Елена Винчи Развод. Довыбирался Нарцисс

Глава 11

– Сынок! Сыночек! – неслась по ступенькам свекровь. – Семён вызывай скорую и полицию.

Семён Николаевич – муж Марии Сергеевны, непонимающе выглядывал из спальни.

– Что ты уставился? – со звериным оскалом крикнула она ему. – Ты видишь Игорь без сознания! Она убила его! Убила моего сыночка!

Свекровь, захлёбываясь от слёз, трогала голову сына.

– Неси полотенце, дура! – крикнула она мне.

Муж свекрови, Семён Николаевич, замерший в дверях спальни, растерянно смотрел на неё, пытаясь осознать происходящее. Лицо его было бледнее утреннего неба в декабрьский день.

– Чего стоишь столбом?! – кричала женщина диким, полным ярости голосом, глаза её пылали чёрным огнём негодования. Ты видишь Игорь без сознания! Она убила его! Убила моего сыночка! Эта… эта ведьма его прикончила!

Тяжело дыша, мать склонилась над сыном, гладя волосы ласковыми движениями рук, каждая из которых казалась сейчас неумелым орудием печали.

– Полотенце неси скорее сюда, идиотка! – выкрикнула свекровь мне, жестким взглядом впиваясь в мои зрачки, полные страха и недоумения.

Едва владея собой, поспешила я на кухню, едва удерживая равновесие. Протянув ей дрожащие руки, я молча стояла рядом, ощущая дыхание своей участи, которую кто-то неумолимо решил изменить. Свекровь бережно касалась головы сына, стараясь остановить струйку крови, сочившуюся с раненного затылка. Её пальцы скользнули нежно по губам Игоря, ставшим белыми от потрясения.

– Скорая, едет, – прозвучал тихий голос Семёна Николаевича, будто голос вечности, пробивающийся сквозь мрак. – Но зачем полицию? Может, обойдёмся?

Она подняла взор, полный красной ненависти, устремляя боль матери и праведника одновременно.

– Ах вот оно что! Звони немедленно, пока эта бешеная не сбежала окончательно! Пусть понесёт наказание за то, что трепала нервы моему сыночку!

Моя голова закружилась, сердце билось учащённо, мысли путались, словно осенние листья. Какое обвинение! Я трепала нервы? Пронеслось у меня в голове. Она хочет сделать меня виноватой?

– Вы что такое говорите Мария Сергеевна? Я от него убегала! – дрожащим голосом произнесла я, пытаясь от него убежать. Вы же знаете, какой он может быть, когда злой. А в этот раз Игорь еще сильно пьян.

– Заткнись! Заткнись! Не хочу тебя слышать! Ты мне за всё ответишь! – не унималась свекровь и постоянно бубнела и угрожала мне.

Я робко возражала:

– Простите, пожалуйста, но это совсем не так! Вспомните сами, как часто ваш сын позволял себе грубость и по отношению к вам и к детям, распускал кулаки даже после пары бокалов вина…

Но её возмущённая речь прервала меня мгновенно:

– Нет уж, дорогуша моя, помолчите-ка лучше! Побереги оправдания до суда! Уж там мы посмотрим!

Медицинская помощь приехала быстро, едва прошло пятнадцать минут ожидания. Всё это время Игорь лежал неподвижно, но когда распространился резкий звук по всему дому, он дёрнулся всем телом.

Две девушки в белых халатах обступили Игоря.

Он же пришёл в сознание. Свекровь рвалась его обнять, но ей не позволили медсёстры. Они провели необходимые манипуляции. Задавали уточняющие вопросы. Девушки-медсёстры внимательно осматривали его, сверяли записи, составляли протокол осмотра.

– Знаете, Мария Сергеевна, тут получается странная картина: вы заявляете, что невестка столкнула вашего сына с лестницы, значит, дело принимает уголовный характер, – мягко проговорила одна из медсестёр, обращаясь к нам усталым, сочувственным взглядом. – Понимаю ваше беспокойство, конечно, однако потребуется присутствие представителей правоохранительных органов, чтобы выяснить истину происходящего.

Я попыталась оправдаться снова:

– Послушайте, я убежала первая, впереди Игоря! Как я вообще могла оказаться причиной его падения, если сама спасалась бегством?

Вторая девушка посмотрела на меня строгим взором, слегка качнув головой.

– Судить насчёт вашей невиновности не наша задача. Давайте дождёмся сотрудников полиции, пусть они разбираются.

Марию Сергеевну охватило нетерпение:

Свекровь снова дала команду мужу.

– Ну, что ты там, они едут?

– Да едут, едут. Минуты через три-четыре обещали подъехать, – отвечал Семен Николаевич раздражённым голосом, внутренне готовясь встретить стражей порядка.

Игорь притворялся беспомощным ребёнком, ожидающим заботы родителей. Его мать неустанно заботилась о нём, предлагая воду, прохладные компрессы, приглаживая волоски рукой, украшенной дорогим и массивным кольцом. Лишь краешком взгляда он посматривал на меня, чуть заметно усмехаясь уголком рта, понимая своё преимущество положения. И, пожалуй, чувствовал себя вполне неплохо.

Разрываемая противоречиями, я решилась нарушить тягостное ожидание:

– Игорь, может ты скажешь, как всё было? – спросила я, не отводя от него глаз.

Свекровь кинула на меня звериный взгляд.

– Не смей задавать вопросы!

Однако я настаивала на своём праве узнать всю историю:

– Скажи хотя бы прямо: правда ли, что я тебя столкнула с лестницы?

Игорь промолчал, оставив вопрос висеть в воздухе подобно туманному облаку неопределённости. Время шло медленно, медсёстры завершали оформление документов, остальные присутствующие пребывали в напряжённом ожидании приезда правоохранителей.

На мгновение страх и огромное чувство несправедливости отступили. Я увидела своё спасение. Страх сменился чувством облегчения, грозя перейти в смех. Но я сдержалась. Чтобы не выдавать себя. Но разум подсказывал держать эмоции под контролем, выждать подходящий момент, дождаться появления блюстителей закона. Представляю их лица, когда я спущу занавес на весь этот спектакль.

Глава 12

Мария Сергеевна, точь-в-точь нервная квочка-наседка, суетливо кружила вокруг своего громоздкого цыплёнка-слонёнка, будто ожидая немедленного конца света. За долгие годы жизни бок о бок с этими людьми я стала виртуозом чтения истин сквозь дымовую завесу театральных эффектов. Нетрудно было заметить, что моя заботливая свекровь играет роль первой скрипки в фарсе собственного сочинения. «Благоверный мой», словно кукольный мальчуган, покорно стоял в стороне, давая матери полную свободу рук. Только глава семьи сохранял достоинство мудрого наблюдателя, спокойствия которого хватило бы и на троих – понимая, что вся эта семейная буря скоро развеется, как осенняя пыльца.

Через четверть часа в двери осторожно постучали сотрудники правоохранительных органов. Дверь была открыта заблаговременно, облегчая доступ блюстителей порядка к месту события. Взгляд Марии Сергеевны немедленно сделался влажным, готовым пролиться целым водопадом жалости.

– Сыночек мой любимый чуть не расстался с жизнью! – простонала она дрожащим голосом, украшая своё повествование искренними нотками отчаяния.

Из-за стола поднялся массивный мужчина-полицейский, настолько крупный, что казалось, пуговицы вот-вот выскочат из тесных рядов своей формы.

«А выдержит ли такой богатырь погони?» – невольно подумалось мне, отчего губы непроизвольно тронула лёгкая усмешка, тут же спрятанная ладошкой.

Но взгляд свекрови моментально поймал моё мимолетное движение.

– Глядите, товарищи полицейские, до чего докатилась: над Игорем еще и смеётся!

Взоры всех присутствующих разом обратились ко мне, словно неожиданному фокуснику, отвлекающему внимание зрителей от главного действа.

– Именно она столкнула Игоря с лестницы! – неожиданно рявкнула женщина, обращаясь непосредственно к сотруднику полиции.

– Заметно, что ваш сын находится в состоянии алкогольного опьянения, притом сильного, – спокойно произнёс другой сотрудник. – Это даже прибором проверять не надо. Итак, Игорь, скажите, пожалуйста, действительно ли вас кто-то сталкивал? Есть ли очевидцы происшествия?

Свекровь опять вклинилась в разговор раньше сына.

– Я была свидетельницей всего произошедшего, товарищ полицейский! – визжала она, продолжая проливать фальшивые слезы. – Услышав шум из их спальни после возвращения из ресторана, я подошла ближе. Мой сын слегка перебрал спиртного. Аня устроила скандал. Затем раздались какие-то звуки удара. Когда я вошла в комнату, они оба стояли возле лестницы и громко препирались. Игорь развернулся спиной к ступеням. Тогда Аня вдруг решила покинуть дом посреди ночи. Сын попытался остановить её. И тогда... она столкнула его и попыталась сбежать. Но я вовремя остановила её!

От негодования внутри закипало возмущение. Холод пробежал вдоль позвоночника.

– Что?! – вырвалось у меня.

Тело охватило неприятное ощущение холода. Мне трудно было поверить собственным ушам. Невозможно представить, чтобы человек мог так нагло лгать прямо в глаза.

– Перед вами стоит мать ваших внуков! Как вы можете такое говорить, Мария Сергеевна? Почему вы позволяете себе откровенно лгать?

– Да, это так, она чуть не погубила моего единственного сыночка, – затреслась свекровь.

Я больше не могла терпеть этот театр абсурда.

– Отлично, раз уж вы настаиваете, что виновата исключительно я, предлагаю провести проверку, – предложила я.

Её страдальческое когда-то лицо вдруг сделалось совершенно другим, словно мгновение стерло следы прежней жалости к себе, оставив лишь раздражение и недовольство.

– Снова какие-то нелепости или пустая болтовня? – сухо спросила она, голос её звучал почти презрительно.

Но едва уголок рта слегка приподнялся в лёгкой насмешливой усмешке, я твёрдым голосом произнесла:

– Только вы здесь способны лгать!

Повисло тяжёлое молчание, похожее на ожидание грозового удара. Вдруг взгляд Игоря медленно скользнул куда-то вдаль, будто стараясь разглядеть невидимое никому другому. Я поняла, что муж заметил моё намерение, моя маленькая хитрость была понята.

– Совершенно точно, Игорь, смотри именно туда, – сказала я спокойно, указывая взглядом на маленький тёмный предмет высоко над дверью, скрытой между шкафами и картинами.

Глаза всех присутствующих сразу метнулись туда, где висело устройство, единственно способное оправдать меня от обвинений.

– Ну хорошо, давайте убедимся! – выкрикнула властная женщина, делая вид, что ничего серьёзного не происходит. – Но эта камера давно вышла из строя, пара лет уж миновала с тех пор, как перестала функционировать. Это обычная бутафория!

– Обязательно проверьте, пожалуйста, – попросила я с мягкой улыбкой. – Снимите аппарат и сами убедитесь, ведь всего неделю назад мастер вернул её обратно после ремонта. Ваш муж, вероятно, забыл сказать вам эту новость. Теперь устройство прекрасно работает и чётко записывает всё происходящее вокруг.

Воздух словно замер, напряжение заполонило комнату целиком.

Цвет лица Марии Сергеевны изменился стремительно, густым бордово-красным оттенком расплываясь по щекам и шее. Взгляд вспыхнул злостью, направленный прямо на супруга.

Опустилась новая тишина, давящая своей тяжестью.

– Прекрасно, значит выяснится правда гораздо скорее, – проворчал мужчина-пухлячок хриплым голосом. – А куда поступает видеозапись?

– На мой ноутбук, однако он сейчас отправлен в ремонт, – быстро отозвалась Мария Сергеевна, неловкость сквозила в каждом её слове.

– Не беда, возьмём непосредственно сам прибор вместе с сим-карточкой и проведём тщательное изучение записей.

Теперь лицо свекрови отражало яркое возмущение и понимание неизбежности поражения.

– Ни за что! Никогда не допущу такого вмешательства! – закричала она протестуя.

– Как это не позволите?! Ведь это очевиднейшее свидетельство вины, разве не так? Разве вы в этом будете отказывать?!

– А вот разрешение-то на обыск имеется ли у вас? – взвизгнула моя беспокойная свекровь, голос её звенел от волнения.

Стражи закона обменялись понимающими взглядами и едва заметно усмехнулись уголками губ.

– Гражданочка, вы сами лично попросили нашей помощи, прямо на сцену происшествия, как выразились ранее... И вот сейчас отказываете передать вещественное подтверждение преступления? Очень уж странно выглядит ваше поведение. Быть может, переходим уже из статуса свидетеля в статус подозреваемого лица?

– Какие нелепые обвинения! Кто там подозреваемый? Да что вы такое говорите! Бывают моменты, когда я хожу по дому в полураздетом виде, ибо никто посторонний меня не видит!

А внутри меня, признаюсь честно, вдруг вскипел беззвучный смех, словно волна цунами ударила и понесла далеко прочь. Что она несёт всякую чушь-то? Неужели не осознаёт своего комичного положения?

– Уважаемая Мария Сергеевна, мы отсюда точно никуда не пойдем до тех пор, пока видеокамера не окажется у нас в руках, – твердо и уверенно произнес пухленький сотрудник полиции.

– Всё ясно стало теперь окончательно! Вас совсем не интересует благополучие честных людей! Только шастаете тут везде, шаритесь в чужом грязном бельишке, хаос сеете повсюду! Моя материнская забота, видите ли, тоже ничуть не важна!

– Ну конечно, уважаемое заинтересованное лицо... Процедура сама по себе предполагает определённые формальности...

– Поняла абсолютно всю картину целиком! Уходите немедленно! Нет никакого желания дальше общаться с вами совершенно!

Старалась таким образом обманщица-притворщица выпроводить блюстителей правопорядка вон из квартиры.

– Но именно вы лично подписывали заявление, как ни крути, – слегка криво усмехнулся представитель власти, отлично сознавая истинную природу собеседницы.

И тогда потрясённая свекровь резко выхватила бумагу из рук полицейского и публично перед всеми присутствующими демонстративно порвала её в клочья.

Вот это представление устроила, сцена потрясающая!Сама совесть тебя обвиняет, сама же тебе и наказание назначаешь.

Мой супруг Игорь весь этот спектакль наблюдал спокойно, вытянувшись на диване и никак не вмешиваясь в происходящее безумие, которое разыгрывалось вокруг него. Мать упорно пыталась переложить вину на меня, выставляя свою абсурдную версию событий.

– Раз уж заявление отсутствует, получите-ка квитанцию ложный вызов, и нас ждут дела поважней, – заключил пухлый полицейский, словно закрыл финальную главу увлекательного романа, завершив фразу изящной точкой.

Оба стража порядка поднялись с мест и неспешно направились к выходу, ощутимо осознавая всю абсурдность ситуации.

– Что! Да как вы смеете? Я буду жаловаться вашему руководству! – выкрикивала вдогонку свекровь, её голос звенел от негодования и злости.

Один из блюстителей закона обернулся и спокойно добавил:

– Пожалуйтесь, конечно, но помните: за лжесвидетельство наказание бывает серьёзное... Только уже не педагогическое. Наша камера продолжает снимать всё происходящее.

На лице свекрови застыло выражение крайнего изумления и растерянности. Она замерла неподвижно, будто прикованная к полу невидимыми цепями.

– Всё впорядке ребят. Не обращайте на неё внимание. Человек просто перенервничал, – вдруг заговорил Игорь, с трудом перебирая слова.

Полицейские молча покинули помещение.

– Похоже, ситуация сама разрешилась наилучшим образом, помощь наша теперь не понадобится, – тихо промолвила одна из медицинских сестёр. Семён Николаевич проводил их до двери.

Никаких комментариев не последовало. Собравшись мысленно, я двинулась было в спальню, однако мою дорогу преградила свекровь.

– Никогда не смогу простить такого унижения! Тебе самой надоела эта жизнь?! Кормила, обувала, одежду покупала, а ты тут устроила... Позорище!

– Это,что же получается, что за вашу еду я должна была бы сесть в тюрьму не за что? Что вы несёте?

Едва успев произнести последние слова, почувствовала тяжкий удар ладонью по лицу. От резкой боли невольно отпрянула назад.

– Немедленно пошла прочь! Сию секунду! Оставляй здесь всё, кроме одежды на теле!

Глубоко вздыхавший Игорь остался недвижимым, лишь слегка повернул голову набок и вскоре снова захрапел громко и мерно.

Я побежала в спальню, забрать свои вещи, взять деньги и документы, но разьярённая свекровь хватала меня за руки и не давала пройти.

– Я сказала, убирайся! Детей ты больше не увидишь! Я их буду воспитывать! И новая жена Игоря! Им такая мать, которая ничего из себя не представляет не нужна! Да еще чуть не погубившая их отца! Убирайся! Я запрещаю тебе подниматься в спальню! Это мой дом!

Глава 13

Кто-то из психологов однажды сказал, что человек не замечает роковой черты, за которой начинается безумие. Я же ощутила этот миг с пугающей, почти физической ясностью. В моей голове бушевал ураган чувств – от желания постоять за себя и как следует дать отпор этой тучной и свирепой родственнице и одновременно упасть на колени и просить не отнимать у меня детей. Я прекрасно понимала, что с её влиянием и деньгами, свекровь может отправить меня в психушку. Я была в этом доме чужая

Игорь храпел и его ни сколько не заботило судьба нашей семьи и детей. Он прекрасно понимал, что мама все «порешает», а ему останется, только иногда гладить по кудрявым волосикам своих детей. Отец Игоря, раздавленный волей хозяйки дома, после ухода полицейских трусливо ретировался в свою спальню, став глухим к крикам, слезам и грохоту падающих предметов. Мужчины этого дома добровольно сложили свои полномочия, отдав единственный полноправный голос и остатки мужского стержня Марии Сергеевне.

Раньше мудрость мой матери казалась мне спасением. Но теперь я поняла горькую истину: чтобы выжить в браке, да и в самой жизни, нужно быть не просто мудрой, а хитрее и наглее. Так проще, так менее обидно. Это всё равно что накрыть свою совесть лёгкой прозрачной накидкой: она видна, но надежно скрыта завесой обстоятельств. Наверное, это и есть та самая мудрость современного мира.

– Мария Сергеевна! Прошу вас, не делайте этого! Я же мать ваших внуков! Как вы можете лишать их родной матери?! – мой отчаянный вопль сорвался на хрип, разрываемый рыданиями.

От бессилия я стала трясти спящего мужа за плечо, толкая его в широкую спину:– Игорь, проснись! Твоя мать выгоняет меня из дома! Она хочет забрать моих детей! Ну же!

Муж резко дернулся, приподнял тяжелую голову с подушки, пытаясь осмыслить хаос вокруг. Свекровь тут же сменила гнев на милость, превратившись в заботливую наседку:

– Отдыхай, сыночек! Не обращай внимания! У нашей Анны снова припадок.

Но уже через мгновение она вновь направила на меня испепеляющие молнии своего взгляда:

– Не смей трогать моего сына! Ты чуть не покалечила его! А теперь хочешь перетянуть его на свою сторону? Ты точно не в себе!

Игорь тяжело сел на диване, уперся локтями о колени и обхватил голову руками:– Сколько можно орать?! Аня, иди спать! Завтра поговорим... Мам, пусть она ночует здесь сегодня. Дайте мне отдохнуть.

Свекровь, изображая вселенскую скорбь, подсела к нему и нежно поцеловала в висок:– Конечно, сынок. Ты прав. Завтра решим, что делать с этой мамашей.

Мария Сергеевна зло зыркнула на меня. Жилка на её лбу вздулась и пульсировала, словно готовясь вырваться наружу, щёки пошли багровыми пятнами. Я оборвала свою истерику. Хватит. Ещё не хватало, чтобы её с давлением увезли в больницу, а виноватой снова сделали меня.

Переступив порог своей спальни, я замерла в дверях, прислушиваясь к тишине. Игорь больше не ложился. Они с матерью ушли на кухню, плотно прикрыв за собой дверь. За ней явно обсуждали мою участь, и ничего хорошего там не звучало. Нужно было срочно думать, как действовать дальше.

Деньги, которые я тайком взяла у Игоря в прошлый раз, ещё жгли карман. Но если я сбегу сейчас, они найдут меня, и кто знает, чем закончится эта охота. Нет, нужно быть хитрее. Мне предстояло залечь на дно, стать невидимой тенью, не раздражать грозную свекровь и игнорировать горе-мужа. Пусть таскается с кем хочет. Моя главная задача изменилась: скопить средства и найти хорошего адвоката. В этом мире безопасность женщины и её детей обеспечивает не мужчина, как оказалось, а наличие денег.

В ту ночь сон бежал от меня. Мысли лихорадочно метались, перебирая способы заработка. Клиентов на мои тортики было немного – я ведь старалась быть прежде всего хорошей женой и мамой, забыв про соцсети, а совмещать всё это невероятно тяжело. Единственным спасением виделась работа по найму. Всю ночь я листала сотни объявлений, рассылала десятки резюме, моля небеса о быстром отклике.

Голова горела огнем, мысли были возбуждены до предела, и эта идея казалась гениальной. Маленькая искра надежды вспыхнула в груди, пара гормонов радости просочилась в кровь. Но утро принесло очередной сюрприз. Вернее, новый виток жестокого «загона» от свекрови.

Едва лишь часовая стрелка коснулась отметки семи, как дверь спальни с грохотом распахнулась. В комнату ворвалась хозяйка дома – моя свекровь. Её лицо, помятое и припухшее от бессонной ночи, хранило следы злости и решительности. Небрежно скрученные на затылке волосы напоминали бесформенный кудель.

– Значит так, дорогая моя невестка! – её голос прозвучал нордическим холодом, пробирая до костей. Она остановилась посреди комнаты, вперив в меня немигающий взгляд. – Я больше не намерена тебя кормить и терпеть твою неблагодарность и хамство. С этого дня ты тоже будешь работать!

Не дожидаясь продолжения язвительной тирады, я тихо ответила: – Я с вами согласна. Всю ночь я занималась этим вопросом. Разослала резюме по кафе и ресторанам. Ищу себе работу.

Её громкий, раскатистый смех заставил стайку птиц, сидевших на ветвях за окном, упорхнуть прочь.

– Нет, дорогуша, ты не поняла, – она погрозила мне толстым пальцем, увенчанным длинным розовым ногтем. – Работать ты будешь здесь! Дома. Нанимаю тебя горничной и поварихой. А плата за твой труд – крыша над головой и право воспитывать своих детей.

Я отказывалась верить своим ушам.

– Вы серьёзно? Но ведь я и так время от времени убираюсь и готовлю...

Свекровь усмехнулась, перебивая:

– Вот именно: время от времени. Теперь это станет твоей прямой обязанностью. Я уже написала Светлане об увольнении. За порядком во всём доме теперь следишь ты. Кухня полностью на тебе. Зачем платить чужим людям, когда под боком есть такая сильная и умная невестка?

– Вы... вы будете мне платить? – непонимающе переспросила я. – Нет, конечно же, я ведь тебе сказала, дурёха! – ещё одна едкая усмешка обожгла моё лицо. – Вместо денег я дарую тебе возможность жить здесь и видеться с детьми. Если понадобятся личные вещи – ищи общий язык со своим пока ещё мужем. Твой рабочий день начался прямо сейчас. На завтрак приготовь для семьи блинчики и кашу с ягодами, как любит Игорь.