняют покой того, кто их убил. Поэтично, не находишь?
Один из бутонов повернулся к ним. Лепестки цвета венозной крови раскрылись, обнажив ряды тонких, как иглы, зубов, и издал ультразвуковой визг.
Тварь бросилась на них. Это выглядело как падение гнилого дерева. Масса переплетенных тел неслась по песку, оставляя за собой след из черной желчи.
Лирайн выставила руки вперед чисто инстинктивно. Её антимагия ударила волной. Ближайшие к ней части химеры обратились в пепел, нарушив баланс конструкции. Существо завалилось набок, потеряв инерцию, и рухнуло в метре от них, рассыпавшись на шевелящиеся куски.
Кайрен развернулся. Его глаза горели тем самым опасным, почти безумным огнем, который она видела в крипте. Но сейчас к нему примешивалось что-то еще. Восхищение.
— Ты сделала это без катализатора, — прошептал он, делая шаг к ней. Пространство вокруг него задрожало от давления силы. — Просто голыми руками. Твоя пустота абсолютна.
— Не подходи, — предупредила Лирайн, отступая. Песок за её спиной предательски зазвенел.
— Боишься меня? — Он усмехнулся, обнажая зубы. В полумраке его клыки казались чуть длиннее человеческих. — После всего, что я уже взял у тебя, чего стоит одна жизнь?
Он сократил дистанцию одним текучим движением хищника. Прижал её к своему телу вплотную. Одной рукой перехватил оба её запястья над головой, вторая легла на талию, прямо поверх оголенной полоски кожи между штанами и краем ребер.
От контакта её пронзило током. Не болезненным разрядом магии, а чистым, первобытным желанием жить. Её антимагия встретилась с его кровью. Пустота пыталась поглотить его суть, а его суть пыталась заполнить каждую микротрещину в её душе.
— Я чувствую, как бьется твое сердце, — выдохнул он ей в губы. Его дыхание опалило кожу. — Оно пытается выпрыгнуть из груди. Зачем? Я же не собираюсь тебя убивать. Пока что.
Лирайн дернулась, пытаясь высвободить руки, но хватка мага стала железной.
— Потому что всякий раз, когда мужчина подходит ко мне так близко, дело заканчивается цепями или кипящим маслом! — выкрикнула она, вкладывая в крик весь свой страх перед уязвимостью.
Кайрен замер. Его зрачки расширились, затопив почти всю радужку тьмой. Он медленно опустил взгляд на её рот, затем снова посмотрел в глаза. И засмеялся. Тихо, гортанно, совершенно искренне.
— Гидеон сломал тебе всё, до чего смог дотянуться, — произнес он, не ослабляя хватки. — Включая базовое доверие. Как неудобно. Мне придется доказывать свою полезность действиями, а не титулами.
Он наклонился ниже. Лирайн зажмурилась, ожидая укуса, удара, вторжения чужой воли в разум. Вместо этого она почувствовала прикосновение его губ.
Поцелуй не был нежным. Романтическое фэнтези закончилось в ту секунду, когда их губы соприкоснулись. Это был акт присвоения, жестокий и властный. Он пил её дыхание, вторгался языком в её рот с бесцеремонностью завоевателя, лишая возможности думать.
И Лирайн ответила.
Не потому, что простила. Не потому, что забыла Собор. А потому что её тело, отравленное чужим спасением и его кровью, впервые за пятнадцать лет перестало болеть. Боль сменилась тягучим, горячим медом, растекающимся от солнечного сплетения вниз. Его агония успокаивала её хаос.
Она разжала пальцы, впиваясь ногтями в его плечи, царапая заживающие шрамы. Боль одного исцеляла другого. Сейчас этот обмен работал в обе стороны.
Кайрен глухо зарычал ей в рот, разрывая поцелуй. Его рука на её талии сжалась так, что наверняка останутся синяки — темные, похожие на отпечатки пальцев самой смерти.
— Мы посреди поля из живой плоти, — прохрипел он, тяжело дыша. Лоб коснулся её лба. — Моя способность к самоконтролю имеет предел, пепельная. И ты стоишь слишком близко к краю.
— Так сделай шаг назад, — предложила она, не отстраняясь. Её голос сел до шепота.
— Не могу, — признался он. Впервые за всё время в его тоне прозвучала не уверенность бессмертного бога, а уязвимость человека. — Резонанс закрепился. Если я отпущу тебя сейчас, мой магический контур пойдет вразнос. Мне нужно держать физический контакт хотя бы раз в час, иначе я начну вскрывать себе вены просто чтобы увидеть, какого цвета течет кровь у нормальных людей.
Лирайн моргнула, осознавая масштаб катастрофы. Они стали симбионтами. Наркотической зависимостью друг для друга.
Звук рвущейся плоти заставил их обоих вздрогнуть.
Один из «Стражей», оплавленный её пустотой, собрался заново. Теперь это была гора мяса высотой в два этажа, стоящая на четырех руках-опорах. Бутоны скверны на его теле распахнулись одновременно, готовясь залить берег кислотой.
Кайрен выругался. Древний, грязный матросский жаргон резанул слух своей приземленностью.
— Экскурсия окончена, — он схватил её за руку. На этот раз хватка была другой — оберегающей. — Держись за меня. Если свалишься, я вернусь за твоим трупом только ради сапог. Вперед.
Он толкнул её себе за спину. Вокруг его фигуры взвихрился воздух, сгущаясь в кроваво-красный туман. Архимаг расправил плечи, и земля под ними содрогнулась.
— Хочешь посмотреть на настоящую тёмную магию, девочка? — прорычал он, поворачиваясь лицом к химера-гиганту. — Посмотри внимательно. Тебе завтра делать нечто похожее, только в планетарном масштабе.
Он ударил кулаком по воздуху.
Пространство перед ним не взорвалось. Оно *расшилось*. Реальность разошлась по швам багровым разрезом, открыв взгляду бесконечную бездну, полную воющих душ и жидкого огня. Из разреза пахнуло таким холодом, что черные пески мгновенно покрылись инеем.
Химера заверещала, когда край этого разреза прошел сквозь её левую половину, отрезая конечности с хирургической точностью. Обрубки не упали — они истлели, превращаясь в пыль, которую тут же всосала воронка.
Кайрен перешагнул порог реальности, утягивая Лирайн за собой. Мир мигнул.
Они оказались у подножия Кровавого Шпиля.
Башня возвышалась впереди, пронзая больное небо. Она была сложена не из камня. Шпиль состоял из миллионов кристаллизовавшихся сердец, которые всё ещё слабо сокращались в унисон, создавая тот самый низкий гул, который Лирайн приняла за песню песка.
Кайрен отпустил её руку, тяжело опираясь о землю. По его вискам градом катился пот, смешиваясь с кровью из вновь открывшихся порезов на шее.
— Контакт разорван двадцать секунд, — констатировал он, глядя на свои дрожащие пальцы. — Еще минута, и я начал бы гнить заживо.
Он поднял на неё взгляд. В глазах больше не было ни высокомерия, ни жажды власти. Только звенящая, опасная ясность.
— Добро пожаловать в наш медовый месяц, Лирайн. Условия просты: держи меня за руку, пока мы идем к вершине. И если ты попытаешься вырваться, я позволю этому миру сожрать нас обоих. Выбор за тобой.
Он протянул ей ладонь. Раскрытую, окровавленную, обещающую ад и спасение в одном флаконе.
Романтика в этом мире строилась не на лунных дорожках. Она строилась на совместном выживании в пасти чудовища.
Глава 5. Алтарь из костей
Лирайн вложила свою ладонь в его руку.
Кожа к коже. Пепел к крови. В ту же секунду она почувствовала, как по её венам вместо привычного ледяного онемения разливается густой, тяжелый жар. Кайрен не просто держал её — он делился с ней своим метаболизмом. Её легкие расширились, впуская отравленный воздух материка без боли и спазмов.
— Не привыкай, — бросил архимаг, начиная подъем по спиральной тропе Шпиля. Его голос звучал ровно, но пальцы, стискивающие её руку, мелко подрагивали. — Это временная инъекция. Как только мы поднимемся выше уровня сердца башни, мой яд начнет жечь тебя изнутри. Нам нужно успеть закончить до того, как твоя кровь закипит.
Шпиль дышал. С каждым витком спирали «сердца» в стенах сокращались быстрее, проталкивая по каменным артериям черную слизь. Капли этой слизи падали со сталактитов наверху. Там, где они касались черного песка ступеней, песок мгновенно прорастал пульсирующими грибами размером с кулак. Грибы раскрывались, выплевывая споры, которые тут же пожирали друг друга.
— Почему это всё еще живое? — спросила Лирайн, перешагивая через лужу светящейся желчи. — Выгорание убило материк столетия назад. Что питает эту агонию?
— Ненависть, — коротко ответил Кайрен. — И моя подпись кровью на фундаменте. Я был архитектором этого места. Левиафан дал нам кости для корабля, а я отдал этому берегу свои амбиции. Шпиль пьет страдания всего континента и перекачивает их вниз, к Источнику. Мы идем прямо в глотку бога.
Они вышли на широкую площадку примерно на середине высоты башни. Здесь стена из сердец расступалась, образуя круглую арену. В центре стоял монолитный алтарь из гладкого обсидиана. А над ним…
Над ним висела корона.
Она не лежала на бархате. Она парила в воздухе, медленно вращаясь вокруг своей оси. Обруч из переплетенных шипов Мора, внутри которых билась вязкая тьма. Казалось, что если коснуться металла, палец растворится до кости. Корона источала такое концентрированное отчаяние, что у Лирайн заныли зубы.
— Венец Скорби, — выдохнула она.
— Ключ от печати, — поправил Кайрен. Он отпустил её руку и шагнул к алтарю. Без поддержки её антимагии румянец начал возвращаться на его бледные щеки, но вместе с цветом вернулась и лихорадочная краснота глаз. — Надевание его убивает носителя за три удара сердца. Но смерть высвободит достаточно энергии, чтобы пробить дыру в реальности. Твоя задача — поймать этот поток пустотой и заштопать края, пока нас не стерло.
Он снял с пояса свой ритуальный нож. Простая рукоять из человеческой кости, лезвие тускло мерцало в полумраке. Кайрен повернулся к ней спиной.
— Раздень меня, — приказал он.
— Что? Прямо сейчас? Башня пытается переварить нас заживо, а ты решил… — начала язвить Лирайн, но осеклась, увидев линию шрамов на его позвоночнике.
Это была не карта пыток. Это была готовая схема разреза. Руны, вырезанные глубоко в плоть, соединялись в единый контур, напоминающий анатомический атлас вскрытия. Кровь уже сочилась из старых швов — башня реагировала на близость своего создателя.
— Магия крови требует жертвоприношения, пепельная, — сказал он глухо, не оборачиваясь. — Обычно я использую чужую кровь. Десятки рабов. Сегодня времени нет. Мне нужно вспороть собственную брюшину так, чтобы не задеть крупные сосуды раньше времени. Если мои руки дрогнут на первом разрезе, я истеку кровью до завершения первой формулы. Помоги мне.
Романтика умирала мучительной смертью, уступая место холодному ремеслу мясника. Лирайн подошла к нему вплотную. От него пахло озоном и медью. Она расстегнула пряжки его кожаных ремней и спустила грубую ткань с плеч. Спина Кая представляла собой одну сплошную открытую рану, которая то затягивалась тонкой пленкой, то снова расходилась.
— Удерживай края, — скомандовал он. — Когда я скажу «три», дави изо всех сил вот сюда и сюда. — Он ткнул пальцем себе под ребра. — Готова?
Лирайн сглотнула ком в горле и положила ладони на указанные точки. Её собственная магия-пустота заворочалась в животе, чувствуя приближение колоссального выброса силы.
— Ненавижу тебя, — прошептала она.
— Знаю, — отозвался он. — На счет «три».
Раз. Воздух зазвенел от напряжения.
Два. Сердца в стенах Шпиля забились в унисон, создавая ритм погребального барабана.
Три.
Кайрен вонзил нож себе под грудину одним плавным движением. Хруст рассекаемого хряща прозвучал громче рева бури снаружи. Он провернул лезвие, расширяя рану, и опустил руки. Теперь удерживать зияющую плоть должна была она.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
