Елена Беленок Неизвестный

Глава 1. Секретный эксперимент. Америка, 1956 год

В 1956 году, как сообщали местные СМИ, в центре биомедицинских исследований (ЦБИ) в Балтиморе, штат Мэриленд, после длительной летаргии проснулся неизвестный мужчина.

Со слов врачей, в 1945 году он внезапно появился в реанимационной палате в состоянии клинической смерти. Сердце удалось завести через 15 минут, после чего он впал в состояние летаргического сна на долгие одиннадцать лет. Причиной такого состояния чаще всего является стресс, сильное эмоциональное потрясение, что можно было выяснить только после пробуждения пациента.

Профессура с большим интересом наблюдала за данным клиническим случаем. После детального обследования медицинский консилиум был шокирован полученными результатами. Обычно летаргия сопровождается значительным понижением всех физиологических функций организма, порой до такой степени, что ее называют мнимой смертью. Восстановление после длительной летаргии - процесс очень длительный и тяжёлый, при этом некоторые функции организма так и не возвращаются к норме.

Но данный пациент просто спал, мышечный тонус был снижен, но периодически наблюдались движения конечностей. Его организм адекватно функционировал и не нуждался в парентеральном питании. У него не отмечалось ни обезвоживания, ни дистрофии, ни каких-либо атрофических изменений, как на момент обследования, так и в течение долгих 11 лет.

Кроме того, кое-кто из ухаживающего персонала утверждал, что пациент иногда говорил во сне, правда, слов никто из них разобрать не смог. И еще одна странность, он не старел, как уснул в возрасте где-то от 30 до 40 лет, таким и проснулся.

Все эти годы у пациента наблюдалась высокая мозговая активность, она соответствовала фазе быстрого или парадоксального сна, совпадающей с фазами видения сновидений. Наука о сновидениях (сомнология), еще с древних времен интересовавшая многих философов и ученых, до сих пор остается столь же противоречивой, непредсказуемой и зачастую необъяснимой.

Возможности человеческого разума до сих пор ставят наше научное сообщество в тупик, порой преподнося неожиданные сюрпризы. Данная сфера мозговой деятельности еще полна загадок и до сих пор окутана таинственным ореолом, что в очередной раз подтверждается и этим неординарным клиническим случаем, сведения о котором держались в строжайшем секрете. Все специалисты, контактировавшие с пациентом и участвовавшие в исследованиях, подписали юридические документы о неразглашении.

Личность таинственного пациента, согласно официальным источникам, так и не была установлена, что вызывает смутные сомнения в связи с высоким уровнем и практически безграничными возможностями ЦРУ и ФБР. Такая конфиденциальность, строгая секретность наводят на мысль о немаловажном значении полученной информации, которая не должна была выйти не только за пределы ЦБИ, но и за пределы страны.

Кто я?..

Вначале он услышал периодически повторяющийся монотонный звуковой сигнал. Затем медленно открыл глаза, постепенно привыкая к яркому солнечному свету. Когда пелена перед глазами рассеялась, попытался поднять голову, чтобы оглядеться, и не смог, что-то мешало. С тревогой ощупав голову, он обнаружил множество присосок, разноцветных проводков, которые тянулись от его головы к многочисленным приборам у изголовья кровати, при этом на экране высвечивались какие-то буквы, цифры и графики.

Он быстро освободился от присосок, но, к его ужасу, некоторые проводки тянулись прямо из головы. От чего при резком натяжении возникали очень неприятные болезненные ощущения в месте прикрепления и где-то внутри головы, да еще покалывание и онемение конечностей.

Тогда он постарался отсоединить проводки от прибора, после нескольких попыток ему удалось их выдернуть из соответствующих ячеек, но через мгновение пожалел об этом. Кривая на экране вытянулась в прямую линию, и тут же раздался резкий звук. В палату ворвались два амбала, вероятно охранники, и вслед за ними взволнованная девушка в белоснежном халате, судя по данным на нагрудной табличке, медсестра.

— Вы проснулись?! Нет-нет, не вставайте, — она снова уложила его в постель, подсоединила проводки к соответствующим ячейкам, графическое изображение восстановилось, сигнал прекратился.

Затем медсестра обратилась к охранникам тоном, не терпящим возражений.

— У нас всё в порядке, покиньте, пожалуйста, палату.

Те, еще раз, цепким взглядом оглядев палату, вышли за дверь.

Девушка наклонилась к пациенту, тепло улыбнулась и поправила подушку.

— Давайте пока не будем делать резких движений.

От медсестры пахло лекарствами и чем-то приятным и таким знакомым… В памяти всплывали какие-то едва различимые образы. Может быть, поэтому он проникся к ней симпатией и надеялся получить хоть какие-то ответы. – Как я сюда попал? Что со мной?

Улыбка исчезла с ее лица, девушка с опаской оглянулась назад, приложила палец к губам и снова попыталась приветливо заговорить с ним, но получилось как-то испуганно.

— Сейчас придет врач и все вам объяснит.

«Значит, нас прослушивают», — промелькнуло у него в голове. — «Да что тут вообще творится?»

Буквально через несколько минут дверь в палату отворилась, и вошел, вероятно, тот самый врач, высокий седовласый представительный мужчина и если бы не слова медсестры и белый халат, он бы принял того за военного, причем высокого ранга.

Может быть, поэтому сразу же для себя решил, что этот доктор не просто рядовой сотрудник здесь, а он сам не просто пациент, а, скорее, подопытный. Может, и память он потерял из-за этих опытов. Все эти странные приборы, провода, торчащие из его головы, прослушка и испуганные глаза медсестры подтверждали его подозрения. Он все больше убеждался, что попал в серьезную переделку.

Доктор, внимательно наблюдая за реакцией пациента, вкратце ответил на его вопросы, рассказал, когда и как он сюда попал, о его состоянии и возможных прогнозах. В ходе беседы выяснилось, что «неизвестный», так называли пациента в отчетах, таковым и остался, так как, по его словам, ничего не помнил о себе, вплоть до имени.

Реакция «неизвестного» при этом казалась довольно естественной, что наводило на мысль о правдивости его слов, в чем нужно непременно и как можно скорее убедиться. Это было необходимо для дальнейшего прогнозирования физиологических, психологических реакций испытуемого, а стало быть, возможных результатов довольно смелого и интригующего эксперимента, курируемого на правительственном уровне.

Он слушал доктора как-то отстраненно, словно речь шла вовсе не о нем.

«Какая еще амнезия, да не может такого быть». Похоже, ему и вправду морочат голову. Но сколько ни пытался, так и не смог вспомнить хоть что-то о себе, о своей прежней жизни, в голове было абсолютно пусто.

Хотя постойте, благодаря той симпатичной медсестричке все же всплывали какие-то смутные расплывчатые образы, похожие на тающие в вышине облака. Он задирал голову как можно выше, пытаясь хотя бы удержать их, не то чтобы рассмотреть поближе. Нужно обязательно еще раз увидеть эту девушку, и, если удастся, поговорить с ней по душам. Только как это сделать в обход прослушивающих устройств и бдительной охраны?..

И еще его выводило из равновесия, а точнее, крайне удивляло и тревожило то, что он думал на одном языке, а читал, говорил совершенно на другом. Вероятнее всего, первый был его родным языком, стало быть, он русский. Владение же вторым, английским языком, и его теперешнее место нахождения подтверждало, что он явно не на родине, а каким-то образом оказался, по словам этого подозрительного доктора в Америке.

Из памяти стерлась самая сердцевина, внутренний стержень, определяющий его личность. Но он знал, откуда он, где находится, относительно географических ориентиров, и был в курсе судьбоносных событий российской истории. Включая Первую мировую войну, Февральскую и Октябрьскую революции, Великую Отечественную войну, противостояние СССР и крупнейших держав капиталистического мира, в особенности США, где он сейчас и находился. Поэтому старался всегда быть начеку, чтобы ненароком не выдать свое происхождение, мучительно гадая, кем он являлся на самом деле.

Судя по тому, как он воспринимал и анализировал сложившуюся ситуацию, вполне мог оказаться разведчиком или предателем как с одной, так и с другой стороны. Хотя мог быть и просто эмигрантом или случайным лицом, заброшенным на чужбину по воле случая, и выбрал бы скорее второе. Но как бы там ни было, он интуитивно чувствовал, что это место не сулило ничего хорошего. Необходимо поскорее убраться отсюда.

Все внимание медперсонала, независимо от профессионального ранга, было приковано к «неизвестному». Графические записи активности его головного мозга зашкаливали. При этом терапия, купирующая данное состояние пациента, не проводилась. Было строго-настрого приказано тщательно круглосуточно наблюдать за показаниями приборов. Оставалось только ждать:

- То ли полного истощения и разрушения нервной системы «неизвестного», вплоть до состояния «овоща».

- То ли демонстрации его запредельных возможностей, чтобы понять, как их применить на благо государства.

Составлялись ежедневные подробные отчеты о состоянии пациента. За сотрудниками, непосредственно контактирующими с ним, следили так же пристально не только в здании ЦБИ, но и за его пределами. Такое пристальное внимание к злосчастному пациенту, повышенная секретность и тотальная слежка очень напрягали медработников всех рангов. С каким облегчением они восприняли новость о его возможном переводе в другое место. По ЦБИ поползли слухи о переброске «неизвестного» на одну из секретных баз США, якобы принадлежащей АНБ (агентству национальной безопасности).

Глава 2. Двойник. Америка, 1956 год

Кэтрин Браун - дежавю

Единственной сочувствующей и переживающей за судьбу «неизвестного» была та самая молоденькая медсестра – первая, кого он увидел, придя в себя. Кэтрин Браун - квалифицированный специалист, обладала всеми необходимыми навыками. К тому же, умела работать в команде, обладала организаторскими способностями. Ее ценило начальство, обожали пациенты и недолюбливали завистливые коллеги.

Фамилия Кэтрин в девичестве Половцева, дома родители называли ее Катей, была из семьи русских эмигрантов, проживающих в Америке еще с 1918 года. Отношение к русским в США всегда было напряженным в связи с постоянным противостоянием политических взглядов. Но Катя смело шла наперекор всему. С отличием закончила Гарвардский медицинский колледж и сумела подняться по карьерной лестнице, от рядовой сотрудницы до старшей медсестры элитного медучреждения.

Отец Кати, Половцев Николай Константинович, в России был обеспеченным человеком, популярным и высокооплачиваемым адвокатом, но после эмиграции не смог вывести свои капиталы и наладить бизнес. Семью Половцевых от полного разорения и нищеты спас его давний друг Петровский Родион Эдуардович, назначив Николая Константиновича главой юридического отдела одного из своих головных предприятий.

Семьи Петровских и Половцевых еще в России тесно общались и дружили, а в эмиграции и вовсе породнились. Вместе делили все печали и радости, выпадавшие на их долю. Катя и Лада были одногодками и закадычными подружками еще с детства.

Катя, будучи единственным ребенком, завидовала Ладе, имеющей брата, да еще такого взрослого, умного и ужасно красивого. Она всегда с замиранием сердца встречала Кирилла, терялась, густо краснела и не могла вымолвить ничего вразумительного, хотя была довольно бойкой и острой на язык.

Поначалу Катя не понимала причины такой своей реакции, а повзрослев, боялась себе признаться, что влюблена в Кирилла всю свою сознательную жизнь.

Она привыкла к повышенному вниманию со стороны мужского пола. Ее длинные густые с золотистым отливом каштановые волосы, темно-синие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, естественный румянец, ямочки на щеках в купе с превосходной стройной фигуркой никого не могли оставить равнодушным.

Когда они с Ладой появлялись в мужской компании, всё внимание было приковано к ним, и поначалу от парней не было отбоя. Но затем обе неприступные красавицы прослыли фригидными гордячками, так как были абсолютно равнодушны к многочисленным воздыхателям и никого из них не одарили даже поцелуем. Одна всю себя отдавала карьерному росту, другая к тому же, была давно и безнадежно влюблена.

Катя лет до двадцати еще мечтала, ждала и на что-то надеялась, хотя прекрасно понимала, что все ее ожидания напрасны. Чтобы, наконец, покончить с этим непрошеным чувством, вышла замуж за перспективного врача-реаниматолога и просто хорошего человека Майкла Брауна.

Они познакомились и успешно работали в центре биомедицинских исследований в Балтиморе, штат Мэриленд. Куда были приглашены в связи с неординарным клиническим случаем, требующим такого же нестандартного подхода, соответственно их профессиональному уровню и потенциалу.

Екатерина, ассистируя мужу, организуя квалифицированный уход за «неизвестным», пыталась вспомнить, где могла его видеть прежде. Поначалу сомневалась, но когда он пришел в себя, ее буквально осенило: те же глаза, волевой подбородок, та же насмешливая улыбка, голос, манера говорить. Это же Кирилл! Правда, лет тридцать назад.

Как такое может быть?.. У него есть дети, но такого портретного сходства не было ни у кого из них. Двойник или внебрачный сын? Этот вопрос изводил ее, особенно в связи с возможным переводом пациента в другое, мягко говоря, небезопасное для него место.

Катя, наконец, решилась поговорить с Ладой. Подруга сначала очень спокойно отнеслась к ее рассказу и смелым предположениям. Затем будто замерла на какое-то время, уставившись в одну точку, и тихо проговорила: «Я всегда чувствовала, что у него на сердце какая-то… незаживающая рана… Может, поэтому он не был счастлив… ни в одном из своих браков…»

Лада – знакомство с «неизвестным»

Лада, используя все свои связи, вышла на основных инвесторов и акционеров Центра биомедицинских исследований. Вскользь упомянула, что собирается в память о брате сделать значительные капиталовложения в благотворительность и ищет подходящий объект, воплощающий смелые инновационные проекты в области здравоохранения и образования.

Результат не заставил себя долго ждать, и всего через пару дней с ней связались представители ЦБИ, предлагающие ознакомиться с самыми перспективными проектами, обещающими стать грандиозным прорывом в современной медицине.

Таким образом, Лада познакомилась с «неизвестным», ей с большим трудом удалось скрыть свое потрясение. Перед ней сидел Кирилл, только лет на тридцать моложе себя настоящего. Причем это было не просто сильное сходство, это было одно и то же лицо. Этот человек смотрел на нее глазами брата, улыбался, как он, говорил его голосом. Только волосы лишь слегка тронула седина, и во взгляде читалась настороженность и что-то ещё...

Лада никак не могла поверить в увиденное, просто потому что такого не бывает. И всё же, если бы ее подвели собственные глаза, но Катя видела то же самое. Она постаралась абстрагироваться от своих личных переживаний и мыслить как сугубо деловой человек, оценивая и сопоставляя все возможные доводы, даже самые неправдоподобные.

Предположим, этот человек – какая-то другая версия Кирилла, непонятно как попавшая в наше время из прошлого тридцатилетней давности, тем более, как утверждали врачи, он не стареет. Но где же тогда Кирилл из настоящего времени, пропавший бесследно полгода назад, или это он попал в прошлое и вернулся оттуда таким?

А что, если этот человек - клон Кирилла, внешне аутентичный, но совершенно с иными личностными качествами, то есть совершенно другой, чужой, посторонний? Хорошо, если клон ничего не помнит, но если он имеет доступ к памяти оригинала и использует его в своих корыстных целях, о которых Лада даже не догадывалась, он может быть чрезвычайно опасен.

Если допустить такую вероятность, необходимо точно знать, помнит он что-то или нет, и понять его намерения. А стало быть, продолжить исследования ЦБИ в этом направлении.

Нужно быть в курсе всех имеющихся и будущих результатов, а также условий содержания «неизвестного», обеспечения ему всевозможного комфорта, в случае если он все же окажется ее братом. Для этого нужен свой человек в соответствующих структурах. Что будет очень сложно и затратно в особенности с учётом перевода «неизвестного» на одну из секретных баз США.

Все это очень смахивало на какой-то фантастический блокбастер. И все же нельзя было отметать ни одной из возможных версий, даже самых невероятных, так как рассматриваемая ситуация выходила за рамки обычных и требовала соответствующего подхода.

Таинственная незнакомка

Из всех предполагаемых версий Ладе по душе была наиболее правдоподобная, согласно которой, «неизвестный» приходится Кириллу внебрачным сыном от любимой женщины. В этом случае у нее есть связи, чтобы поскорее вызволить новоявленного племянника из ЦБИ.

Скорее всего, ту самую таинственную незнакомку Кирилл и разыскивал, когда внезапно пропал. Лада заметила за несколько дней до исчезновения, каким он был окрыленным, мечтательным и даже рассеянным, чего прежде за ним не замечала. Возможно, именно эта неизвестная ей женщина и была как-то замешана в исчезновении брата.

Единственный, кто мог хоть что-то знать об этой загадочной незнакомке из далекой России, был Половцев Николай Константинович. Когда Лада озадачила его этим вопросом, он надолго задумался. Они с Кириллом часто бывали в общих компаниях, общались и довольно близко с разными девушками, но вскользь и несерьезно.

Но он помнил, как изменился Кирилл после серьезной болезни. Где-то лет в двадцать медицинские светила того времени приговорили его к неминуемой смерти. Затем он вдруг пропал куда-то и через полгода объявился вновь абсолютно здоровым.

И хотя место его нахождения держалось в строгом секрете, ходили слухи о какой-то целительнице из глубинки, чудесным образом поставившей его на ноги. Сам Кирилл таких разговоров не поддерживал, и что-то конкретное узнать от него никому не удалось.

Но он очень сильно изменился после возвращения. Кутила и балагур вдруг стал серьезным, задумчивым и неразговорчивым. Это продолжалось где-то года три, затем он вернулся к прежнему образу жизни, но как-то внезапно и неистово. Что могло послужить причиной таких перемен? То ли болезнь и близость смерти, то ли, действительно, какая-то незаживающая сердечная рана.

К сожалению, это было всё, что Николай Константинович знал о личной жизни Кирилла. Лада не могла скрыть досаду, но сдаваться не собиралась. Ее рациональный ум уже рисовал план действий.

— Николай Константинович, тот детектив, которого вы мне рекомендовали, возможно, с ним связаться и подключить к поискам? Вы были правы, к нестандартной ситуации должен быть и соответствующий подход. Она уже была готова поверить в черта и дьявола только бы отыскать брата.

Действительно, сразу после исчезновения Кирилла Николай Константинович посоветовал подключить к поискам одного толкового детектива, который, по его мнению, мог найти кого угодно. К тому же, что было немаловажно, он прекрасно владел русским языком благодаря бабушке по материнской линии русского происхождения.

Однако ходили слухи о его нестандартных методах ведения расследования и даже о наличии у него неких экстрасенсорных способностей. В связи с чем, репутация предложенного специалиста сыскного дела показалась Ладе сомнительной, и она категорически отвергла его кандидатуру. И как оказалось впоследствии, напрасно.

Глава 3. Толковый сыскарь. Америка, 1956 год

Мэтт – шестое чувство…

Мэтт Даррелл, известный в Бостоне частный детектив, расследовал дела, выходящие за рамки обычного, всякую чертовщину типа полтергейста и прочих паранормальных явлений. Он разоблачил немало мошенников, так называемых ясновидящих и экстрасенсов, пудривших мозги отчаявшимся доверчивым клиентам за их же немалые деньги.

Чаще всего Мэтт брался за дела о пропавших без вести, причем при странных обстоятельствах, независимо от срока давности. Каждое дело Даррелл доводил до конца, либо находил пропавших по горячим следам, либо место захоронения и обстоятельства смерти. Он не раз разоблачал серийных маньяков, возомнивших себя нечистой силой, которые порой довольно правдоподобно обставляли места преступлений, до жути пугая и вводя в заблуждение фигурантов по делу и даже представителей правопорядка.

Однако Даррелл не терял надежды все-таки столкнуться с чем-то необъяснимым, за гранью нашего понимания. Он каким-то шестым чувством ощущал эту грань, но переступить ее, заглянуть в неведомое ему пока не удавалось. Это стало целью его жизни, когда бесследно пропала его четырнадцатилетняя сестра.

Линда всегда сильно отличалась от своих сверстников. Она была замкнутой, живущей в каком-то своем, как утверждали медики, выдуманном мире, где ей было неуютно и страшно, она от кого-то постоянно убегала и пряталась. Ее находили то под столом, то под кроватью, то в шкафу испуганную и заплаканную. И только с братом она чувствовала себя защищенной, улыбалась, болтала, смеялась и озорничала.

Но после поступления в Гарвардский университет Мэтт всё реже бывал дома. И состояние Линды стало заметно ухудшаться. Родителей очень беспокоило ее странное поведение. Они водили ее к психологу, консультировались у психиатра, однако амбулаторное лечение оказалось неэффективным, и Линду госпитализировали в психиатрическую лечебницу.

Мэтт узнал об этом в свой очередной приезд домой в канун Рождества. Он был категорически против решения родителей и сразу же помчался к сестренке. Он нашел Линду в палате, дрожащей, забившейся в угол, осыпал подарками, хотел обнять и, как прежде, закружить по комнате, но она резко отпрянула, как от удара. Сестра не узнала его, стараясь еще сильнее забиться в самый дальний угол.

Мэтт закатил скандал, пытаясь забрать Линду домой, но ничего не вышло, Рождество он провел в полицейском участке. Этой же ночью сестра бесследно пропала из больничной палаты с решетками на окнах и запертой дверью, словно растворилась в воздухе. Никто ничего не слышал и не видел, не было обнаружено никаких следов похитителей, ни угроз, ни телефонных звонков с требованием выкупа, абсолютно ничего.

Мэтт во всем обвинил себя, он предал ее, не сумел вовремя защитить и спасти. Он поклялся, во что бы то ни стало найти сестру. Вот тогда Мэтт прервал свой триумфальный взлет по карьерной лестнице блестящего высокооплачиваемого адвоката и стал детективом. Вот уже 7 лет, не прекращая поиски сестры, он попутно раскручивал подобные дела со странным исчезновением потерпевших, надеясь нащупать ниточку, которая, наконец, приведет его к Линде.

Мэтт и Лада - притяжение…

Мэтт сидел в приемной главы одной из крупных нефтегазовых компаний США. Когда он увидел ее впервые, буквально обалдел, так она была хороша. Обладая модельной внешностью и довольно хрупким телосложением, она умудрялась производить впечатление принципиального, компетентного, жесткого руководителя. Стиль одежды, манера держаться, тембр голоса, интонация, правильно расставленные акценты, четкие инструкции при подаче информации в ходе делового разговора подтверждали его первое впечатление.

И все же он воспринимал ее, во-первых, как женщину, и, похоже, она заметила его восхищенный взгляд, скользящий по соблазнительным изгибам ее стройной фигурки, и ей это очень не понравилось. Она разговаривала с ним холодно, несколько высокомерно и даже как-то раздраженно и, в конце концов, отказалась от его услуг.

И вот сегодня Лада Родионовна Петровская вновь пожелала его увидеть. Если честно, он уже и не надеялся на это, но, как говорится, мечты сбываются. Ему не терпелось снова увидеть ее, он догадывался о причине своего визита, но хотел услышать это из ее уст.

Лада стояла перед зеркалом. Обычно это занимало у нее считанные минуты как-то автоматически и мимоходом. Она привыкла, став во главе корпорации, к тому, что представители мужского пола воспринимали ее как равную, как делового партнера или опасного конкурента. Она приложила немало усилий для создания такого имиджа и давно уже забыла, как это – быть женщиной слабой, ранимой и желанной. Мэтт напомнил ей об этом так бесцеремонно и нагло, что она поначалу даже растерялась, а потом разозлилась и выставила его за дверь. Он вывел ее из равновесия, заметил это и с довольной ухмылкой ретировался.