Елена Шемелина Ртуть в огне. Том 2. Миттельшпиль

Глава 26. Георгий. Работа.

Домой ехать совершенно не хотелось. Жена больше не подпускала его к себе, он все понимал и не настаивал на своем. Инге стало лучше, но это ничего не меняло - она не могла сейчас быть с ним рядом. Предприняв рискованный маневр, Победин лишь потом осознал, что ушел от лобового столкновения в последний момент, совершенно не думая. Столкнувшись в больнице с матерью Инги, о приезде которой ему сообщили почти одновременно Нина и Мельников, Георгий думал о том же, о чем тогда, на свадьбе сына – узнает она его или нет. Лидия Селезнева видела его всего пару раз и мельком, но мало ли, человеческая память порой делает удивительные вещи. Но, похоже, все-таки не узнала – прошло много лет, он изменился. Георгий всегда гадал, что же будет, если она его узнает - расскажет дочери о том, что произошло много лет назад или для начала объяснится с ним. Что самое интересное, Инга унаследовала от той, другой, невероятный талант попадать в различные неприятности, в этом он уже успел убедиться. Может быть, Инга сейчас живет вовсе не своей жизнью, а той, которую должна была прожить та, другая? Болезнь Инги нарушила его планы, в *****ск они должны были лететь вместе. Это был сюрприз для нее. Там у них было бы достаточно времени, чтобы разобраться со всеми недоразумениями в их отношениях. Алексей, конечно, будет недоволен. С другой стороны, Надежда Осипова всегда сопровождала начальника в командировках, даже номера в гостиницах у них всегда были рядом, Нине и Алексею это было прекрасно известно.

Только въехав в ворота поселка, он понял, почему, не раздумывая, приехал сюда – именно здесь все говорило о ней, об Инге. Постояв несколько минут в холле, глядя на холодный камин, Георгий поднялся наверх, в их спальне он смог спокойно уснуть впервые за последние трое суток.

В час ночи Победин выехал в аэропорт – теперь, когда его несколько недель не будет в Москве, что очень кстати, он отвлечется от всего этого – работа была верным способом привести мысли в порядок.

***

*****ск.

Это был далеко не первый его «серийник». Не раз и не два Победину далекие от юриспруденции люди задавали один и тот же вопрос о том, что он чувствует, защищая таких людей. Он каждый раз отвечал просто – то же, что и любой другой человек, выполняющий свою работу. На самом деле он давно не чувствовал абсолютно ничего. В таких делах от адвоката уже зависело немного. Тем не менее, работу полагалось выполнять добросовестно: дотошно изучать тома уголовного дела, настаивать на проведении дополнительных экспертиз, ходатайствовать о привлечении специалистов… Некоторые адвокаты пролистывали экспертизы, изучая лишь выводы, но только не он – Победин обладал достаточными знаниями, чтобы понять, о чем идет речь и при надобности поставить под сомнение тот или иной вывод. Работа предстояла обширная, такой еще не было – более двухсот томов собранных в одно дел.

Когда ввели подзащитного, Победин убедился, что впечатление, которое он составил о нем, просматривая короткую видеозапись задержания, правильное – этот был одним из тех, кто попадается лишь по случайности. Cлучайностью для Бокова стала генетическая экспертиза, что с недавних пор стала успешно применяться. Максим Боков смотрел на адвоката спокойно и с легкой улыбкой – таким он был и в обычной жизни, судя по многочисленным фотографиям, разве что взгляд иногда становился внимательным и холодным, что, учитывая его прежний род занятий, было совсем неудивительным. Главным было то, что этот «серийник» обладал тем, что отличает представителей этой редкой и опасной породы – необычайно развитым интеллектом. Многие считали таких, как Боков, чудовищами, но Победин был совсем другого мнения – для них это было лишь игрой, развлечением, которые не мешали вести обычную жизнь, причем, вопреки устоявшемуся мнению, ничто человеческое многим «серийникам» было не чуждо. У игры были определенные правила, которые обычно называли «почерком», но при этом не исключалась и импровизация, причин для которой было множество, а поводов – еще больше. Но был и другой вариант. Победин делал свою работу, а Боков – свою, просто в отличие от адвоката последний стал получать удовольствие и вышел из-под контроля.

- Георгий Анатольевич, - сказал низким приятным голосом Боков. – Добро пожаловать.

Глядя на Бокова с трудом можно было предположить, что этот человек получил только среднее образование и большую часть жизни занимался далеко не интеллектуальной деятельностью: в последнее время частенько перегонял машины, да и не брезговал другим физическим трудом, например, копкой могил на местном кладбище. Руки у Бокова были интересные – прекрасной формы, с длинными пальцами, но при этом жилистые и сильные, как и он сам.

- Благодарю, Максим Викторович. – Ответил Победин. – Значит, «царица доказательств»?

- А почему нет? – Усмехнулся Боков. - Тут одного ежедневно подзаряжали, да и массаж делали – не сознавался, крепкий орешек. Если бы не экспертиза, я бы тут не сидел. Искали бы, как ветер на дороге. Вы, кстати, кого предпочитаете? «Немок», наверное?

- Угадали. – Сказал Победин. – А вы «японок»?

- В точку. – Боков чуть склонил голову, разглядывая адвоката. – Вот в шестьдесят выйду по амнистии, посмотрим кто кого?

- Вызов принят. Насколько мне известно, вы не участвовали в следственных действиях по роду прежней службы?

- Только в качестве наблюдателя, остальное никогда не входило в мою компетенцию. Поэтому следствие мы предоставим профессионалам, - Боков снова усмехнулся, - а мне придется поторговаться. Понимаете, о чем речь?

- Понимаю. – Кивнул Победин. – Не все и сразу. Сроки давности, Максим Викторович?

Боков посмотрел на потолок так, будто ожидал увидеть над головой небо, затем вновь обратил взгляд на адвоката:

- Они тоже это понимают, как и то, что мне тут спешить некуда. Интервью дам парочку-троечку. Вот увидите, сейчас пресса набежит. Пришлют ко мне какую-нибудь журналистку молоденькую, вдруг я откровенничать начну. А там можно потихоньку «вспоминать» начинать. А вы-то что думаете? – внезапно спросил Боков.

- Кто-то упивается первым глотком, кого-то интересует сам процесс, а вы предпочитаете последний глоток, Максим Викторович. Испытывая жажду, вы пьете до дна.

- Это становится интересным, Георгий Анатольевич. И что же, по-вашему, провоцирует меня на последний глоток? Жажда убийства?

- Убийство – необходимость, хотя большинство, конечно, будет считать иначе. – Сказал Победин, спокойно глядя Бокову в глаза. – Один из самых лучших напитков - власть? Ведь только вам решать, кому из них жить, а кому нет?

Боков широко улыбнулся – это был скрытый оскал, долгие годы вводивший в заблуждение окружающих, взгляд его остался холодным:

- Надеюсь, вы не будете мешать им строить догадки?

- Адвокатскую тайну я не нарушал еще ни разу. – Отрезал Победин.

***

В небольшой, обитой древесиной комнате явно собиралась гроза. К старым проблемам добавлялись новые. Пара было много, но никто не разомлел – баловство начнется после, пока же это было экстренное совещание в неформальной обстановке.

- Еще и Победина этого принесло на нашу голову. – Сказал поджарый молодой мужчина, который явно был здесь не последней фигурой. – Наших ему мало адвокатов, столичную штучку захотел. К чему бы это? Может поговорить с ним по-тихому?

Сидевший в углу низкорослый пожилой человек негромко кашлянул. С высказываниями он не торопился.

- Вадимыч, - спросил молодой, - неужели ты и про него что-то знаешь такое, чего не знаем мы?

- Знаю лишь то, что если вы с ним «поговорите», то завтра здесь никого не останется, в том числе и меня. Жорку Победина я давно знаю, за речкой познакомились. То, что Победин здесь, это не его решение и не Бокова – если я ошибусь, можете меня смело со счетов списывать.

- За какой речкой? – не понял молодой.

- Не важно. – Ответил ему Вадимыч и молодой почему-то не удивился подобной непочтительности. – Боков явно хочет шумихи, время тянуть, да и славу, опять же, они все любят. Только тут с Побединым он просчитался – этот прессе ничего лишнего не скажет, калач тертый. Если и поговорит с каким-нибудь журналистом, то только в конце, да и тогда без подробностей. А вот другая сторона не упустит шанс покрасоваться и показать собственную значимость.

- Что есть, то есть, - вкрадчивым тоном сказал третий – крепко сбитый мужчина, явно недавно справивший пятидесятилетний юбилей. – Мы хотели послушать, о чем они там толковать станут, только вот незадача – не удалось. Видеозапись, правда, есть. Спокойно так говорили.

- Как не удалось? – удивился молодой. – Ничего не записалось?

- Почему же? Записалось. Как наши потом определили – первый концерт Чайковского. Затем мне позвонили сверху и предупредили, чтобы конфиденциальность бесед больше не нарушалась. Значит, Боковым заинтересовались там. – Он сделал паузу, во время которой ему пришло в голову и то, что о «серийнике» там знали гораздо раньше, но такие вещи вслух говорить не стоило. - А потом я получаю еще один звонок – Боков должен видеться с прессой, как вам такое?

- Бардак. – Подал голос четвертый. – Только вот у нас проблема теперь – тот, другой. Строчит жалобы во все концы – дескать, признания из него выбивали. Здоровье загубили. Чего с ним-то?

- За жалобы я с тебя потом спрошу. Тут нужно эффектно обставить. Освободить из-под стражи в зале суда, компенсацию – это ты из своего кармана обеспечишь, принести публичные извинения. Тех, кто выбивал отправить подальше. А там посмотрим. – Жестким тоном произнес молодой. - Странно, что меня не предупредили обо всем этом, за это с вас всех тоже причитается.

Его прервал стук в дверь, поморщившись, он крикнул:

- Входи уже. Чего тебе?

Охранник молча протянул ему телефон.

- Слушаю. – Сказал он недовольным тоном и тут же вскочил и вытянулся, словно перед вышестоящим начальством. Обернутое вокруг бедер полотенце упало на пол, но никто не обратил на это внимания. – Есть, не чинить препятствий.

Никто не стал задавать лишних вопросов, потому что в противном случае присутствующие здесь никогда бы не заняли тех должностей, которые занимали сейчас.

***

Он вышел от Бокова и просто пошел вперед по улице. В кармане раздался сигнал передатчика – Победин ответил.

- Понаделал ты шороху, бача. – Услышал он знакомый голос. – Сейчас тебя наши заберут. Занимательный у вас разговор получился.

Через минуту, садясь в машину с федеральным номером, Георгий сделал два звонка: один Мельникову, один – жене. Алексей старался каждую свободную минуту провести с Ингой – вот и прекрасно. Сейчас он думал о том, что Ингу необходимо на время отпустить, так будет лучше для всех. Нина права, ему нужна женщина, которая будет вести себя так, как положено, и при этом приносить удовольствие, а не проблемы. Настало время для других фигур, проходная пешка подождет.

Глава 27. Инга. Путь к выздоровлению.

Инга поправлялась медленно. Попытавшись встать, она поняла, почему остается здесь – ходить было тяжело, тело сковывала слабость. Алексей теперь появлялся у нее каждый день, поддерживал, как мог, и ничем не выдавал своих чувств, за что Инга была ему благодарна. Появившийся аппетит она сочла добрым знаком, да и питание было такое, какое она предпочитала до болезни: овощи, фрукты, нежирное мясо, йогурты. Все остальное ей запретили.

Пару раз звонила Аська. Их отношения с Дмитрием только крепли, расставаться они не собирались. Узнав о болезни подруги, она хотела приехать к ней в больницу, но Инга отговорила ее – она не хотела, чтобы Анастасия видела, как ей приходится останавливаться, сделав несколько шагов и, стиснув зубы, отдыхать, прежде чем пройти еще немного.

Георгий не писал и не звонил. Она не знала, что он ежедневно справлялся у Мельникова о ее самочувствии. Инга вспомнила, что он стал с ней холоден после проявленной ей инициативы – того вечера, когда они последний раз были вместе. Видимо, ему она нравилась лишь в качестве покорной жертвы, добычи и никак иначе. Что же, бегать за ним она не станет, как и рассуждать обо всем этом до тех пор, пока он не вернется в Москву, а она не придет в себя. Между ними обязательно состоится разговор, после которого станет ясно, в каком направлении двигаться дальше.

Через пару дней Инга не выдержала и позвонила Людмиле Беловой, которая сообщила интересную новость – во главе бюро временно встал Леонид Панков.

- Я теперь, представь себе, «Людмилочка». Требовал, чтобы я его пустила в кабинет Георгия Анатольевича. Я сказала, что шеф никаких распоряжений насчет своего кабинета не оставлял и рекомендовала за доступом обратиться к нему лично, тогда отстал. – Смеялась в трубку Белова. – А ты как?

- Гораздо лучше. – Уверенно ответила Инга. – Глебу от меня привет и его друзьям тоже.

Ответный привет от Глеба пришел через сутки. На видео сначала было окруженное журналистами здание, потом навстречу камерам вышел Победин собственной персоной и был тут же окружен толпой, со всех сторон к нему тянулись микрофоны. Вопросы были самые разные, но адвокат так ничего и не сказал. Сопровождаемый охраной, он спокойно сел в машину и отбыл. Комментарий Глеба был кратким: «Изъял и переслал вам. Удалите после просмотра».

Услышав фамилию «Боков», Инга поняла сразу, куда и зачем уехал Георгий. Сведения уже начали потихоньку просачиваться в прессу – шила в мешке не утаишь, но статьи были малоинформативными – в основном в них содержались эмоции. Сначала она хотела написать Георгию, но потом раздумала – скорее всего, отвлекать его сейчас не следует.

Глава 28. Алексей. Тайное и явное.

Алексей приехал домой поздно и тут же вывел на прогулку сразу двоих собак. К счастью, народа на улицах почти не было. Черный, крупный Вест и рыжий, мощный Дэн смотрелись внешне довольно внушительно, другое дело, что характер у обоих был спокойный и не злобный. Он пошел в парк – туда, где они впервые встретились с Ингой. После того, как Мельников все-таки определил, чем она больна, Алексей, прочитав скудную информацию в интернете, понял, почему Юрий Степанович был так осторожен в прогнозах. Инга шла на поправку очень медленно, в глазах жены он часто видел страх потерять его – нет, она не просила его остаться подольше, вела себя независимо и ни на что не жаловалась, но, несомненно, думала, что их отношения подвергаются испытанию. Для него же испытанием была жизнь вдали от нее, причем дело было вовсе не в физической близости – это, как раз, для Алексея не было проблемой, потому что секс был той вещью, которую можно легко найти, физическую измену он никогда таковой не считал. Другое дело, что Инга никогда не должна была об этом узнать, потому что жена – это святое.

Он так и не понял, почему полюбил ее настолько сильно, впрочем, наверное, никогда не поймет. Когда она входила в комнату, словно в темноте зажигали свет, но не яркий, а мягкий и приглушенный: пламя свечи, которое может успокаивать или устроить пожар - в этом он уже не раз убеждался. Мать, подав ему ужин, хотела уйти, но он тихо попросил:

- Мам, посиди со мной, пожалуйста.

Она улыбнулась и села напротив него, в глазах любовь, мудрость и печаль, понимание и боль; всего не выразить словами, таков взгляд матери.

- Лидия приехала, знаешь? – спросила Нина Аркадьевна.

- Да, я видел тещу вчера. Лидия Матвеевна всерьез говорит о том, чтобы Инга ехала к ней, там есть хорошая клиника, здешней медицине она не очень-то доверяет. Я против, прямо так и сказал. А она сказала, что если дочери будет хуже, никому не поздоровится.

- Видел бы ты, как она приехала сюда. Хотя я ее не виню – Инга ей про грипп написала, а потом несколько дней не выходила на связь. Она позвонила матери, когда та уже сидела в аэропорту. До этого я считала, что делами дочери она не очень интересуется, но ошибалась. Как я поняла, она все время уговаривала Ингу переехать к ней, отсюда и конфликты между ними.

- Да, после нашей свадьбы она с ней долго общалась натянуто, считала, что Инга поступила опрометчиво и мы долго не проживем. Узнал случайно, ну почти случайно – Инга как-то забыла выйти из мессенджера. Она вообще считает, что дочери не мешало бы переехать в Германию и найти себе там мужа. Спокойные люди, спокойная страна. Видимо, она приехала убедить в этом Ингу.

- Посмотрим. – Нина Аркадьевна говорила по-прежнему спокойно и уверенно. – Нормальная мать всегда тяжело переживает серьезную болезнь своего ребенка, как и долгую разлуку с ним. Я думаю пригласить ее завтра к нам, что скажешь?

- Приглашай, но без меня. Я, конечно, сдержался, даже извинился, но не думаю, что наше общение принесет какую-то пользу.

- Да, сын, тебе надо остыть. – Рассмеялась мать. – Может, минералки со льдом?

- Не откажусь. Только Ингу я забрать не позволю.

- Я поговорю с Лидией, все обойдется. – Нина Аркадьевна уже подавала ему запотевший стакан. – А ты, если не хочешь потерять жену, уделяй ей больше времени. Ну и будь осторожен с кое-чем другим, понятно?

- От тебя ничего не скроешь, мама. – Вздохнул Алексей.

- Инга пользуется другими духами. – Сказала Нина Аркадьевна и вышла из кухни.

Алексей был готов биться о заклад, что от его одежды всегда исходил запах только его собственного парфюма.

Глава 29. Старая квартира.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.