Елена Леонидовна Шейнкнехт Подземка

– Эй, Кит!

Кит шел дальше, не замечая своих товарищей.

– Ты что, глухой? – один из стражников ускорил шаг, догнал его и ткнул резиновой дубинкой в бок.

Кит замахнулся и хотел ударить обидчика, но в этот момент сзади кто-то схватил его руку, вывернул и заломил ее за спину. Двое стражников накинулись сзади и скрутили обидчика, повалив его на землю. Несколько минут его удерживали в этой неравной хватке.

– Кит, ты в своем уме?! – закричал стражник по имени Браймс.

– Ты не можешь и червя раздавить, а тут на товарища поднимаешь руку! – еще громче прокричал другой стражник.

– Всё, всё, отпустите мою руку, – хриплым голосом проговорил Кит.

Он высвободил руку, потер ее чуть ниже плеча. Травмированная рука затекла и ныла. Он поднял с земли шлем, встряхнул плечами, и его широкая спина и могучие плечи стали еще шире. Он стоял в полный рост и смотрел на своих товарищей.

– Вы, ребятки, так больше не шутите, а то в следующий раз точно от меня получите.

– Кит, ты знаешь, что мы должны по уставу обо всём докладывать наверх, а за такую выходку можно и получить по мозгам. Но мы не будем этого делать, правда, Кай?

– Угу! – промычал Кай и, немного помолчав, добавил: – Мы своих товарищей не закладываем, а ведем на заклан, когда время придет.

Он рассмеялся, и его улыбка растянулась во весь рот, оголив торчащие в разные стороны кривые зубы. Он был очень доволен своей новоиспеченной шуткой.

Кит посмотрел на товарищей и тоже рассмеялся. Браймс похлопал Кита по плечу.

– Ну, вот так-то лучше. Ты где был, Кит?

– Я был у Сайры, у меня сильно болела голова.

– А, ну тогда понятно, она тебе дала веселящий напиток? – спросил Кай.

– Старуха – еще та ведьма, но она делает великолепные отвары, – подтвердил Браймс, он приподнял шлем и почесал за ухом.

– Да, но я не знаю, помог ли мне ее напиток, в голове легкость, но тело ломит и дрожь в ногах.

– Кит, знаешь, дружище, тебе стоит пойти в лагерь, отдохнуть, а мы тебя прикроем. Да, Кай?

– Конечно! Не вопрос, а когда надо будет, тогда ты нас прикроешь, дружище, – Кит кивнул головой и похлопал Браймса по плечу.

Шагая в сторону военного лагеря, он еле слышно насвистывал какую-то веселую детскую песенку, которая всплыла из его далекого детства.

– Раз, два – ровнее шаг. Три – хлопок, притоп на месте.

Кит сам не заметил, как остановился, сделал хлопок, притопнул ногой, улыбнулся и, ускорив шаг, проследовал в лагерь, в маленькую комнату с видом на дорожку, вымощенную ровным гладким камнем.

***

Два неразлучных товарища – Браймс и Кай – шли нога в ногу. Они были веселы, как никогда, и довольны тем, что зазнайка Кит, который отличался определенной дисциплинированностью и солдатской честью, не такой уж правильный и тоже не без греха, и к тому же иногда захаживает к старухе Сайре, угощаясь там запрещенной настойкой для хорошего настроения.

Быть солдатом в подземном городе – это грустно. Стражник по уставу не может иметь семью, а соответственно – своего дома, верную и любящую жену рядом. Но взамен человеческим слабостям он имеет полномочия управлять людьми, которые плодились и ютились в крохотных землянках. Каторжники очень редко умирали своей смертью, хотя смерть – это было не самое страшное, а, наоборот, заслуженное облегчение, вымоленное слезами и потом.

Работая на шахте и в каменоломне, люди не боялись быть придавленными на смерть обвалившейся грудой руды или отделочным камнем. Они страшились производственных увечий с пометкой «травма несовместима с полным выздоровлением, человек непригоден к дальнейшей работе». Таких горемык уводили из города в неизвестном направлении. Стражники пугали пленников тем, что на отдаленных территориях подземки живут летающие чудовища, похожие на тигра, с крупной головой, огромной пастью и длинными острыми клыками, которые питаются человеческой плотью. Может, поэтому и сложились в народе байки про невиданное чудовище, а может, они и вправду существовали, и от этого жить в подземном городе казалось куда лучше, чем в животе у голодного зверя.

Были прецеденты, когда стражники имели отношения с женщиной, и в этом случаи устав вынуждал солдат оставить службу в подземке и идти работать на каторжную работу в рудники или шахты. Новорожденных детей забирали у родителей сразу после родов и уносили их неизвестно куда, и эта тайна была велика. Младенцы не выживали в таких условиях, и поэтому у родителей была надежда, что их чаду не придется гнить заживо, а есть шанс выбраться из этого страшного места. Ходили слухи, что младенцев отправляли в приют, который был за пределами подземного города.

В подземке была военная школа, в нее отбирали самых крепких мальчиков четырнадцати лет, их спускали вниз из сиротского приюта. Воспитанием полностью занимались военные инструкторы. В основу учения входило солдатское дело. Мальчикам меняли имена, из памяти стирали идентичность к семье и месту рождения. И этот факт для осиротевших родителей был наилучшим, их сыновьям выпадал более удачливый жребий. Про дальнейшую жизнь девочек, родившихся в подземке, никто не знал. В подземный город женщины попадали в старшем возрасте.

Когда Каю и Браймсу исполнилось четырнадцать лет, их забрали из детского приюта и спустили в военный лагерь подземного города. Шефство над мальчишками взял бравый солдат по имени Шлех, он имел много заслуг за хорошую службу в подземке.

Шлех воспитывал их строго по уставу. Водилась за ним одна особенность: он был угрюмым, но сентиментальным солдатом. Когда ему было столько же лет, как Каю и Браймсу, ему очень хотелось общаться со сверстниками. Маленькому мальчику очень хотелось приобрести верного друга, и только к пятнадцати годам он сблизился с Вайцканом. Дружба закончилась почти сразу, как только молодые солдаты покинули стены военной школы. Вайцкан был слабым, его здоровье сильно подорвала въедливая сырость и отсутствие дневного света. Из-за этого он не мог выносить солдатских нагрузок в полном объеме, и над ним всегда, как дамоклов меч на конском волоске, нависала угроза встать в одну шеренгу с пленниками или оказаться в стенах секретной лаборатории.

Когда у людей в подземке были исчерпаны физические ресурсы и их организмы были изношены, они продолжали служить городу, только уже в качестве биологического материала в биохимической лаборатории, где над человеческим организмом проводилось исследования химического состава крови и апробирование новых современных вакцин. Многие стражники догадывались – иногда до них доходили слухи от других служивых, – что существует секретная лаборатория, а не какое-то злое невиданное чудовище, что именно туда доставляют неизлечимо больных людей из подземки, но оттуда никто и никогда не возвращался. Эта информация была на уровне человеческих перетолков, но никто из солдат не хотел туда попасть, поэтому берегли свое здоровье и частенько захаживали за веселящей настойкой к ведьме Сайре.

Шлех всегда помогал своему нерадивому товарищу, брал на себя заботу о нем, отдавал ему половину своего пайка, как мог, опекал его, а иногда даже приходилось и кулаком отстаивать интересы друга.

Но вот однажды, когда стражник Вайцкан конвоировал пленных в шахту, на него упал огромный камень и передавил ему позвоночник. Вайцкана комиссовали и отправили на лечение к Сайре. Каждый день Шлех навещал своего товарища, захаживал в ее лачугу. В его молодые годы Сайра была молодой женщиной, но уже тогда все ее боялись, так как она владела тайными знаниями врачевания и имела дар предсказывать будущее. Как-то Сайра сказала Шлеху:

– Ты доживешь до старости, а твой товарищ – нет!

От услышанных слов у солдата замерло сердце, он встал на колени и стал молить Сайру, чтобы она помогла его другу встать на ноги. Сайра посмотрела на солдата и произнесла несколько слов:

– Не бойся смерти, это не конец, а только начало большого пути, бойся жить не по закону божьему! А теперь встань и иди!

Солдат Шлех поднялся с колен и пошел к выходу. Напоследок он еще раз окинул взглядом измученное тело Вайцкана. Эта была их последняя встреча.

Много лет он бережно хранил воспоминания о своем лучшем друге. Наверное, это и стало причиной того, что он прививал своим подопечным главную ценность бытия – любовь к своему товарищу. Старый солдат Шлех часто повторял:

– Держитесь друг за друга, тогда существование в подземном городе будет иметь хоть какой-то смысл, и ты уже не будешь только солдатом-роботом, а человеком, который честно выполняет свой долг, строго соблюдая правила подземного мира.

– Мальчики мои, – повторял Шлех, – вы прежде – люди, и только потом – солдаты, дружба – прежде всего, и в случае опасности не жалейте живота своего, и если понадобится, отдайте жизнь свою за того, кто вам дорог. Ведь умереть достойно в этом городе куда лучше, чем жить в нем, в постоянном страхе о старости.

Когда стражники выходили на пенсию, их служба продолжалась дальше в стенах военной школы, а когда наступала старость, то нужно было принять, пожалуй, одно из самых сложных решений – выбрать для себя способ сведения счетов с жизнью. В подземке существовало правило: если люди доживали до глубокой старости, оставлять за ними право на выбор, так как быть балластом – это непозволительная роскошь для подземного города.

Было всего два варианта: взять с собой в дорогу мешок с запасами и идти в подземную долину смерти или выпить синюю жидкость. Кровь замораживалась и переставала циркулировать в кровеносной системе, человек засыпал вечным сном и был предан забвению.

Пленники до глубокой старости доживали крайне редко, как правило, мужчины умирали на шахтах от несчастных случаев, женщины – от тоски и сырости, во время беременности или во время родов. Чтобы как-то существовала эта цивилизация, время от времени в подземку спускали новых узников, которые попадали со всего земного шара.

Долиной смерти была отдельная пещера со своим микроклиматом. Это был единственный причал как для постаревших стражников, так и для пленников. Это было красивое каменистое место с махровыми сосульками из белой извести и льда. Они висели по всей поверхности стен белоснежными коралловыми пушистыми ветками, вниз по стенам, из тоненьких ручейков подземных вод стекала вода, образуя небольшое озеро с ледяной водой. Иногда это озеро покрывалось тонким слоем льда. В этой части подземного города было очень холодно, своим величием и фарфоровой белизной озеро напоминало ледяное подземное царство. При виде этой красоты, леденящего холода и устрашающего запаха смерти у пришедших стыли мышцы, от страха учащенно билось сердце, а от холода люди засыпали и умирали во сне. На каменистых скалах рядом с моренами лежали разбросанные человеческие кости.

Пройдя вглубь пещеры на триста метров вперед, можно было увидеть широкий вход с десятиметровым сводом, а чуть дальше было видно каменистое соединение в виде полукруглого мостика из белого мрамора через глубокую и бурлящую речку. Течение в ней было сильное, вода пенилась и поднималась большими белыми кольцами. Этот мост назывался «испытанием», по которому мог пройти только безгрешный человек. Если по нему пройдет преступник, крепкое сооружение разрушалось на мелкие кусочки, и бурлящая вода засасывала и утягивала в свои глубокие подземные воды. И вновь на этом же месте, сам по себе, возводился новый беломраморный мост.

Дорожка через мост вела еще в одни апартаменты, где раскинулось другое подземное озеро, которое питается каплями с потолка. Вода в озере была теплой. Через щели земной коры проникали косые лучи дневного света. Голубовато-зеленые отблески отражались на сводах стен. Но по этому мостику никто никогда не проходил, и поэтому о существовании озера никто не знал, лишь только старуха Сайра.

В долину смерти время от времени приходил отряд чистильщиков, они расчищали, убирая человеческие останки, но специально оставляли напоминание о том, что здесь последняя остановка перед долгим походом в вечность.

Как-то однажды Браймс наблюдал печальную сцену из подземной жизни. Старый вояка сержант Кир шел с мешком в долину смерти из военного лагеря, а навстречу ему шел старый хромой пленник Зих. Он ковылял с места поселения. Кир постоял на пересечении двух дорог, несколько минут подождал Зиха и посмотрел ему в глаза. Он протянул ему руку и, пожалуй, это было в первый раз, когда он с ним поздоровался. Плечом к плечу, не оборачиваясь, не торопясь, они шли вместе, поддерживая друг друга, забыв про старые обиды, погрузив их в брезентовый мешок. Всё это осталось в прошлом, а сейчас для них была уготовлена одна участь на двоих. Именно в этот момент Браймс осознал сказанные слова старого Шлейха: «Оставаться в первую очередь человеком, а только потом уже – бравым солдатом». Но реалии подземной жизни были таковы, что стражникам по уставу приходилось в строгости нести свою солдатскую службу.

***

Когда на центральной площади опустело, стражники увели пленных в их лачуги. Свет на площади погас, стало опять темно и сыро, и не было этой величественности, ощущения большого города, остались только мрачность и загадочность этого места. Город таил в себе много тайн. Одна из основных загадок – как в подземный город попадают люди. На этот вопрос не знал ответа никто, ни пленники, ни даже стражники. У многих было ощущение закольцованной, строгой иерархии – пленники работают, а стражники следят за порядком.

Когда люди попадали в подземный город, они сначала испытывали психологический шок, прозрение не наступало только по одной причине: люди боялись столкнуться с реальностью, что это место – последнее пристанище в материальном мире. У работающих на шахтах в каменоломнях, на золотых приисках, в землянках, где женщины ткали ткани из шёлковых нитей, получаемых из шелкопряда, гранили алмазы, – ни у кого не возникало вопросов, кто носит шелковую одежду, кому нужны слитки золота, уголь, руда и другие полезные ископаемы, куда все эти богатства отправляются и кто этим всем владеет.

Питание для стражников и пленников было практически однообразным и одинаковым, это были энергетические коктейли, консервы из бобов и рыбы, макроэнергетическая еда в тюбиках. Почему было такое повиновение со стороны и тех и других? Ответ был внутри содержимого напитка, люди пили его, и их тела становились крепкими, росли мышцы, стражникам нужна была мощь, а для пленников – выносливость и сила. Люди в подземке становились податливыми, ими управляли, а они подчинялись. Навязанная модель существования этого мира взращивала в умах некую исключительность: «Вы – избранные, вы узнали тайну Вселенной: что в мире существует еще одна потерянная цивилизация. Есть жизнь на Земле, но также существует подземный город, город отпущения грехов, еще один шанс очиститься через лишение и тяжелый труд, узнать, что такое свет и дно, глубину человеческой души и дыхание матушки-земли».

В подземном мире проверялись внутренние человеческие ресурсы, запускался маховик, отсчитывалось время. Время в подземном городе тянулось медленно, узники не знали, когда наступает утро, а когда – ночь, был только график работ, отдыхали между сменами, рожали детей.

Люди попадали в подземный город со всего земного шара. Особенность жизни подземного мира заключалась в том, что его жители, как им казалось, говорили на своем привычном языке, а в разговоре стиралась привязка к месту рождения и национальности, вибрации гортанных звуков позволяли людям легко понимать друг друга. Так формировался единый язык для подземной цивилизации.

Жилища для пленников не сильно отличались от военного лагеря, где жили стражники. Стены лачуг были построены из ровного камня, цемента и глины. В них не было окон, а только входная дверь, сколоченная из досок. Деревянные предметы интерьера специально пропитывались водоотталкивающим лаком. В комнатах стояли койки, поверх деревянного настила лежали шкуры животных, на стенах висели несколько полок для утвари, стояли столы и стулья, шкафы отсутствовали. Одежда менялась по мере износа, раз в неделю – ванна в подводных горячих источниках, по субботам – сменное белье. Женщины стирали одежду и высушивали ее в специальных воздухопродувных машинах. По всему периметру подземки горели лампочки, кое-где освещались помещения и отапливались жилища. Еду развозили на металлических телегах. Каждое утро стражники делали обход, разливали энергетический коктейль в кружки, высеченные из мрамора, и выводили пленников на работы. В конце смены стражники разводили их по комнатам, и так повторялось изо дня в день, без выходных и праздников. Жизнь текла однообразно, нижний город не знал о существовании верхнего подземного города.

Верхний город находился на втором уровне, немного выше, чем нижняя подземка. В городе были отдельные туннели и верхний зал, огромная площадь, отделанная белым мрамором, горным хрусталем и золотом. Площадь сверкала своей роскошью и являлась гордостью обитателей этого города благодаря рабскому труду пленников. Люди, которые населяли эту часть города, были богатыми и знатными людьми, на них работали хорошие специалисты. Они имели возможность оставлять это место и подниматься на поверхность земли без ограничений. Великолепно интегрировали как с земным, так и с подземным миром. В верхнем подземном городе были построены современные компактные здания, в которых работали люди; в банках хранились деньги и драгоценности, добытые в нижнем городе, – большая часть мирового запаса всей планеты.

Наверху жизнь текла насыщенно, люди передвигались на летающих дисколетах и гусеничных машинах, ездили на электромобилях с большими колесами. Город был экологически чистым, красивым, с великолепной иллюминацией и инфраструктурой – банками, исследовательскими институтами, современными медицинскими лабораториями, хранилищами и огромными ангарами для летающих кораблей, – одним словом, город мечты и мирового прогресса.

– Мистер Коухт, подготовительные работы закончились, осталось только до конца довести внутреннюю отделку – и можно завозить оборудование, – сказал серьёзный молодой мужчина.

Другой мужчина – на вид он мог спокойно сойти за пожилого человека, если бы не острый взгляд и прямая осанка – в руке крутил дорогую ручку, инкрустированную золотом и драгоценными камнями. Его темные с поволокой глаза смотрели в упор на молодого мужчину. После долгой паузы мистер Коухт с раздражением в голосе сказал:

– Мы не укладываемся в срок, завтра прилетает мистер Стив Паркер, а он является одним из главных инвесторов нашего города. И я хотел бы заметить, доктор Цыбиль: все отделочные работы должны были полностью завершиться к его прилету. А вы говорите, что еще не до конца выполнена внутренняя отделка.

– Мистер Коухт, мы долго ждали, когда электрики закончат прокладывать светочувствительную проводку, вы же знаете, чтобы провести по всему периметру здания полимерно-жидкокристаллическую решетку, понадобилось больше времени, чем предусматривалось в начале проекта.

– И что я должен сказать мистеру Паркеру? – проговорил мистер Коухт тихим проникновенным голосом. – Вы присаживайтесь, доктор Цыбиль, нас ждет серьезный разговор.

Доктор сел напротив своего шефа и осмотрел комнату. На окнах опущены гардины, на белом глянцевом потолке включены все лампочки дневного освещения. В комнате было светло, в воздухе витал свежий цветочный аромат. В глубине комнаты тихо звучала органная музыка. Мистер Коухт любил музыку, сам виртуозно играл на фортепиано и часто садился за инструмент в свободное от работы время. Он любил слушать произведения Баха, Моцарта, Шопена, Бетховена. В молодости с ним случилась большая драма, ему хотелось уйти в искусство и стать известным пианистом, но из-за травмы правой руки авторитарный отец настоял на его учебе в университете и отправил его учиться изучать юриспруденцию и международное право.

– Мистер Коухт, иногда мы не в силах повлиять на сложившуюся ситуацию. Строители делают всё возможное, чтобы ускорить процесс. Нам остается только ждать, а мистеру Паркеру нужно правильно преподнести ситуацию, – произнес доктор, вжимаясь глубоко в кресло от неровной дрожи, накатившей в самый неподходящий момент, и назидательным тоном добавил: – Впрочем, жду ваших указаний, сэр!

У Доктора Цыбиля было узкое вытянутое лицо с тяжелым мясистым подбородком, на бугорке подбородка углубилась ямочка величиной с крупную горошину, а на уголках губ притаилась ироническая улыбка. В свои сорок лет он выглядел моложаво, ему можно было дать лет тридцать с небольшим хвостиком. О внешности молодого доктора нельзя было сказать, что она была мужественной, но из-за волевого подбородка и выразительных глаз он пользовался большим успехом у женщин. И представительницы слабого пола частенько за глаза называли его красавчиком.

– Тогда вам самому придется объяснить это мистеру Паркеру, дорогой доктор Цыбиль. Но я позвал вас не по этому поводу, у меня есть к вам одно важное поручение.

– Сэр, я вас внимательно слушаю.

Мистер Коухт сделал паузу, отложил в сторону ручку и продолжил разговор более серьёзным тоном:

– Вчера в Гонконг прилетел доктор Джек Юз.

– Сам Джек Юз? Известный нейрохирург?

– Да, он самый, его пригласил мистер Паркер, но дело в том, что он куда-то исчез, его телефон находится вне зоны доступа. Мы просмотрели все камеры видеонаблюдения и даже отследили через спутник, что он приехал на Тибет, но на следующий день как сквозь землю провалился.

– Он был один или с сопровождением?

– В том-то и дело, что один.

– Очень странно. Он хорошо знает наши края?

– В том-то и дело, что он никогда не был в Китае и на Тибете, я навел справки, он никогда не выезжал из своей страны. Доктор Цыбиль, мне нужно, чтобы вы обзвонили всех информаторов Китая и через поисковую службу нашли этого человека. В конце концов, он же не иголка, чтобы его нельзя было найти. Сегодня мистер Паркер сообщил, что его доверенное лицо по имени Грег должен был встретить Джека в аэропорту, но когда он приехал туда, доктора там уже не было. И мистер Паркер обеспокоен тем, что не может с ним связаться, и попросил меня подключить все связи и разыскать этого человека, – сказал мистер Коухт, прищурив свои черные острые глаза и покачав головой.

– Вас понял, мистер Коухт, сейчас же займусь этим делом.

– Да, постарайтесь как можно раньше всё выяснить, я обещал позвонить мистеру Паркеру в 12 часов дня. Мне нужна вся информация к этому часу. Не подведите меня, доктор Цыбиль. Вам уже доставили из подземки фотографии людей и их отпечатки пальцев?

– Да, они у меня на столе, – слукавил доктор Цыбиль.

Папку с документами он закинул куда-то очень высоко, на книжную полку.

– Доктор Цыбиль, вы уже идентифицировали вновь прибывших узников?

– Я сегодня всё утро занимался организационными вопросами и не успел внести их в базу данных.

– Сколько человек в этот раз спустили в подземку?

– Около восемнадцати, сэр.

– Сколько за последнюю неделю родилось младенцев?

– Двое, сэр. Две здоровые девочки. Мы их перевели в приют.

– Очень хорошо! Тогда займитесь сначала поисками доктора Юза. Это сейчас имеет больший приоритет над всеми остальными делами.

Доктор Цыбиль не решился спорить с авторитетом мистера Коухта и кивнул головой в знак согласия. Он увидел свое отражение в стеклянных дверцах книжного шкафа, пригладил рукой свои густые волнистые волосы, любуясь собой. Поднялся со своего места и, бросив прощальный взгляд на мистера Коухта, направился к выходу.

Только доктор Цыбиль вернулся к себе в кабинет, как каким-то мистическим образом или благодаря чьей-то невидимой помощи книжная полка сорвалась с петель и упала на пол. Книги, бумаги и цветные картинки рассыпались Цыбилю прямо под ноги, от неожиданности доктор подпрыгнул на месте. Успокоившись, он понял, что это всего лишь сорвавшаяся с петель полка. На полу он увидел синюю папку, которую положил сверху книг ранним утром, а из папки виднелись белые листы и фотографии. Цыбиль наклонился, чтобы собрать бумаги в одну кучу, эта уборка была не ко времени и отвлекала его от поставленной задачи, но выглядело это так забавно – уважаемый мужчина с несчастным и сконфуженным видом сидел на коленях и складывал фотографии. Несколько минут понадобилось доктору, чтобы собрать все фотографии и документы. Он поднял их и положил себе на рабочий стол. Сел в кресло, подвинул его к столу и стал смотреть фотографии. Это были фотографии узников, спущенных в подземку несколько дней назад. Доктор Цыбиль не любил бумажные дела, а тем более – процедуру регистрации пленников. Занесение в специальный реестр занимало слишком много времени, и он каждый раз откладывал это неприятное делопроизводство на более поздний срок. Но, видимо, сегодня в этом был какой-то знак свыше. Возвратившись из кабинета шефа, он пребывал в подавленном настроении и забыл про данное утром обещание мистеру Коухту заняться поисками доктора Юза. Он решил сначала навести порядок на рабочем столе и разложить документы.