Бабочки Креза. Камень богини любви (сборник)

Елена Арсеньева
Бабочки Креза. Камень богини любви (сборник)

Настало утро. По городу разнесся слух о том, что на представителя Советской власти совершено нападение бандитами, то да се. Хмельницкого не поставили к стенке только потому, что он в свое время оказал очень ценные услуги Троцкому, вот тот и приложил все усилия, чтобы приглушить шум. Распустили слухи, будто стоимость украденного не столь уж велика, так что беспокоиться не о чем. Прошло несколько дней. Мы с отцом носу не показывали в город, он уволил всю прислугу и распустил слух, что уехал в Арзамас, где у нас тоже был дом. На самом же деле мы отсиживались в деревне. Кроме нас, там жили старая кухарка Ольга Трофимовна Селезнева и ее внучка Наташа.

Аглая подавила вздох. «Наташа…»

Гектор между тем продолжал:

– Двум женщинам мы доверяли безоговорочно, они были почти родные нам люди. Ольга Трофимовна помнила еще моего деда, обожала и отца, и меня. Наталья была незаконнорожденной, мать ее, так же как и моя, умерла от родов. Она была мне в детстве вроде младшей сестры, потом я заметил, что она влюбилась в меня.

– А ты? – не удержалась от вопроса Аглая. И тотчас отругала себя за неуместное любопытство.

Гектор угрюмо смотрел в медленно меркнущую голубизну небес.

– Я не знаю. Она была такой смешной и тощей девчонкой… а потом стала красавицей. Разумеется, я не без глаз и видел, как она хорошела с каждым днем. Но мне было… честно говоря, мне было не до нее! За Наташей ухаживали какие-то молодые люди, даже господа, а я… Меня вечно не было дома. Я тонул в своей работе, в своей борьбе. Нужно было нечто большее, чем просто смазливое личико, чтобы обратить меня к мыслям о любви, о женщине. Мои друзья, Костя и Федя, – он перекрестился, – называли меня схимником, монахом. Я не монах, ты знаешь, но Наталью не замечал очень долго… Но сейчас речь не о том. Из города до нас с отцом доходили только слухи, поэтому уж потом, через несколько месяцев, я восстановил примерную цепочку событий.

К Хмельницкому однажды тайно явился… не кто иной, как Витя Офдорес. Да-да, он самый! Оказывается, он не погиб, не утонул, а выплыл и выжил. Подозреваю, что Хмельницкий и помог ему спастись, что облава с самого начала была сложной интригой. Очень может быть, что у них были какие-то планы относительно того, как все же спрятать бабочек Креза от загребущих лап новой власти, но им помешал я, украв коллекцию. И вот сошлись два интригана, два очень хитрых человека, которых я ограбил, сошлись – и стали думать, кто мог устроить им такой афронт. Витя Офдорес был большим мастером дурачить полицию, а еще он кое-чему научился у следователей. И конечно же, он умел мыслить логически. Витя перечел мою записку и спросил у Хмельницкого, кого из эсеров Нижнего он знает. Тот назвал нескольких человек – в том числе и меня. Офдорес начал выспрашивать про каждого – и узнал, что мой отец живет по соседству, что он инженер отопительных систем. А грабитель-то появился из камина… Офдорес сделал единственный правильный вывод. В ту же ночь наш городской дом был подвергнут самому тщательному обыску. Ничего не нашли. Нас там не было – иначе убили бы, конечно. Тогда дом подожгли. Хмельницкий поджег, о чем я узнал только сегодня.

– Почему? – не поняла Аглая. – То есть я хочу спросить, как ты узнал.

– Когда он требовал, чтобы я вышел, он крикнул: «Если тебя не будет, через пять минут я пристрелю твою девку, а дом подожгу. Спалю его дотла, мне не привыкать!» Я видел его гнусную ухмылку. Этих слов, этой ухмылки мне было вполне довольно… Раньше-то я думал, что этот поджог – дело рук Вити Офдореса, сиречь Орлова. А впрочем, неважно. Итак, наш дом сожгли. А потом Офдоресу пришло на ум, что печник непременно устроит тайник в печной трубе. Посреди пепелища торчали закопченные камни да трубы. Их разрушили – и шкатулку с бабочками Креза нашли…

Гектор перевел дыхание.

– Это известие привез мне отец. Он сам видел разрушенную трубу – ту, в которой была спрятана шкатулка. Отец не выдержал зрелища спаленного дома, где жили его отец, дед, он сам, моя мать, я… Он слег и через несколько дней умер. И я понимал, что отчасти виновен в его смерти, что если бы не моя одержимость…

У Гектора прервался голос.

Аглая потянулась было к нему, но он выпрямился и встал:

– Не говори ничего, ладно? Не утешай меня. Довольно того, что в одну из таких минут слабости меня взялась утешать Наталья, и я… И я захотел утешиться. А потом бабушка ее умерла от тифа, ну и так вышло, что ближе меня у нее никого не осталось. А у меня – никого, кроме нее. Впрочем, у Натальи есть еще тетка в Нижнем, у нее и живет сейчас наша дочь.

– Как ее зовут? – спросила Аглая, стараясь говорить как можно безразличней.

– Ларисой. Наталья очень любит «Бесприданницу» Островского. А мне имя напоминает о Ларисе Полетаевой. Черт ее дери!

Гектор резко махнул рукой, и Аглая ощутила, что ее сковал холод. Нет ничего более глупого, чем ревновать этого человека, но все же она ревновала. До боли.

– Дело не в моих переживаниях, – продолжал Гектор, – а в том, что все жертвы оказались напрасными. Время шло, а Хмельницкий по-прежнему сидел в Нижнем. Я следил за ним и понимал: шкатулки Креза у него нет. Сокровище исчезло вместе с Витей Офдоресом. Где он, куда уехал – неведомо. До последнего времени я был убежден, что шкатулка пропала вместе с ним. Но вот уже месяц, как в Нижний перебралась Лариса Полетаева. Мои люди следили за ней и за теми местами, где она бывала. Она вела себя, как светская дама из того самого «мира насилья», который она и ее подельники так неистово разрушали: парикмахерская, домашние ателье, кабинеты лучших дантистов и косметологов, кабаки, танцзалы… Последних в городе один или два, не запрещены они только потому, что их посещает Лариса Полетаева. Она заставила снова открыть водяную лечебницу и ездила туда принимать грязевые ванны. Всю грязь извела, сутками в ней сидела! У нее какое-то врожденное тяготение к любой грязи… – с изумлением развел руками Гектор. – Потом в городе обосновался модный массажист Лазарев, и Лариса зачастила к нему. Собственно, мне неважно ее времяпрепровождение. Важно другое: я убежден, что она знает, где шкатулка с бабочками Креза, поэтому…

– Почему? – перебила Аглая. – Если бы сокровища оставались у Хмельницкого, ясно, он мог бы сказать ей. Ну а если их забрал Офдорес? Какая связь между ним и Ларисой?

– Именно такая, что Лариса испытывает инстинктивную потребность не только в лечебной грязи, – жестко ответил Гектор. – С каким только отребьем не общалась она в Москве, в Питере, за границей! Кроме того, она немалое время прожила в Варшаве, налаживала там какие-то дела по печати. Офдорес явился из Варшавы. Помнишь, я говорил, что он был связан с большевиками? Очень может быть, что они знакомы с Ларисой… Да я почти уверен! Что-то подсказывало мне: Лариса должна знать и об Офдоресе, и о бабочках. Я видел единственный способ узнать все: похитить Ларису. Однако здесь она все время находилась под охраной анархистов… Ты видела компанию, которая явилась с ней?

– Хм, их трудно было не заметить.

Гектор холодно усмехнулся:

– Теперешний любовник Ларисы – Гаврила Конюхов, главарь нижегородских анархистов. Он с нее глаз не спускал, всюду таскался за ней, – продолжал Гектор. – Как верный пес караулит хозяйку у порога лавки, так Конюхов караулил Ларису в приемной парикмахера, врача, портного, дантиста… И только в квартиру доктора Лазарева он не поднимался никогда, оставаясь ждать в автомобиле. Черт его знает почему. Наталья говорила, что вроде бы у Ларисы с Лазаревым роман… неведомо, только ли массаж он ей делал или порою просто… – Гектор выразился очень коротко и грубо, однако Аглая не обратила на его слова никакого внимания, так была удивлена.

– Наталья говорила? А она тут при чем? Как она попала к Лазареву?

– Наталья откуда-то узнала, что массажист ищет кухарку. Он страшно привередлив в еде, вечно меняет кухарок – то одно ему не так, то другое не эдак… И по моему заданию Наталья пришла к нему наниматься. Лазарев ее принял на работу, она следила за Ларисой, все шло хорошо, мы узнали, в какие дни и в какое время появляется Лариса, как надолго остается в кабинете. На сегодня было назначено похищение. Накануне Наталья сообщила доктору, что увольняется, потому что замуж выходит. Мне нужна была ее помощь в деревне. Откуда пошел слух, что она с красной матросней спуталась и сбежала, я уж не знаю, может быть, сам доктор его распустил, может, горничная. Да это не суть важно. Сегодня Константин и Федор напали на Гаврилу сзади – ведь лицом к лицу с ним не больно сладишь! – оглушили и связали его, спрятали в подворотне. Я нарочно дал приказ – не убивать его. Анархисты не союзники большевикам, а только их временные попутчики, они могут быть полезны нам, эсерам, если провести с ними подобающую работу. Самое трудное состояло в том, чтобы убедить Ларису сесть в авто с другой охраной… мы решили в случае чего связать ее. Однако связывать не пришлось, – усмехнулся Гектор, – потому что вместо нее…

– Потому что вместо Ларисы появилась я? – покачала головой Аглая. – Бог ты мой, только теперь я понимаю, как же я тебе навредила, как все испортила!

– Не вини себя, – легко сказал Гектор. – Беда в том, что Константин и Федор раньше не видели Ларису в лицо. Накануне в случайной перестрелке с патрулем погибли двое наших товарищей, которые следили за ней и хорошо знали ее. Пришлось послать других, которые… приняли оперение за птицу. Ошибка оказалась роковой. Я не понял подмены сразу, потому что старался не попасться пленнице на глаза – не хотел, чтобы Лариса вспомнила меня. Но…

Гектор вдруг осекся, в глазах мелькнуло мучительное выражение.

И Аглая поняла, о чем он подумал. Сама она догадалась только что, но ведь он не мог не думать об этом с тех самых пор, как узнал, что в его дом привезли не Ларису Полетаеву! Может быть, ей следовало пожалеть его и промолчать. И, может быть, она пожалела бы его и промолчала, если бы… если бы не догадалась, что он стал жертвой самого подлого и самого низкого предательства. Ведь предал его, как поняла сейчас Аглая, человек, о котором он сказал: «Так вышло, что ближе меня у нее никого не осталось. А у меня – никого, кроме нее».

 

– Ты старался не попасться пленнице на глаза… – заговорила девушка и сама поразилась, как хрипло, страдальчески звучит ее голос. Она страдала оттого, что принуждена причинить Гектору боль, но должна была остеречь его. А может быть, даже и спасти. – Ты старался не попасться на глаза пленнице, которую считал Ларисой, – повторила Аглая. – Константин с Федором не видели ее раньше и клюнули на комиссарскую обертку. Но среди вас был человек, который совершенно точно знал Ларису Полетаеву в лицо, который встречался с ней не раз, который следил за ней по твоей просьбе. Этот человек должен был с первого взгляда понять, что я – не она. Этот человек должен был предупредить тебя!

Гектор опустил голову.

Значит, и правда думал о этом же…

– Теперь я вспомнила, как Наталья смотрела на меня в первую минуту, – тихо сказала Аглая. – Она еле удержалась, чтобы не вскрикнуть: «Что вы тут делаете?» Но все же удержалась. Так почему она не предупредила тебя?

– Ну, может быть, ей стало тебя жаль? – глухо сказал Гектор, отводя глаза. – Она побоялась, что я убью тебя, если узнаю, что ты не Лариса.

– А ты убил бы?

Он вскинул голову:

– Нет. Я и Ларису-то не собирался убивать, клянусь.

– Верю, – отозвалась Аглая. – Однако ты велел Наталье держать меня на прицеле. И она послушалась. Под дулом ее обреза я переодевалась. У Натальи так и плясал палец на спусковом крючке, я чувствовала, что при малейшей попытке с моей стороны ослушаться она выстрелит, выстрелит в меня! На ее лице была такая ненависть…

– Она ненавидела тебя за то, что ты сломала нам весь наш замысел, – сказал Гектор, но в голосе его не было уверенности.

– В самом деле? – зло бросила Аглая. – И все же она сдержалась, не выстрелила. Думаю, вовсе не из жалости ко мне. А потому, что тогда ты, увидев меня мертвой, сразу догадался бы: я не Лариса. Даже если бы она выстрелом изуродовала мне лицо до неузнаваемости, нас не перепутаешь. У Ларисы волосы другие. И сложение у нас разное. Ты догадался бы, если бы присмотрелся к трупу. Наталья наверняка убила бы меня, но в подполье, когда мы должны были бежать. Там, в темноте, ты не разглядел бы подмены.

– Но потом-то я все же узнал бы, что Лариса жива, – глухо возразил Гектор, но глаз не поднял.

И опять Аглая поняла, что он думает о том же, о чем думает она.

– Потом? – с горечью повторила она. – А ты уверен, что у тебя было бы это потом? Откуда, каким образом Хмельницкий мог узнать, куда доставили Ларису? Почему он явился так быстро? Я знаю, ты можешь предположить, что кто-то из тех часовых на городской заставе сообщил Хмельницкому, в каком направлении проехал автомобиль Ларисы. Ну и что? Проехал да и проехал. Никакой вести о похищении комиссарши Полетаевой не разнеслось – ведь она не была похищена. А Хмельницкий заведомо явился спасать ее! Он не сомневался, что Лариса должна быть в доме, и даже удивлялся, что она бежала. Выходит, Хмельницкий знал о твоем плане. От кого? Если бы на него работали Федор или Константин, их не убили бы. Предатель думал бы прежде всего о своем спасении, а они погибли, пытаясь спасти тебя. Тогда кто сообщил Хмельницкому?

Гектор вскинул на нее глаза, словно молил о пощаде, но Аглаю в ее ревнивом обличительном раже было уже не остановить.

– Ой, только не говори мне, что Хмельницкий собирался застрелить Наталью, если ты не выйдешь! – Она даже ладони выставила вперед, как бы защищаясь от его возможных слов. Но тут же испуганно прижала их к груди, потому что Гектор вдруг надвинулся на нее и рявкнул:

– Хватит! Довольно! Замолчи! Я все уже и сам понял! Понял, какой был идиот! Понял, что меня предали! Помнишь, Хмельницкий крикнул: «Я знаю, что ты здесь, затаился в каком-нибудь из своих проклятущих тайников!» Никто не знал о тайниках в доме. Ни одна живая душа. Кроме Натальи. Еще тогда у меня мелькнуло подозрение. А потом появилась Лариса с анархистами…

– Вот именно! – не выдержала молчания Аглая. – Как они все могли догадаться, куда ехать? Только если заранее знали путь. И потом, помнишь, ты сказал Ларисе, чтобы она отпустила Наталью, ведь та помогла ей бежать. Ты все еще предполагал, что Ларисе удалось уйти через подпол. А она вытаращила глаза и закричала: «Бежать? Да вы тут все с ума посходили!» Она ничего не понимала. А потом закричала: «Она меня раздела, ограбила, предала!» Я еще тогда подумала: вот странности, почему Лариса убеждена, что ее вещи из приемной доктора Лазарева украла именно Наталья? Ведь знает, что кухарка ушла от доктора некоторое время назад… И слово «предала» прозвучало не случайно. Лариса страшно озлобилась против Натальи, а такое могло произойти только в одном случае: если Наталья по какой-то причине была с Ларисой заодно. Ты находился в убеждении, что используешь Наталью, дабы похитить Ларису, а на самом деле Лариса была в курсе всей интриги и ужасно разозлилась, что дело не так пошло. Она плела свою интригу. И какова была ее цель, как ты думаешь?

Гектор молчал. Страдание и боль исчезли с его лица. Оно было ледяным.

– Какой страшный у тебя ум, – заговорил он наконец. – Ледяной и безжалостный. Кто сказал, что женщины слабы и беззащитны?

Аглая уставилась на него испуганно. У нее – ледяной и безжалостный ум? До сей минуты она и не подозревала, что у нее вообще есть хоть какой-то ум!

Губы Гектора искривились в сардонической ухмылке:

– Человек, который так сказал, ничего не понимал в женщинах. Я – как несчастный, неопытный фехтовальщик, против которого вышли три сильных противника, причем совершенно невозможно ни предсказать выпад хоть кого-то из них, ни понять причины, по которым они бьются именно так, а не иначе. И самое смешное, что все они – вроде бы как беспомощные женщины… Значит, мне не спастись.

– Погоди-ка, – сказала Аглая. – Против тебя вышли три противника-женщины? А ты уверен, что хорошо посчитал? Одна – Лариса, другая – Наталья, а третья-то кто же? Или я о ком-то просто еще не знаю?

– Ну отчего же, думаю, ты о ней знаешь, – невесело усмехнулся Гектор. – Потому что третий мой противник – ты.

Он сунул руку в сидор и достал оттуда револьвер.

– Да, ты, – повторил Гектор со вздохом.

* * *

– Ну, мне пора, работа ждет, – сказал Андрей на улице, когда они с Алёной вышли из парикмахерской. – И, между прочим, не где-нибудь, а в Музее живых бабочек.

– О господи, вот так совпадение! – изумилась наша героиня. – Неужели и такой музей есть?

– Открылся недавно рядом с Покровкой, напротив парикмахерской «Фэмили». Знаете, на Пискунова…

– Да что вы говорите? – вскричала Алёна. – Я же туда каждую неделю хожу маникюр делать, но никакого музея не видела.

– Он в подвале находится, почти не разглядишь, вот о нем никто и не знает. Они и попросили меня постеров им наделать, чтобы себя разрекламировать. Хотите, пойдемте со мной? Там красиво. Цветы, растения тропические, а среди них летают огромные бабочки…

– Да нет, спасибо за приглашение, – отказалась Алёна. – На самом деле я к бабочкам совершенно равнодушна. И вообще, мне не до них, мне работать надо!

Они простились, причем Андрей выпросил-таки у нее визитку и пообещал отправить фотографии по электронной почте сегодня же, когда вернется из музея. Алёна пошла домой, однако от мыслей о бабочках почему-то никак не могла отвязаться. Может, и правда написать на эту тему романчик? Хотя, если честно, ее, как детективщицу и отчасти как доморощенного детектива, куда больше заинтересовала история, рассказанная Натальей Михайловной: история любви, благородства, преданности и предательства.

Может быть, лучше написать исторический детектив о робкой и трогательной Наталье, которая была влюблена в неизвестного человека, погибшего во время революционных бурь? Написать о добродушном увальне Гавриле Конюхове, который принял ее с дочерью, а потом пожертвовал собой, спасая семью? Написать о предателе и доносчике Кирилле Шведове… Неприятное какое имя – Кирилл, никогда оно не нравилось Алёне!

А все же интересно, какова должна быть фамилия главного героя? Кто именно был дедом Натальи Михайловны? Что-то помнится из перечисленных ею фамилий… Хмельницкий? Отличная фамилия, удалая такая. Орлов? Еще лучше, но немножко книжно. Учкасов – ну нет, какой-то комедийный персонаж. Берлянт? Нет уж, такая фамилия для шулера и совершенно отрицательного персонажа, главный герой никак не может ее носить. Впрочем, только в пьесах Островского сплошь говорящие фамилии, которые сразу обрисовывают характер персонажей, в жизни-то все иначе. Вон какая миролюбивая фамилия у Алёны – Ярушкина. Тихая такая фамилия, а в жизни ее носительница – ого, настоящей фурией-фуриозо бывает! А кстати, ярка, ярушка – это то же, что овечка. Вот смех, они же с новым знакомцем, фотографом Андреем Овечкиным, практически однофамильцы! Ну не ирония ли судьбы, что именно он притащил ей в клювике оброненный в лифте листок? Хотя слово «клювик» здесь явно ни при чем. Что вообще наличествует у ярок и овец? Пасть? Рот?

«О какой ерунде ты думаешь! – укорила себя Алёна. – А все от безделья. Займись каким-нибудь упражнением для тренировки мозга. Ну хоть список несчастный попытайся расшифровать!»

Правда, это не ее дело… Да и ни к чему во всякой невразумительной ерунде пытаться разбираться. Но что такого в том списке? Почему именно из-за него так разъярилась Наталья Михайловна? Почему так переменилось ее настроение после того, как мадам узнала, что списка в конверте нет, и решила, что его прикарманила Алёна? Хотя, возможно, настроение у нее изменилось от того, что она прочла в письме Владимира Шведова.

Конечно, он пытался оправдать отца (судя по возрасту Владимира Шведова – ему за 60, – Кирилл Шведов родил сына уже в весьма немолодые годы!). Но как можно оправдать доносчика, погубившего целую семью? Конечно, трудно судить, глядя через годы…

Может, это была месть! Кому, за что? Не узнать. Легче разгадать загадочный список, чем проникнуть в суть поступков и замыслов Кирилла Шведова! Интересно, список как-то связан с содержанием письма?

Письма у Алёны не было, а список был. Она вернулась домой, достала его из сумки и стала читать.

Ап. – АлРжБяИчШАм

Кр. – крРчШИГржБ

Мн. – АлОбАк

Мен. – САлчШ

Гар. – АлИчШ

Агл. – ПлтрАлжБчШорРкрР

Гек. – АлчШкрР

Ип. – чШжБорРГртИАл

Сф. – АмчШАлгСТур

Атр. – чШАлжБорРТоп

Зеф. – ИчШ

Абракадабру, расположенную в правом столбце, лучше не трогать. А вот то, что в левом, можно попытаться расшифровать. Наверное, не так уж много слов начинается на ап. Апорт, апломб, аппликация, аппетит, апология… Что же еще?

Устыдившись скудости собственного лингвистического запаса, Алёна взяла с полки «Большой энциклопедический словарь», открыла на «ап» – и… и честное слово, если бы Сева не состриг все ее кудряшки, они непременно поднялись бы сейчас дыбом, потому что на ап начиналось ровно 134 слова. Среди них оказались позорно забытые Алёной апартаменты, апатия, апачи, апелляция, аперитив (ха-ха!), апогей, апокалипсис (ну это как можно было забыть?), апостол, апостроф, апофеоз, аппарат, Аппассионата, апрель (а он ведь уже на носу!), априори, апробация, аптека. Имело место быть также немалое количество имен собственных, среди которых нашелся, опять же, Аполлон, на сей раз не бабочка из вида парусников, а бог света в Древней Греции (он же Феб), Апис – священный бык Древнего Египта, Апулей – автор скандального «Золотого осла», Аполлинер – французский поэт («уродзоны шляхтич» Вильгельм Аполлинарий Костровицкий, антр ну суа дит) и многие другие. Алёна, как и подобает человеку с филологическим образованием, который знает все обо всех, хотя и самую чуточку, немедленно вспомнила крохотное четверостишие из «Бестиарий» Аполлинера – под названием «Гусеница»:

 
Трудись, поэт, не предавайся сплину —
Дорога к процветанью нелегка!
Так над цветком гнет гусеница спину,
Пока не превратится в мотылька.
 

Надо же, и здесь про бабочек!

Даже если отмести географические названия, трудно понять, какое из слов, начинающихся на ап, может быть, по мнению автора списка, эквивалентным буквосочетанию АлРжБяИчШАм. А если теперь пошарить на кр? Что там нам известно? Красота, крест, круг, крутой и круто, а также крутяк, край, краюха, кранты, кринолин, кривизна, кромка, крестословица… ага, ага, ффтему, как пишут на интернетовских форумах! Что же сообщит «Большой энциклопедический словарь»?

 

«БЭС» на замедлил информировать, что на кр начинается бессчетное количество слов. То есть сосчитать их, конечно, можно было, но Алёна прекратила заниматься ерундой, перевалив за 250. Цифры тут явно не имеют значения! В списке идут в счет только буквы. В безумном перечне на кр Алёна обнаружила такие слова, как краб, кравчий, краеведение, кран, кракелюр (помнится, во время своих странных и опасных приключений в местном художественном музее[2] Алёна очень хорошо усвоила это слово, да жаль, память у нее девичья, уже все давно забыла), крапива, краковяк, краска, красный, кредит (а также кредитная карточка), крем (м-ммм!), кремний, крепеж, крестины, крепостное право, креолы, кривичи, кризис (ну, например, бывает кризис жанра…), критика (плохое слово, очень плохое слово!), кристаллы, критический (например, критический возраст), кровь, крона, кроссворд (когда-то Алёна Дмитриева обожала их разгадывать, потом сама стала загадывать – читателям), крот, кружка, кружево, кручина («Извела меня кручина, подколодная змея!»), крыша и крышка, крыло, крюшон, крякать и наконец – кряж. Среди имен собственных встретились К. Р. – Константин Романов, великий князь, дядюшка последнего царя и очень недурной поэт, Крамер (Стэнли, кинорежиссер), Кранах Лукас Старший, Красин Леонид Борисович, пламенный революционер, Крез, царь Лидии и мифологический символ непомерно разбогатевшего человека, Крестовский (вернее, два Крестовских и оба Всеволоды, причем один был всамделишный автор «Петербургских трущоб», а второй на самом деле звался Надеждой Хвощинской-Зайончковской), Кржижановский Глеб (еще один пламенный революционер!), Крижанич Юрий, первый панславист, человек, весьма Алёной Дмитриевой уважаемый, Кронин Арчибальд, романами которого Лена Володина (будущая Ярушкина) некогда зачитывалась до слез, – и еще неимоверное количество народу, как известного, так и никому особо не ведомого. Никто из них, опять же, никак не сопрягался с буквосочетанием крРчШИГржБ.

Честно говоря, возня с этим кр Алёну изрядно утомила. Может, вообще бросить заниматься ерундой? Исключительно из свойственной ей инерционности мышления она открыла словарь на мн и вяло принялась водить пальцем по словам: Мнемозина, мнемоника, мнимый, Мнишек Марина, многозначность, многословие (вот уж воистину!), многогрешный (аз многогрешный, писал о себе великий государь Иван Грозный), многолетники, многомужество (хм…), многосторонность, многочлен (да-а?!), множество. Слов оказалось всего лишь пятьдесят, и Алёна, приободрившись, решила еще немножко пострадать с мен. Итак: мена, Менандр (древнегреческий поэт), Менделеев, Менелай (ага, привет, и ты здесь, обманутый супруг Елены Троянской!), менестрель, мениск…

Стоп. Менелай? Бабочка Менелай была нарисована на стене. Сегодня там появились бабочки Аполлон и Мнемозина. Но ведь оба имени встречались в списке слов, которые прошерстила Алёна на ап и мн. А может быть, все слова в правой колонке – названия бабочек?!

Да ну, у нее сдвиг по фазе, только и всего. Просто-напросто совпадение. Какая связь может быть между бабочками и Натальей Михайловной, которая сама сказала, что их терпеть не может, потому что они сучат лапками?

Ерунда, само собой. Но если все же просто так, от нечего делать (та-ак… а роман писать – это вам что, нечего делать?!), взять и проверить, существуют ли названия бабочек на Гар., Агл., Гек., Ип., Сф., Атр., Зеф.? И еще у Алёны есть слово Крез, тоже из области мифологии. Существует ли бабочка Крез? Пока неизвестно. А вот что такое Зеф.? Не Зефир ли бриллиантовый, виденный вчера Алёной (в компании с Натальей Михайловной, между прочим!) на некоей серой стене? Итак, предположим: в наличии Аполлон, Мнемозина, Менелай, Зефир. Крез – под вопросом. Что делать с остальными сокращениями? Алёна на всякий случай включила компьютер, вышла в Интернет, открыла любимый безотказный «Google» и набрала в поисковике «Бабочка гар».

Осечка. Ответы оказались весьма невразумительные. Ну что ж, получено свидетельство того, что «Google» знает не все на свете. А какое мифологическое имя начинается на гар? Первыми приходят на ум злобные крылатые сестрицы гарпии. Почти не надеясь, Алёна набрала «бабочка гарпия» – и наткнулась на великолепный сайт, который так и назывался – «Бабочки».

О Интернет, великий и могучий! Нет бога, кроме Интернета, и «Google» пророк его! Воистину так!

Так вот. Бабочки гарпии относились к семейству хохлаток (какое милое, безобидное название!) и выглядели не слишком симпатично. Черно-белые с серым. Что-то вроде Мнемозины, только крылья узкие, а туловище большое. Такие же уродины, как настоящие гарпии.

Теперь проверим бабочку Крез. Алёна опять попросила «Google» потрудиться – и по ссылке «Бабочка Крез Валлас» попала на сайт некой Валентины Чуваевой, художницы, которая делала из бисера заколки и броши в форме бабочек. На заглавной странице обнаружилась фотография этой художницы, и Алёна испытала легкий шок, узнав лицо той самой Валентины, которую она видела не далее как вчера у Севы. Ну той, на Медузу Горгону похожей!

Алёна нашла среди поделок Валентины необычайно красивую и разноцветную бабочку Крез (вот уж в самом деле богатство красок!), изготовленную из бисера. Надо надеяться, Валентина не погрешила против истины. Наверняка нет, ведь и Аполлон, и Мнемозина, и Менелай в ее коллекции почти один в один совпадают как с рисунками у Брема – Алёна уже и до «Жизни животных» добралась! – так и с картинками, появившимися сегодня на стене. Картинки наша детективщица снова посмотрела, перебросив свои фотографии с мобильника на компьютер и похвалив себя за предусмотрительность: догадалась ведь запечатлеть!

Ну что ж, оживленно потерла руки Алёна, теперь осталось выяснить, кто такие Агл., Гек., Ип., Сф., Атр. Неужели тоже бабочки?

Стоп… что такое говорил сегодня Сева? Уверял, что многие бабочки называются по именам мифологических персонажей, и перечислял: Прометей, Артемида, Эвриала, Медуза, Циклоп, Гектор, Парис, Приам, Менелай, Аполлон, Мнемозина, Гарпия, Аглая…

Андрей Овечкин в ту минуту спросил, что за богиня с именем Аглая, и Алёна просветила его, что так зовут одну из трех граций. А фотограф тогда возьми да и вспомни еще трех сестриц, парок, одна из которых звалась Атропос. Вот это сокращение Атр. в списке – не значит ли оно Атропос? А Агл., может быть, Аглая? Гек. – Геката? Или Гектор? Проверка, проверка!

Проверка с помощью Брема и «Google» помогла выяснить, что где-то над полями летом начнет летать перламутровка Аглая, бражник мертвая голова, иначе – Атропос (на спинке у бабочки некий рисунок, и впрямь напоминающий череп, а расцветка красоты необыкновенной, очень яркая; правда, «фигура» у нее так себе – туловище толстовато, крылья узковаты), а также парусник Гектор – невероятно благородных очертаний и окраски, черно-красный, с белыми проблесками… Никакой Гекаты, к счастью, среди бабочек не отыскалось. Да и ну ее, зловещую такую!

Ну, кто из героев мифов и легенд античных времен приходит на ум при упоминании каких-то Ип. и Сф.? Ипполит и Сфинкс. А вот и бабочка Сфинкс – тоже бражник, мохнатый, бело-черно-коричнево-сиренево-розовый, красивый и зловещий. Насчет юноши Ипполита Алёна чуть-чуть пролетела, такой бабочки не отыскалось, зато нашлась его мать, Ипполита, жена героя Тезея, в прошлом царица амазонок. Бабочка звалась бархатницей: вся коричневая с черной каймой крыльев, с очень яркими желто-красными полосами.

Наша детективщица откинулась на спинку своего расшатанного донельзя стула, который был уже настолько ею выдрессирован, что Алёне иногда казалось, что он уже забыл о своих классических очертаниях и по ее воле готов принять любую угодную ей форму. Ну что ж… В левый столбец, таким образом, вполне можно поставить следующие слова: Аполлон, Крез, Мнемозина, Менелай, Гарпия, Аглая, Гектор, Ипполита, Сфинкс, Атропос, Зефир. Путаница букв противоположного столбца по-прежнему оставалась загадкой, и ее неразрешимость вызвала у Алены внезапное чувство острой и сосущей тоски в желудке. Обычно такое ощущение называется голодом…

Алёна прошла на кухню и наелась салата из кальмаров – чистый белок, минимум калорий. Правда, там примешались понемножку горошек, лук, соленые огурцы и чуточка майонеза, отнюдь не постного. Да ладно, однова живем! Затем заела салаты апельсином, который, говорят, уничтожает избыток жира, попавшего в желудок. Но даже если про него и вранье, все равно при весеннем авитаминозе сочный фрукт самое то, так же как и кипяточек с протертой смородиной (летние заготовки, вот молодец Алёна Дмитриева!). Вернулась писательница к компьютеру с новыми силами. Конечно, девушка, перманентно худеющая, а тем паче далеко не девушка, должна после обеда отправиться совершать моцион, чтобы калории не отложились во всех мыслимых и немыслимых проблемных зонах, однако Алёна сочла, что интенсивный мозговой штурм вполне может быть приравнен к променаду.

2Подробнее читайте в романе Елены Арсеньевой «Мода на умных жен», издательство «Эксмо».
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34 
Рейтинг@Mail.ru