Елена Юлова Девять жизней

Хелена проводила его ошалевшим взглядом, открыла рот, вдохнула, подумала секунду, закрыла и только потом вспомнила, что, собственно, у неё был разговор к напарнику.

Кот нехотя отлепился от стенки и угрюмо посмотрел на напарницу.

– Ты мне ничего не должна. Это я тебе за три жизни задолжал, хоть так рассчитаюсь.

– Я тебя не просила! – вскипела Рэйн.

– Ты давно из лазарета вышла? А следующий раз я могу не успеть!

Говоря по совести, Хелена рассчитывала основательно поругаться с Максом, ибо, как недавно выдала Винь, оставлять последнее слово за парнем суть грех перед лицом Амирана и вообще супротив женской природы. Нет уж, демона ему лысого, лучше отморозить палец назло батьке, но от навязчивой благотворительности отказаться решительно и для этого даже позаимствовать у Марамара особенно эффектные идиомы стародворфьего!

Беда в том, что обстановка не располагала совершенно.

Механики затеяли совершенно непонятную игру, противную слуху и сердцу. Рэйн бы поняла, если бы они сражались во что-то серьёзное, навроде популярной в военных верхах баккары, где надо хорошо подумать и прикинуть шанс, ну или дулись бы в банального подкидного, который не давит на уши и не отвлекает занятых людей от важных дел.

Но, во-первых, игроки постоянно перекидывались словечками, каждое из которых по отдельности было понятно и обычно, но в сумме они превращались в какую-то чудовищную тарабарщину: раз, пас, здесь раз, каски к бою, без лапы, два в гору. Отвлекало это жутко. А кроме того, сам ход игры внушал глубокие сомнения в умственном здоровье участников. Сперва они долго и нудно мусолили полученные карты, перекладывая их в одному Рарогу понятном порядке, при этом языки неустанно вертелись. Потом столь же неторопливо перебрасывались короткими словами, называя это контрактом. И вот, наконец, произведя неясные манипуляции, вроде бы собирались разворачивать баталию, но к полному и окончательному недоумению случайных зрителей бросали карты на стол и записывали результат, высосанный, надо полагать, из пальца.

Оставалось лишь взирать на это безобразие круглыми глазами и чувствовать, как мозги медленно, но верно превращаются в промасленную ветошь.

– Сперва посмотри карты соседа, свои всегда успеешь.

– Дети хлопали в ладоши, папа в козыря попал.

– Охал дядя, на чужие взятки глядя!

– Это как же, вашу мать, извиняюсь, понимать? Нет хода – не вистуй!

– Главное – прокукарекать, а там хоть не рассветай.

– Пфф, не можешь посадить играющего, сажай вистующего. Или, выражаясь интеллигентно, сделал гадость – на сердце радость.

– У вас пять и у нас пять, это ничья, так ведь?

– Амнистёр в гору – бальзам на раны, хе-хе.

– Кто сдавал? Он сдавал?

– Сперва отбирай своё, потом добирай остальное, – это Марамар, воздев наставительный палец, поучал самого молодого из механиков. Откровенно сказать, о его молодости было известно исключительно на слух, потому как определить возраст дворфа было, мягко выражаясь, затруднительно. Они, похоже, рождались сразу квадратными, с нечёсаными бородами и лицами, на которых было написано "дам по морде".

Этот юнец, Аламар, был брательником Торосара, и держатель таберны всем и каждому по большому секрету рассказывал, что пристроил племяша по великому блату. Это был, понятно, высокохудожественный свист: просквозить на базу к Котам нельзя было ни за талеры, ни по знакомству.

Словно бы ниоткуда на столе возникла заткнутая надкушенным огурцом полуведёрная бутыль какой-то непонятной мути, и игра пошла ещё веселее:

– За своими в прикуп не ходят, хе-хе.

– Нет бубей, хоть пальцем бей!

– Вот топор занёс палач, а народ кричит…

– Цыть, здесь вообще-то дама!

– Какая ещё, ить-выть-растудыть, дама?! Тут четвёртый валет!

– Класс игрока определяет гора.

– Ничего, и у маленькой пули есть своя цель в жизни.

Хела ещё не успела собрать в кучу разбежавшиеся от такого сюрреализма глаза, как в мастерскую снизошло чудо в лице невесть каким образом объявившегося на базе генерала Меридия со свитой. Зайди к ним сейчас сам Амиран под ручку с Рарогом – вряд ли девушка удивилась бы больше. Подобные визиты обычно готовились неделями и сопровождались всенепременной беготнёй, паникой и выдраиванием каждого закоулка территории до состояния стерильности. Последний раз сам командующий рыцарей почтил Котов своим визитом задолго до того, как Рэйн взяли в отряд, но до сих пор по кошатнику гуляли байки о том, как несчастные дворфы свои мастерские драили с шампунем. Для пущей бредовости видения генерал заявился не один и даже не только в сопровождении адъютантов и прочей привычной свиты, а ещё и с нежно нелюбимым бойцами всех войск командующим гражданскими силами Сарджентом. Тот застыл в дверях, перегородив необъятным пузом все пути к отступлению, и с презрительной миной осматривался по сторонам.