Елена Бодрова Диодэльфа. Любовь куклы

© Елена Бодрова, текст, 2026

© Оформление серии. АО «Издательство «Детская литература», 2026

Спешите видеть!

Только одно представление в городе Мист!

Цирк уродов Тьяволины покажет

уникальный номер:

таинственный человек-кукла сегодня

женится на девушке из зала!

Да, да, у тебя все в порядке со зрением:

Дио женится прямо на цирковой арене!

Кого же он выберет? Может быть, тебя?

Или вон ту девушку в синем платье?.. Что-что?

Ты сама хочешь стать невестой загадочного Дио?

Тогда скорее покупай билет, ведь прекрасный

и невероятный Дио выберет себе невесту уже

сегодня.

Не упусти свой шанс!

В воздухе повис след от звона колокольчика. Пахло сладкой ватой, пряными рыжими капуцинами и вечерним туманом. Публика толпилась у шатра, вертя в руках желтые квадратики билетов.

Девушка в темной длинной накидке с капюшоном, наброшенным на голову, продвигалась сквозь толчею ко входу. Ее окликали, призывали встать в очередь, но она не обращала внимания на окрики. Вскоре она занырнула в шатер, миновав гудящую толпу. Проверяющий билеты юноша вопросительно поглядел на девушку, та показала билет и поспешила пройти дальше: директор цирка Тьяволины наказал искать его за рядами зрительских кресел. Кажется, он в прошлую встречу назвался Тьяром. Девушка направилась вдоль арены. А что, если она прямо сейчас увидит Дио?.. Нет, вряд ли ей повезет настолько. Но вот во время представления – обязательно. Она станет той единственной, которая…

– Я сниму с него маску и поцелую его. Боже, я его поцелую, – прошептала девушка. И в тот же миг она заметила Тьяра. Он стоял к ней спиной, беседовал с человеком небольшого роста с чересчур узким лицом.

За бордовым занавесом раздавались звуки настройки музыкальных инструментов.

– Здравствуйте, – сказала девушка, но из-за шума Тьяр не услышал ее. Тогда она легонько коснулась его плеча.

Тьяр медленно обернулся. Взгляд выдавал недовольство, что до него дотронулись, но на лице растянулась вежливая улыбка. Девушка неловко улыбнулась в ответ.

– Здесь шумно, вот я и… Здравствуйте.

– Здравствуйте, – проговорил Тьяр нараспев.

Еще в первую встречу у нее возникло противоречивое чувство от общения с ним: он старался казаться приятным, но вызывал при этом безотчетную тревогу. Надо лишь чуть-чуть потерпеть его общество – и сбудется ее мечта. Благодаря Тьяру она скоро увидит лицо Дио! Того самого Дио, ради которого девушки толпами ходят на представления цирка уродов Тьяволины.

Она в который раз задумалась о том, как такой красавец Дио попал в цирк уродов. Может, у него обезображено лицо? Даже если так, она его все равно поцелует.

Дио занимает ее мысли вот уже несколько месяцев, с тех пор как она впервые увидела его на арене в родном городе Сойлусе. Затем она поехала в соседний Вильм следом за труппой, чтобы еще раз взглянуть на Дио. Потом были другие города. После небольшого путешествия она вернулась домой, но никак не могла забыть Дио, хоть и пыталась. Уговаривала себя, что это всего лишь артист цирка. Он – тот, кто веселит публику. Отец всегда считал артистов низшим сословием, и она соглашалась с ним. До недавнего времени. Дио оккупировал ее мысли, начал приходить во сне… И вот она здесь. И ее ждет кое-что большее, чем цирковое представление. Она увидит его лицо и наконец решит эту задачку – имеется ли у Дио изъян, как у других артистов цирка уродов Тьяволины. Разгадка рядом, осталось лишь…

– Серп, можешь идти. – Тьяр махнул ладонью притаившемуся за его спиной пареньку так, словно отогнал муху. Тот моментально скрылся за занавесом.

– Деньги у вас при себе?

– Да, да… – Девушка суетливо приподняла поясную сумку и похлопала по ней. Затем затараторила: – Вы ведь помните, что я сорву маску? Я не просто невеста, я та единственная, кто увидит его лицо.

– Как только появится цветной дым, у вас будет не больше минуты, чтобы сорвать с Дио маску.

– И поцеловать его, – вставила девушка.

– Если удастся, – с тонкой улыбкой прошелестел Тьяр.

– Но вы обещали…

– Куда он денется? Поцелуетесь. Вы же невеста, а невесту нужно целовать, правильно?

– Правильно, – как болванчик кивнула девушка.

– Главное – деньги. – Тьяр раскрыл ладонь.

Девушка секунду смотрела в его глаза, как загипнотизированная обезьянка, затем коротко ойкнула и полезла в сумку. Неуклюже выудила оттуда черный пакет с деньгами и протянула Тьяру. Тот медленно, с деланым равнодушием, принял пакет.

– Здесь вся сумма?

– Конечно. А Дио точно не против, что с него снимут маску? Его лица ведь никто никогда не видел. Вы обещали, что договоритесь с ним.

– Уговор есть уговор. Не забудьте: восемнадцатое место на первом ряду. Не перепутайте, иначе Дио женится на ком-нибудь другом. – Тьяр коротко усмехнулся и, не прощаясь, скрылся за занавесом.

В зал начали прибывать люди. Девушка запаниковала, что ее место займут, встрепенулась и поспешила найти кресло с числом «восемнадцать» в первом ряду. Оно оказалось крайним возле одного из проходов. Наверняка для того, чтобы Дио смог легко обнаружить ее, не пересчитывая кресла.

На протяжении всего представления она с трудом могла сосредоточиться на номерах. Дио ожидался в конце программы. Из-за волнения она воспринимала все как-то обрывочно. Громкая музыка, навязчивый сладкий аромат сахарной ваты, ангельский голос артистки с устрашающим лицом и грузным телом.

Она волновалась все больше. Нервно теребила билет – он истрепался по краям и обмяк. Номера пролетали один за другим. По арене полз сценический дым. Он стелился, как пущенная по ветру свадебная фата. Прожекторы окрашивали дым то в желтый, то в красный, то в фиолетовый цвета.

Барабанная дробь испугала ее. Девушка почти поверила, что это сердце выскочило из груди и бьется у всех на виду.

– Вы ждали этого! – прогремел голос.

Девушка оглядела арену, бросила взгляд на занавес. Голос раздавался буквально отовсюду. Почему-то она не заметила такого эффекта, когда он объявлял другие номера. Ей захотелось увидеть конферансье – как может выглядеть обладатель такого голоса? Или она просто пыталась отвлечь себя этими незатейливыми мыслями? Ведь еще секунда – и…

– Человек-кукла, неподражаемый Дио, сегодня и прямо сейчас выберет себе невесту из зала!

Зрительницы пронзительно заверещали. Все, кроме той, что сидела на восемнадцатом месте. В то время как остальные слепо надеялись стать невестой, она точно знала, что станет ею.

Звук колокольчика возник в образовавшейся тишине.

Белый дым опустился на арену и через несколько мгновений рассеялся.

Зал внезапно переполнился шквалом аплодисментов и выкриками. И только тогда она поняла, что Дио уже стоит в центре арены. Весь в черном, в окружении алого: софиты поменяли свой цвет на яркий винный оттенок.

Послышалась далекая песня той самой женщины с неподходящей внешностью. Песенка звучала наивно и возвышенно, голос взбирался на тонкие звуковые вершины. Он точно парил в воздухе.

И та, которой предстояло стать невестой Дио, вдруг подумала: какая трагедия – иметь огромное уродливое тело и тончайший, красивейший голос. Без этого тела голос воспринимался как дар, а с ним – как проклятие.

Это и есть уродство? Но разве это оно? Разве такое несоответствие не усиливает красоту?

Девушка не разбирала слов песни, наслаждалась мелодией и тем, как музыка гармонично переплеталась с образом Дио. Он развел руки в стороны и поклонился публике трижды – левому сектору, правому сектору и в середину зрительного зала. Движения его были намеренно угловатыми, как и всегда, – ведь он кукла. На лице – деревянная маска с прорезями для глаз и нарисованными улыбающимися губами. Лицо было явно не по характеру этому человеку, и механизированные движения тела также не выражали его сути. И тем не менее, несмотря на весь маскарад, угадывалась в нем энергетика, заставляющая следить за каждым жестом, каждым шагом.

Голос, скрытый занавесом, продолжал говорить:

– Кто же станет невестой Дио?

Дио не спеша скользил взглядом по лицам. Когда его глаза встретились с ее глазами, она готова была поклясться, что они блеснули так, словно молния на миг осветила тучу. Но его взгляд двинулся дальше, и будущая невеста запаниковала. Неужели директор цирка обманул и Дио вовсе не в курсе, что должен выбрать ее? Как же это гадко со стороны Тьяра!

– Стать невестой куклы – что может быть трагичнее и прекраснее?

По щеке девушки скатилась слеза.

– Дио, делай свой выбор! Кто же станет твоей прелестной куклой-невестой? – Интонация конферансье взлетела в верхний регистр на последних словах.

Зал ахнул, когда Дио резко развернулся. Послышались отдельные выкрики: «Выбери меня!»

Их взгляды снова пересеклись. Дио поднял вытянутую руку и указал на нее. В первую секунду она даже не сообразила, что произошло. А когда поняла, суетливо стерла слезу со щеки и вскочила с места. Тело плохо слушалось, им будто управляла не она сама, а кто-то другой.

Дио ждал с вытянутой рукой.

– Кажется, Дио сделал выбор. О, прелестная девушка, выходите скорее на манеж!

Она с трудом перелезла через довольно низкий, но широкий бортик арены.

Неужели она сейчас коснется его руки? Неужели еще несколько мгновений – и она увидит его лицо? Нужно лишь заставить пальцы перестать дрожать. Как только их двоих обступят мягкие стены дыма, она должна будет снять с него маску и поцеловать. Сможет ли она справиться с этим дрожащими руками?

Дио приблизился. Она вложила свою ладонь в его, и вместе они прошествовали в центр арены под бурный шум из возгласов ликования и выкриков негодования. Они остановились под светом софитов, и зрители в зале затихли. А затем послышался единый возглас публики. Девушка не понимала, почему люди вскрикнули. Все смотрели вверх. Она тоже подняла взгляд и увидела, что из далекой подкупольной вышины медленно опускается полупрозрачная белая ткань. Фата невесты.

Она представляла себе, как будет глядеть во все глаза на Дио, когда окажется рядом, но на деле будто одеревенела: чувствовала, что он совсем близко, но боялась повернуться и взглянуть. Он больше не держал ее за руку.

Фата опустилась на ее голову. Дио картинно развел руки в стороны, показывая публике, что невеста готова, а сам незаметным движением отцепил от фаты крепление, и тонкий трос поднялся под купол, чтобы не мешать представлению.

Зазвучал ангельский голосок за кулисами, поющий песенку на незатейливый мотив:

Песня была совсем не свадебной. Ее тонкое, как фата на голове невесты, иллюзорное звучание придавало происходящему зловещий оттенок. Но невеста Дио и так знала, на что шла: все представления цирка уродов Тьяволины имели темный, драматичный флёр.

Дио не взял ее за руку, как это сделал бы настоящий жених. Более того, он на нее даже ни разу не взглянул. Они стояли очень близко друг к другу, но не соприкасались. Осознание, что все это – постановка, игра, яркой вспышкой возникло в голове девушки, но тут же погасло. Да, это всего лишь цирковое представление. Но тот, кто стоял по правую руку от нее, – настоящий.

За занавесом все пела сладкоголосая женщинагромила:

В звуки филигранной песни беспардонно вторгся конферансье:

– Бойся, невеста! Свадьба с куклой и тебя саму превратит в куклу! Бойся! Бойся!

Последнее слово подхватил зал. Заглушая тихие напевы, публика скандировала:

– Бойся!

– Бойся!

Девушка все же осмелилась посмотреть на Дио. Между краем маски и темными волосами виднелась полоска бледной кожи.

По полу вновь стал расползаться белый дым.

Ее ослепил софит – луч попал прямо в глаза. Она зажмурилась на мгновение.

Песня резко оборвалась. Повисла тишина. Зрители во все глаза следили за тем, как две фигуры на арене поглощает туман. Одиночный звук колокольчика мягко кольнул замерший дымный воздух.

Невеста медленно повернулась к Дио. Он здесь, он рядом. Почти сбылась ее мечта. Одно движение – и она наконец увидит его лицо!

Дым сделался непроницаемым для взглядов зрителей, и тогда она поднесла руку к кукольной маске…

Лицо Дио не было изуродованным. Оно оказалось красивым: глаза металлического оттенка, черные брови вразлет, плотно сжатые губы правильной формы. Почему этот человек никогда не снимает маску во время представлений?

В глазах Дио отразилось замешательство. Дым начинал редеть. Невеста безотчетно подалась вперед и поцеловала своего «жениха».

Послышался возглас публики. Девушка отпрянула от Дио. Она ничего не почувствовала, словно правда поцеловала куклу. Она растерянно огляделась, но из-за прожекторов, направленных на них двоих, не увидела лиц зрителей. Дым рассеялся, а это значит, что каждый из них сейчас смотрит на лицо Дио. Лицо, которого никто никогда не видел.

Раздались аплодисменты. Зрители решили, что это часть номера. Что Дио намеренно открыл свое лицо.

Дио сумрачно глянул на свою «невесту» и спешным шагом покинул сцену.

«Этого не должно было произойти, – пронеслась в ее голове мысль. – Дио ни о чем не знал. Тьяр не предупредил его!»

На миг ее охватило чувство вины, но оно быстро испарилось. Какая разница! Главное – она видела его лицо. Она поцеловала его. Пусть это был холодный, безжизненный поцелуй, но он был!

Не зная, как поступить дальше, девушка сделала то, что делают в таких случаях все цирковые артисты: поклонилась на три стороны и скрылась за тяжелым бордовым занавесом. За кулисами она никогда не бывала. А теперь выяснила: там нет ничего волшебного. Темно, пахнет затхлостью. Девушка поспешила покинуть цирк.

Ее мечта сбылась, оставив в душе непонятную пустоту. Представление окончено.

Дио нашел Тьяра рядом с черным ящиком, в котором уже сидела Тьяволина.

– Смотрите-ка, кто у нас тут такой разъяренный пришел! – Тьяр выгнул бровь и улыбнулся уголком рта.

– Тьяр, это никуда не годится!

– Что именно?

– Ты не мог не знать, что она собирается сделать!

– Не хочешь приглушить тон? А то у меня поджилки трясутся – такой ты грозный.

– Я должен был выбрать девушку, сидящую на восемнадцатом месте, и всё! Про маску и поцелуй уговора не было.

– Планы поменялись. – Тьяр скорчил гримасу. – Будь любезен, уйди, отвлекаешь от подготовки номера.

– Она заплатила? Конечно! Она тебе хорошо заплатила. Тобой управляет только звон монет.

– С твоего позволения, отложу муки совести на потом. А сейчас – работа. Посторонись, что ли!

– Задорого меня продал?

– Не твоего ума дело. Будь я барышней, никогда бы за твое лицо столько не выложил. Ох уж эта непостижимая девичья любовь! Звезда цирка – даже номер до конца не довел, убежал! Да я с тебя еще штраф взыскать должен. Но ладно, я сегодня добрый.

Взгляд Дио потемнел.

– Мы договаривались, что я не открываю лицо зрителям. Таково было мое условие.

– Условие? Договорились? Не смеши меня, мальчик. Перечитай договор – там об этом ни строчки. А что не записано на бумаге, того не существует. Будь благодарен, что вообще подобрали тебя и приняли в труппу.

– Ты пожалеешь.

– Что-что?

– Представление еще не окончено.

Дио развернулся и нырнул в тень занавеса.

– Еще угрожать мне будет, – усмехнулся Тьяр. Он постучал по стенке черного ящика: – Слышишь, Тьяволиа, юный красавчик угрожает мне! Тьяру, заключившему грозную колдунью в темный ящик. Смешно.

Из ящика не донеслось ни звука.

Сенсация за сенсацией!

Таинственный Дио снял маску на радость зрительницам,

а на следующий день исчез

прямо во время представления!

После одного из выступлений цирка уродов Тьяволины

публика задается только одним вопросом:

где Дио?

Человек-кукла буквально испарился

на глазах у сотен зрителей

во время номера.

Очевидцы заявляют, что в прямом смысле слова

не успели моргнуть, как артист исчез

в клубах бутафорского дыма.

Директор цирка поначалу уверял, что это часть шоу,

но на последующих выступлениях

Дио так и не появился.

Может быть, это хитрый ход, чтобы привлечь

еще больше внимания

к представлениям цирка Тьяволины?

Хотя куда уж больше!

Тьяр отказывается давать какие-либо комментарии

по поводу исчезновения артиста,

оставляя публику гадать:

где же их любимчик?

Услышь вопиющие голоса

своих почитательниц,

мечтающих надеть фату,

упавшую с неба!

Дио, где ты?

Вернись!

Глава 1

Полгода спустя

Девушка, одетая в синий плащ от дождя, открыла объемную сумку, достала письмо и просунула в узкую щель ящика. Пошла дальше, к следующему дому.

Зазвонил в кармане телефон. Она достала, нажала «ответить».

– Нет, – сказала, глядя себе под ноги. – Еще нет. Много писем. Да. Позже. – Девушка покосилась на пузатую сумку. – Хорошо. Приходи, оставшиеся разнесем вместе.

Бросила в карман телефон и направилась к очередному дому с почтовым ящиком на двери. Небо по-вечернему темнело.

– Вот и всё. Можно домой.

– Погуляем?

– Я устала.

– Совсем немного.

Девушка смотрела себе под ноги. Парень обнял ее за плечи, и она слабо улыбнулась:

– Ладно.

– Смотри, какая луна.

– Какая?

– Лунная. Но ты не смотришь, – с легкой укоризной сказал парень.

Девушка подняла взгляд к небу и кивнула:

– Да, лунная.

– Что с тобой?

– Ничего, все в порядке. А что со мной?

Парень едва заметно нахмурился и замолчал. В тишине они прошли два переулка.

– Я хотел кое-что предложить. Но, видимо, сегодня ты не в настроении, – проговорил он наконец.

– Что предложить?

Парень помолчал. Улыбнулся краешком губ.

– Выйти.

– Куда выйти?

– За меня.

– За тебя? – Девушка непонимающе подняла бровь.

– Замуж.

– Что?

Она остановилась. Парень тоже. Он улыбался все шире, в глазах играли искорки.

– Пойдешь? Это недалеко.

Девушка молчала и долго смотрела в его глаза. Парню стало сложно держать улыбку на лице, и он спросил:

– Не так предложил? Цветы? Я исправлюсь. Думал, хватит луны. Она такая большая – круглый белый цветок, и не где-нибудь, а прямо на небе…

– Все в порядке, – качнула головой девушка.

– Все в порядке? Эта фраза… Я слышу ее слишком часто. Все в порядке – это твой ответ?

– Я имела в виду цветы. Что их нет. Что есть только луна – все в порядке.

– И…

– Да.

– Что?

– Это ответ: да.

Парень взял девушку за плечи и осторожно поцеловал в прохладные губы. Губы улыбнулись.

– Значит, да? Постой, постой, – радостно заговорил он. – В каком смысле «да»? «Да, выйду» или ты просто не договорила «Да ни за что»?

Девушка коротко рассмеялась.

– Выйду, выйду. Тем более ты обещал, что это недалеко.

Парень прижал ее к себе, бережно провел рукой по волосам.

– Ты выглядишь усталой, Пиа.

– Наверное, это потому, что я устала.

– Надеюсь, – едва слышно произнес он.

– Что?

– Ничего, все в порядке. И вправду, пойдем домой?

Белая фата прикрывала волосы, лицо, и очень хотелось поскорее откинуть ее, прижаться своей щекой к теплой ее щеке. К щеке с ямочкой – когда смеется.

Он протянул руку к фате и вдруг услышал за спиной голос:

– Ваша лошадь расстроена.

– Что? – Не поверил своим ушам, обернулся. Перед ним стоял клоун, переминаясь с ноги на ногу.

– Лошадь огорчена и плачет.

– Что? – снова переспросил он. – Я женюсь.

– А лошадь?

– Какая лошадь?

Клоун отошел в сторону, открыв взору серую в яблоках кобылу, которая сидела на стуле, положив ногу на ногу, и утирала мокрую от слез щеку копытом. Она тихо всхлипывала.

– Лошадь плачет, – покачал головой клоун.

Жених удивленно поглядел на плачущую лошадь, обернулся, чтобы рассказать невесте – лошадь плачет! – но никого не увидел. Он оглядывался по сторонам, но…

Сел на постели. Черная ночь. Прислушался. Всхлипы. Встряхнул головой. Всхлипы не прекратились. Только, может, стали тише.

– Пиа, – позвал он. – Пиа.

Стал трясти ее за плечи. Простыня под ней сбилась: она елозила руками, то сжимая, то разжимая пальцы.

– Пиа, – громче повторил он, провел ладонью по ее мокрой щеке. – Пиа, проснись.

Пиа вдруг села на кровати. Щеки блестели. Несколько секунд она непонимающе, без узнавания смотрела на него, продолжая всхлипывать. Он обнял ее.

– Снова тот сон? Снова он?

Пиа не отвечала, только уткнулась в его плечо лицом.

– Тот сон, да?

Пиа молчала.

– Может быть, тебе снова пойти к психологу…

– Со мной все в порядке, – перебила она. – Приснился кошмар. Я успокоюсь сейчас. Все в порядке. Просто кошмарный сон.

– Тот сон?

– Не волнуйся, – бесцветно произнесла Пиа, на миг задержала дыхание, чтобы оно выровнялось, и тихо добавила: – Побудь со мной.

– Прошло уже три года…

– Прекрати! – резко выдохнула Пиа. Помолчала – он замолчал тоже, обняла его крепче и проговорила чуть слышно: – Просто побудь со мной немного.

Розовое небо напоминало шелковую ткань: такое же тонкое, гладкое. Вода озера вторила ему, мягко покачиваясь у берега.

Пиа села на скамейку. Она вспомнила реку в городе Пуш, который она покинула три года назад. Река всегда разная: то черная, то голубая – смотря, какая погода, то покрыта всплескивающимися волнами, а то волны низкие, узкие и напоминают скорее царапины на блестящей поверхности. Озеро не такое. Оно почти не меняется. Зеркало для облаков.

Когда небо совсем покраснело, Пиа поднялась со скамейки. Не могла смотреть на красоту слишком долго: что-то в ней от этого ломалось и переворачивалось, и Пиа не понимала что. Хотелось отвести взгляд.

– Надо зайти в магазин, – сказала она себе, сунула руки в карманы и побрела от озера.

Возле кассы собралась очередь, Пиа устало провела ладонью по лбу и перехватила корзинку с товарами поудобнее. Впереди нее маячила лысина, за ней – затылок коротко стриженной женщины. Пиа оглядывала посетителей магазина будничным взглядом – таким смотришь на что-то случайное в жизни.

Рассматриваешь без особого интереса, в следующую минуту уже и не вспомнишь.

Наконец получилось поставить корзину на ленту. Пиа выложила молоко, хлеб, упаковку чая. Услышала звон. Мужчина, стоявший у кассы, вы́сыпал себе на ладонь содержимое кошелька и толстым указательным пальцем передвигал монеты. Кассирша смотрела на него со странной смесью терпения и укоризны. Пиа видела, как похудел его кошелек без мелочи – стал похож на сдувшийся воздушный шарик. Из-за затылков и причесок людей в очереди она почти не разглядела лица того мужчины, но что-то знакомое…

Пиа подалась вбок, чтобы рассмотреть его.

– Господин Казил! – крикнула она и, бросив на ленте молоко, хлеб и чай, кинулась к нему, обогнув очередь. Люди оборачивались, кассирша удивленно вскинула брови. – Господин Казил, это вы?

Мужчина поднял глаза от монет, губы его дернулись в стороны и тут же опустились.

Кассирша тряхнула бесцветной челкой:

– Девушка, не покидайте очередь.

– Госпожа Пиа? – выдохнул мужчина, и монеты в его руке тихо звякнули.

– Господин Казил! – воскликнула Пиа и широко улыбнулась, глядя в его потерянное лицо, схватила за рукав и сжала. Потом вспомнила… подумала: может, не надо улыбаться? На Пию нахлынула смесь радостной энергии и тусклой горечи. – Вы…

– Девушка, не задерживайте очередь.

– Вот именно, разговаривайте в другом месте! Люди за покупками пришли.

Господин Казил суетливо ссы́пал монеты в блюдечко для мелочи рядом с кассой. Кассирша недовольно кивнула и принялась сгребать их. Выбила чек – Казил сунул его в пакет вместе с батоном хлеба.