Елена Кёрн Эхо иллюзий

Исповедь незнакомки

Меня зовут…, а в прочем какая разница каждый может назвать меня своим любимым именем, которое ласкает слух.

Я пишу вам не для того, чтобы отставить след в вашей памяти. Напротив – я хочу раствориться в ней, как тает снежинка на тёплой ладони. Вы не узнаете моего лица, не вспомните голоса, не уловите моего запаха – я не дам вам ни одной зацепки. Но, может быть, после этих строк вы почувствуете что-то неуловимое: будто кто-то коснулся вашего плеча, в толпе, будто в тишине ночи прозвучало ваше имя, будто в старом альбоме вы нашли фотографию, на которой – вы, но рядом пустое место.

Быть может, я знала вас всю жизнь, или же может, всего день, который растянулся в вечность. Может мы случайно проходили мимо, улыбались кому-то другому, махали рукой, смеялись, не подозревая, что в этот самый миг я замерла в толпе безучастных лиц. Вы никогда не замечали меня, и в этом была моя свобода, я могла проявлять свои эмоции и чувства без страха, условий и надежд на ответ. Я могла придумывать сотни жизней, где мы пересекались с вами.

Теперь, когда прошло много времени и моё истекает я решаюсь нарушить молчание. Не для того, чтобы что-то изменить – поздно. И не для признания – вы всё равно не вспомните. А для того, чтобы все накопившиеся слова внутри, вырвались на бумагу, и отразили мою исповедь.

Ваша незнакомка

Пролог

Всё началось задолго до моего появления я лишь та фигура, на которую пала ответственность разрубить этот Гордиев узел и потом раствориться навсегда в материи вселенной. Но мне удалось перехватить нить судьбы в свои руки, и я сама стала плести свой неповторимый узор.

Моё рождение было весьма непростое, и из-за этих сложностей я росла болезненным и не многословным ребенком. Но это дало толчок моему воображению. В три года мне казалось, что я вижу мультики. Ко мне приходил во снах солнечный лучик, который разговаривал со мной рассказывал сказки как я тогда думала. Я видела то, что не видели другие: это были большие насекомые, которые висели на потолке или ко мне приходили животные, которых не было на земле. Все они со мной разговаривали. Я всё это воспринимала естественно, но никому не рассказывала об этом это была моя маленькая тайна.

Но как только пришло время школы мои фантазии ушли, и я как любой ребенок даже этого не заметила. Моя жизнь ничем не отличалось от жизни моих сверстников. Школа, кружки, семья, взросление так и текла жизнь. Школа поставила некую временную точку в моей жизни. Жизнь стала неопределенной нужно было принимать решение, но я не знала какое направление выбрать поэтому пошла по тому направлению который указали родители. Но судьба для каждого своя ниточка, которая вьётся и закручивается в узелки для каждого свои. Вот и у меня были свои узелки.

Лето 1765 года выдалось прохладным и дождливым, дороги превратились в месиво луга по заливало, подземные воды благодаря обильным снегам и продолжительными дождями поднялись вода стояла везде в низинах, лугах, на дорогах.

Элиас Кройц сидел, закутавшись в старый протертый плед беседка, продуваемая порывами не летнего ветра, была шатким убежищем. Дождь, задуваемый порывами ветрами, заполнил половину пола бугристого пола. Лужицы воды тихо дребезжали и отражали шаткий потолок беседки. На коленях Кройца лежала раскрытая тетрадь рядом стояла чернильница. Страницы были исчерканы и замазаны чернилами замысловатые символы стояли в беспорядке по всем чистым местам на бумаге. Прозрачные голубые глаза блуждали, выискивая эти символы, а сознание пыталось воспроизвести целостную картинку, но каждый раз, когда картинка должна была стать целостной темная тень появлялась из неоткуда и уничтожала её. Взгляд тускнел, а дождь смывал все прошлые мысли и образы.

- Элиас! – Послышалось издали. Мужчина поднял голову и увидел спешившую к нему жену со стороны дома.

- Ничего не меняется. Ты опять здесь. – Устало произнесла она. – Холодно, ты опять простудишься. Скоро начнут собираться гости. – Она бросила на него усталый взгляд.

Пустые глаза остановились на её лице и наполнились смыслом. Элиас поднялся во весь свой огромный рост и бешено раздражительным тоном ответил:

- Сколько раз, вот сколько раз я тебе говорил, что мне безразличны твои сборища. Я не обязан развлекать всех кто хочет за наш счет пообедать, или поужинать.

Он схватил тетрадь и перья, чернильница подпрыгнула и пролилась в лужицу воды он бросил на неё взгляд, в котором читалось бесполезность и огромными шагами отправился к дому. Через минуту округа огласилась стуком закрытой двери.

Женщина яростно стучала в закрытые дубовые двери. Но они хранили молчание.

- Открой! – Голос дрожал от гнева. – Если ты не откроешь утром меня здесь не будет. – Голос у женщины сорвался.

Но двери так и остались закрытыми, женщина прислушалась там слышались тихие шорохи. Она в сердцах стукнула двери кулаком и ушла. Шаги стихли в коридоре.

На следующий день дом опустел в предрассветной мгле тихо отъехала нагруженная коляска. В доме стало тихо двери так и остались закрытыми и сквозь них просачивались непонятные звуки и шорохи. Но прошли какие-то пять дней и тихий скрип разрушил тишину дома. На пороге возникла огромная взлохмаченная фигура с красными глазами, в которой светилась гордость. Кройц с минуту постоял возле раскрытой двери, а затем прошел в большую холодную кухню. Там посередине комнаты на холодном каменном полу стоял большой деревянный стол с табуретами вокруг него печь в каменной стене была грязна и давно не топлена. Кухарка и служанка жившие с ним и женой вместе уехали с его женой чуть больше недели. Больше никто так и не пожелал прийти и приготовить пищу. На столе стоял кувшин с молоком, накрытый полотенцем. Кройц осторожно поднял полотенце и принюхался. Молоко несло кислым запахом. Кройц непроизвольно сглотнул и налил себе кружку. Он сел на единственный стул со спинкой вскинул руку чтобы выпить кислое молоко, но так и не успел это сделать. Голова его запрокинулась на высокую спинку глаза закрылись, и он захрапел молоко безвольно пролилось на сюртук рука разжалась и стакан грохнулся об каменный пол разлетевшись на мелкие осколки.

Звон от разбитого стакана затих в самых отдаленных уголках дома и наступила опять тишина, разрушающаяся только от храпа хозяина. День прошёл в тишине, когда начало вечереть и из воздуха ушла летняя теплота дубовая дверь кабинета тихо заскрипела и отошла в сторону едва видимый контур выскользнул за пределы комнаты в коридор. Через открытый проём двери стал виден кабинет. Все стены комнаты были заполнены странными извивающимися узорами на столе стоял загадочный прибор. На изящной витой металлической ножке в такой же ажурной оправе было вставлено стекло оно не было прозрачно, а наоборот делало перелив цвета. Её полотно не отражало комнату, а отображало неизвестные узоры рядом лежала книга с серебристыми тонкими страницами и тонкая палочка. В книге стояла надпись:

Я – Элиас Кройц

Я – копия часов

…

И рядом с этим всем лежала исчерканный альбом с чертежами и надписями. На странице было написано:

Запись № 1. Первоначальное наблюдение (12 июня 1765 года)

«Сегодня заметил странное явление: отражение в зеркале не просто копирует объект, но как будто просчитывает его. Когда я поднёс к поверхности часы, на стекле проступили цифры: „Вероятность остановки механизма в течение часа: “. Это не случайность. Зеркало реагирует на материю, вычисляя вероятности её состояний».

Прошло двое суток кухня была залита солнечным светом, когда Элиас открыл глаза и непонимающим взглядом начал осматриваться. Он, кряхтя поднялся со стула тело онемело, и боль то и дело пронизывало её. Удивлено, осмотрев кухню он заметил осколки стакана так и валявшиеся на полу.

- «Почему я здесь один?» - Промелькнула у него мысль, но тут же пропала он ощутил зверский голод. Желудок начало сильно сводить спазмами. Он, шатаясь подошел к двери, которая вела на задний двор и распахнул её. На него обрушились летние запахи и тепло солнечных лучей от этого у него закружилась голова и он схватился об косяк чтобы не упасть.

Желудок всё больше давал о себе знать и Элиас скривился от боли его взгляд упал вниз на пороге стояли четыре плетенные корзинки. В них была еда: свежее мясо, зелень, молочные продукты и конечно же зелень. Одним махом он сгреб это и занес на кухню. Помещение сразу наполнилось запахом продуктов. Он достал кувшин развязал тряпицы в нос ударил восхитительный запах парного молока оно еще было теплым и не раздумывая больше не секунды Элиас принялся за еду. Спустя час от принесенных продуктов осталось половина не было тронуто мясо. Он долго думал, что с ним делать и решил чуть позже растопить печь. Но пока пустые корзины он выставил за дверь и опять появился в своем кабинете дверь уже не закрывалась он понял, что остался один и это его вполне устраивало.

Он углубился в работу и отвлекался только на еду. Продукты неизменно появлялись на пороге его кухни, он забирал их и оставлял оплату в уже пустых корзинах абсолютно не задумываясь кто их приносит.

К концу второго месяцев работы над прибором в его дневнике появилась следующая запись:

Запись № 2. Открытие коэффициента (20 июля 1765 года)

«Зеркало не просто отражает вероятности — оно их создаёт. Каждый раз, когда кто‑то смотрит в него, рождается новая ветвь реальности. Я назвал это явление „Экзистенциальным Коллинеарным Каскадом“ (Э.К.К.). Ключевой параметр — коэффициент, который растёт с каждым новым отражением».

Формула коэффициента искажения:

Конец июля был полон тепла эти огромные лужи иссушились солнечными лучами трава поднялась в воздухе было разлито благоуханье трав и созревавших плодов. Кройц сидел в своей беседке в старом скрипучем кресле вдыхал этот воздух, перемешанный с запахами лета и улыбался. Его дело, которое его поглотило целиком и полностью продвигалось не плохо каждый вечер, когда солнце садилось за далекие синие горы он приходил в кабинет и погружался в работу. Зеркало, которое теперь стояло у него на столе в единственном экземпляре давала не плохие показатели.

А ведь еще три месяца назад он и не мог представить, что ему суждено сделать подобное открытие и создать такой чудный загадочный прибор. А всё началось с обычного сна. Во сне к нему явился человек, которого он и не знал, и сказал, что на него возложена миссия он должен миру явить чудо и много возможностей. Проснувшись тогда Элиас, не предал этому никого значения жизнь его текла размерено, и он не собирался её менять ради чего-то непонятного. Он был известным антикваром среди своего окружение имел богатых клиентов и пользовался успехом. Но каждую ночь во сне к нему приходил незнакомый мужчина и вел одностороннюю беседу убеждая Кройца заняться тем, для чего он был рождён. Это утомляло антиквара помимо бесед, от которых он старался отмахнуться теперь он помнил чертежи и формулы и это отнимало еще больше сил. Он стал раздражительным и постоянно срывался на домашних не мог сосредоточится на делах и постоянно делал ошибки. Его окружении видя всё это было в недоумении. В конце концов он сдался, купил альбом, где начал рисовать, а потом описывать рисунки.

Постепенно это затянуло его, и он после детально проработанных рисунков начал собирать конструкцию воплоти. Первые три образца были неудачными четвертый сломался на первом опыте и только пятый последний образец явил то, что он называл «Зеркалом Вероятности».

Солнце коснулось вершин далеких синих гор он встал и направился в дом к своему любимому детищу.

Прошло два месяца вся округа, где жил Элиан Кройц антиквар наполнилась разными слухами один страшнее других люди боялись выходить на улицы, занавешивали зеркала и стекла. Поскольку все что отражало поверхность через некоторое время оживало и стремилось уничтожить оригинал.

В их края приехал дознаватель он ходил опрашивал жителей и уже через неделю после прибытия приехал в поместье Кройца. Дом он нашел запустевшим и пустым. Гниющие продукты в корзинах стояли возле полуоткрытых дверей заднего двора он вошел и очутился в кухне с не лучшими запахами. Пройдя по дому, он убедился, что все следы хозяина исчезли, как и он сам. Войдя в кабинет, он увидел, что на столе лежит разобранный прибор изящная ножка и рядом металлический диск и темное полированное овально стекло книга с тонкой палочкой и вырванными страницами и альбом с чертежами и записями. Последние записи в альбоме гласили:

Запись № 3. Основная формула Зеркала (5 августа 1765 года)

«Наконец вывел общую формулу работы Зеркала. Она описывает вероятность реализации основной судьбы () в условиях множественных отражений.

Если превышаеткритический порог, зеркало начинает охотиться на копии, чтобы сохранить баланс».

Запись № 4. Предупреждение о цикле (18 августа 1765 года)

«Я совершил ошибку. Зеркало не инструмент — оно сущность. Оно питается вероятностями. Каждая копия судьбы, которую оно создаёт, становится его частью. Если не остановить процесс, цикл станет бесконечным. Последняя запись в книге претендентов — моя собственная: „Э.К., вероятность реализации судьбы — 99,997%“. Это не моя судьба. Это код ошибки».

Запись № 5. Формула уничтожения (последняя запись, дата стёрта)

«Единственный способ остановить цикл — инвертировать процесс. Нужно заставить зеркало восстанавливать разорванные линии судьбы, а не поглощать их. Для этого знак в основной формуле должен измениться».

В альбом были вставлены отдельные листы, где не разборчивым почерком были оставлены пометки.

«Э.К., вероятность реализации судьбы —. Предупреждение: цикл активирован. Копии множатся. Источник — мастерская на углу Ульрихштрассе. Книга должна быть уничтожена».

«Вероятность новой активации:0,003%. Ноль целых, три тысячных. Достаточно, чтобы начать заново. Хранитель должен быть найден».

Самая последняя страница, которую нашёл дознаватель гласила:

Чертежи Зеркала

Книга претендентов:

материал обложки: дуб, пропитанный раствором FeSO4;

страницы: пергамент с микроскопическими вкраплениями X;

каждая запись в книге — «якорь» для вероятности, который зеркало использует для создания копий.

Дознаватель сидел, перелистывая страницы вчитываясь в текст рассматривая чертежи и ничего не понимал. Для него все написанное было абракадаброй филькиной грамотой для себя он решил уже что напишет отчет о неизвестном исчезновении антиквара и не будет вносить в него тот мистицизм и ужас что рассказывали ему соседи Кройца и что он видел сам. А то, что он здесь нашел он все аккуратно уложит и сдаст в архив. Если кому – то понадобится, то пусть сам разбирается во всём этом деле, он человек маленький и хочет жить спокойно. С такими мыслями и уверенный в своей правоте дознаватель с благожелательной улыбкой вышел из дому к подъехавшей коляске, которая мерным ходом отправила его обратно в столицу.

Часть первая. Тень антиквара