Елена Михайлюк Пути Эбиткрии

2 глава

Уже две недели Катт наблюдал за чужой жизнью из своего окна. Оттуда открывался прекрасный вид на центральную площадь, и обрывки многочисленных разговоров, долетавшие снизу, помогали составить хоть какую-то картину мира, в котором ему теперь предстояло существовать. Несколько дней он просидел в архиве, полным старых манускриптов, пытаясь найти ответ на вопрос, что же тогда произошло. Но. Все источники были сраканские, и точных ответов не давали. Из путаных хроник Катт понял лишь одно: на поле перед абинейским поселением разразилась катастрофа колоссального масштаба. Чудовищный по своей силе взрыв и последовавшая за ним взрывная волна кругом выкосили все абинейские и эринейские поселения, вплоть до крупнейших городов и столиц обоих государств. Все, кто не успел спрятаться в горах или в дымном поле - что практически невозможно - погибли, так как это было великое сражение, к которому готовились оба непокорных врага. Именно поэтому, не осталось ни тех, ни других. При этом сраканы ни словом не обмолвились о судьбе уцелевших. Они вообще не упоминали, что кто-то выжил. Это было самой большой загадкой, которую эрин хотел оставить на потом. Но с чего начать он не знал. С каждым днем он все больше и больше погружался в отчаяние, которое все-таки взяло верх над бесстрашным воином. Все чаще его посещали мысли, что можно мирно жить в этом городе, раз никого, из тех, кого он знал, больше не осталось. Больше того, не осталось не только знакомых эринов, не осталось ни идеалов, в которые он верил, ни целей, которые ставили перед ним высшие сахи. Постепенно грозный сард превращался в бесцельное, апатичное существо, которое лишь ело, бездумно смотрело по сторонам и изредка совершало короткие прогулки по окрестностям. Единственное, от чего он так и не смог отказаться, — это изнурительные ежедневные тренировки. Воинская дисциплина въелась в его кровь еще в те далекие времена, когда Эринея считалась непобедимой.

Через две недели он уже пришел в ту свою привычную форму, когда мог дать отпор самому сильному воину сраканов, если такие у них имелись. Каждое утро он до синевы гладко выбривал череп и подбородок, чтобы его завоеванный кровью и потом ирокез из восьми амфириевых шариков гордо выделялся на кости. Мужчина облачался в одежды из легких, приятных телу материалов — неизменно однотонные, свободно спадающие и ничуть не стесняющие движений. На столе его всегда ждал сытный, калорийный завтрак, дававший энергию на весь день. О нем заботились как о дорогом госте, или же не менее дорогом пленнике. Сраканские девушки, при встрече на улице, томно вздыхали по смуглому, двухметровому красавцу эринов, и опускали смущённый взгляд. Высокий лоб, чуть раскосые крупные глаза, цвета свежевспаханной земли, в которых намертво застыло полное отсутствие эмоций, прямой нос, тонкие губы, и чуть широковатые скулы, прямо источали силу. На фоне бледных, низкорослых и светлоглазых сраканов, чьи лица несли на себе печать мирной, умиротворенной жизни, эрин казался невероятной экзотикой. В нем чувствовалась тайна его рода, его особенная печальВозможно, женщины Сагея сами всё это выдумывали, но смотрели на него неизменно — взглядом хищника, почуявшего редкую добычу. Сам Катт, даже не представлял, что он смог каким-то образом растревожить женскую половину Сагея. Все взгляды, которые он ловил на себе, эрин относил к простому страху перед чем-то необычным. Изменять мнение о себе он не хотел, так как все больше склонялся к мысли о тщетности своего существования в данный отрезок времени. Даже разговоры с Киранвасом, с которым успел в какой-то мере сдружиться, его не интересовали. Он просто жил жизнью, напоминавшей хранение овоща, у которого нет ничего. И, кажется, он и прожил бы дальше так, но в небольшом городишке, куда волею судьбы принесли его сраканы, началась ярмарка.

Это случилось неожиданно. День, поначалу ничем не отличавшийся от предыдущих, вдруг перевернул всё.

Очередным утром, завершив привычные рутинные процедуры, эрин выглянул в окно на призывные крики зазывал. Какое-то время его взор бесцельно блуждал по бурлящей площади, пока внезапно не застыл. Катт уставился немигающими глазами в одну точку. Он физически не мог отвести взгляда от стоявшей в толпе девушки в плаще с глубоким капюшоном.

Сард, привыкший замечать особенности поведения, сразу заметил, что она была совсем другая, непохожая на остальных. Наиболее бросавшееся в глаза отличие крылось в том, как она реагировала на происходящее. Обычных сраканов бродячее представление почти не занимало - их больше занимала крупная ярмарка, где были разложены всевозможные товары, привезенные, по словам Киранваса, с самого края Эбиткрии. Но, незнакомка смотрела именно на простую постановку уличного театра. Её перламутрово-зеленые глаза — по крайней мере, именно этот редкий оттенок мелькнул, когда она мимолетно повернулась к его окну, — почти не моргали, словно она боялась упустить хоть малейшую деталь.

Дешевый уличный балаган разыгрывал историю Эбиткрии до Великого Взрыва. Показывал жизнь Эринов и Абинов, без участия сраканов, и, конечно же, такая жизнь, судя по показанному в театре, была ужасна. Сами же сраканы подавались как благородные герои, которые изо всех сил пытались спасти и вывезти местное население в безопасные земли, но попросту не успели. Напыщенное военное действо то и дело прерывалось выходом актеров в серых костюмах «спасителей». Заученные, топорные движения, деланно-измученные гримасы «бедных выживших», густо замазанные желтой краской лица эринов и нелепые зеленые парики на головах абинов — всё это выглядело настолько жалко, что порой вызывало лишь горький смех.

Театр показывал этот спектакль на протяжении недели, и, даже Катт знал все детали. Он знал, что сейчас сделает главный герой, куда покатиться его голова, (сраканы очень преуспели в мастерстве иллюзий) и как его друг из племени сраканов не успеет излечить его с помощью магии абинов. То, что в то время ни Эрины, ни Абины не умели воскрешать мертвых с отрезанной головой, не волновало уличных лицедеев. Кого вообще заботят исторические мелочи и разбросанные по полю части тел, если в итоге победили сраканы?

Девушка все смотрела и, смотрела, не отводя глаз, а он все смотрел на незнакомку, также боясь отвести глаза, как будто, если он перестанет смотреть на нее, она исчезнет. На мгновение она отвела взгляд, встретилась глазами с Каттом, и тут же снова обратила их к сцене. Но эрин чувствовал, что она заметила все в нем: его отчужденность к этому миру и заинтересованность в ней. Образ потихоньку складывался в голове. Внимательность эринов подбрасывала новые и новые детали, которые ухватила память.

За тот короткий отрезок встречи, когда их взгляды встретились, Катт успел заметить многое. Девушка не была классической красавицей, но её глаза, напоминавшие оттенком перламутровый изумрудный закат на Студане, смотрели четко и ясно, излучая скрытую, невиданную силу. Немного загорелое лицо шестнадцатилетней девчонки странным образом сочетало в себе юную свежесть и глубокую, не по годам зрелость, а пухлые губы резко выделялись на фоне точеных скул. Но, что более поразило Катта, она была абсолютно не похожа на сраканских девушек. Ни у одной представительницы победившей стороны не могло быть глаз такого фантастического цвета, да и структура лиц у местных женщин была иной, более квадратной формой. И главная, ошеломляющая деталь: сраканки никогда не могли похвастаться кожей со светлым оттенком благородного загара. Изначально голубоглазые, блондинистые сраканки славились своей белой кожей. В древности самые красивые из них, чьи тела напоминали полированную слоновую кость, нередко украшали гаремы знатных абинских магов. Даже сейчас после пробуждения, просматривая известные журналы сраканов, Катт заметил, что сраканки также белокожи, как и много лет назад. Их кожа, по какой-то странной причине не принимала пигментацию от Эвесиса. Они покрывались странными ожогами, если долго находились под его светом, неприкрытые ничем, что было довольно болезненно. Сейчас с развитием медицины, как слышал Катт от Киранваса, сраканы научились делать какую-то мазь из желез животных, которая защищает кожу от болезненных лучей, но тело сраканов все равно остается бледным.

Многие эрины и абины ходили с красивым бронзовым загаром, чем безмерно гордились. Особенно эрины. Военная жизнь очень часто заставляла жить в поле, где Эвесис, особенно в свои самые жаркие дни, нещадно поливал лучами, и тех, кто не успел спрятаться в прохладе лесов, ожидала не только томительная жара, но и загар, доказывающий их преданность воина. Именно поэтому эрина так поразила эта девушка.

Он отшатнулся от окна и сел на кровать, не в силах унять дрожь, когда девушка, сливаясь с народом, медленно ушла по направлению к горам. Эрин провожал её стройную фигуру долгим взглядом, пока серый плащ окончательно не растворился в разноцветном море толпы.

Уронив голову на руки, он обдумывал увиденное. Неужели где-то остались вымершие народы? Сейчас ему было абсолютно плевать, кем окажется незнакомка — представительницей родного племени или потомком извечного врага. Сард хотел лишь одного: узнать, кто она. Перед глазами пробегали образы, и на некоторое время он потерял связь с реальностью. На какое-то время эрин полностью потерял связь с реальностью, перестав воспринимать долетавшие с улицы звуки.

Женщин эринов он видел также редко, как и женщин абинов. Он отчаянно пытался вспомнить, как выглядели женщины обеих сторон в его эпохе. Впрочем, эринок он за всю жизнь видел от силы дважды и толком не запомнил черт прекрасного пола своего племени. С абинками дело обстоило еще сложнее: их фигуры и лица надежно прятала магия плотных одеяний — пока воин врага не падал мертвым на поле боя, невозможно было разобрать, мужчина перед тобой или женщина.

Тщательно, по крупицам анализируя форму разреза глаз, овал лица и линию губ незнакомки, Катт всё равно не находил ответа. Несмотря на смуглую кожу, она не подходила под описание ни одной из чистокровных рас. Возможно какой-то гибрид, какой-то смешанный тип Но ни абинов, ни эринов давно уже нет в этом мире, и даже если когда-нибудь и были смешение рас, то сейчас она все же была бы больше похожа на сраканку.

Внезапно мысли его прервало затишье на улице. На небосвод величественно взошел Студан, как всегда, залив окрестности бледно-зеленым неоновым светом, который причудливо сливался с синевой горизонта. Только теперь он понял, что на площади все разошлись, а театр давно перестал играть свою пьесу. Перед взором все еще стояло лицо, в накинутом капюшоне, скрывавшем полностью волосы, шею, лоб. Неясное чувство беспокойства витало в его разуме. Он понимал только одно: он должен найти девушку и узнать, кто она, и откуда. Великий воин времен эринов, наконец, очнулся от своей долгой отрешенности от этого мира. Он чувствовал себя, он чувствовал загадку, он чувствовал, что это может представлять опасность, но в то же время он чувствовал, что он, наконец, проснулся от долгого камисна. Искорка поставленной цели уже вспыхнула, теперь осталось лишь разжечь ее сильнее.

В эту ночь он уснул на удивление быстро. Катт спал чутким сном эринов, улавливая каждый шорох, каждую падающую каплю росы и ровное дыхание в соседней комнате, но всё-таки это был настоящий, глубокий отдых. Мрачные видения, полные тревоги и безысходности, на сей раз обошли его стороной — а ведь именно они в последние дни подталкивали его к радикальным мерам, которые он пока не решался предпринять. Он знал, что должен многое разузнать и понять. Множество вопросов, которые он все время отодвигал на потом, внезапно сделались абсолютными, необходимыми, чтобы жить, и чтобы решить: для чего он теперь будет жить, когда не осталось никого из тех, кого он когда-то знал. Ночь, освещаемая миллионами звезд, бесцеремонно вторглась к нему в комнату и заставила на время забыть все то, что он решил перед наступлением оной. Ночь охватила весь маленький, отдаленный городок сраканов, лежавший на стыке, когда-то самых мощных империй этого мира. Этот городок, казавшийся таким простым и понятным многим, скрывал в себе множество секретов и неразгаданных тайн. Но пока темнота заставила забыть все обиды, все дела, которые так долго откладывались, все потрясения этого дня. Сагей спал мирным сном, иногда, как будто вздрагивая под ночной ветерок, но тут же успокаиваясь, боясь разбудить своих жителей. Тишина окутала даже домашних питомцев сагейцев, так, что ни один сиган не поднял крик и не разбудил своих хозяев. Мгла царствовала кругом. Но как только показалось, что ничто не нарушит это мирное посапывание, как чья-то легкая тень скользнула мимо особо рьяного сигана, ненароком тронув его перья. Тотчас, раздался крик, и затрепетали крылья, разбудив не только своих хозяев, но и ближайших охранников. Птицы метались, теряя перья и в панике стуча клювами в деревянные ворота, пока всполошившиеся охранники пытались призвать к порядку невидимого нарушителя. Тень тут же скрылась в переулке, забежала за большую кадку с цветами, и... внезапно растворилась в воздухе, словно не было ничего.

Если бы кто-то видел недавний бой в горах, то он бы сказал, что эта тень очень похожа на ту черную дымку, которая расползлась на камнях от грозного удара противника. Можно было принять её за обычный ночной туман, но неистовый крик сиганов, поднятых на ноги по всей улице, доказывал обратное: простое облако пара не способно так сильно напугать этих бдительных стражей. Прирученные относительно недавно, птицы еще помнили запахи смертельной опасности, некогда подстерегавшей их предков в диких землях.

Этот шум никак не отразился на Катте, так как был довольно далеко от его пристанища. Возможно, ночной инцидент так и остался бы для него незамеченным, но утром, едва Студан скрылся за горизонтом, а Эвесис уже поднимался с противоположного обрыва земли, окрашивая окрестности нежным рассветным светом, воин эринов проснулся. Он интуитивно понял: пока он беспечно отдыхал, поддавшись целительному сну, в городе произошло нечто из ряда вон выходящее.

Наскоро умывшись, приведя в порядок нехитрую одежду, он спустился по винтовой лестнице на городскую площадь и отправился в сторону архива. Еле уловимые нарушения пристойной жизни сраканов, заметные только опытному глазу, предстали перед взором Катта. Где-то была сломана ветка, неспокойным крылом сигана, где-то чуть поцарапаны их когтями хозяйские ворота. Что могло так напугать этих отважных птиц, которые нападают без предупреждения, даже на врага, с которым трудно справиться, этого эрин пока не мог понять.

Нахлынувшее еще вчера беспокойство при виде таинственной незнакомки только усилилось. Желание найти ее все сильнее разрывало сознание, но с чего начать, он пока не знал. Он шел в архив, потому что именно туда вел след встревоженных сиганов. Что искал кто-то неведомый в этом спокойном городе, он пока не знал, но пьянящая тайна звала его, тянула и манила.

Сагей был небольшим поселением, насчитывавшим около трех тысяч жителей. Для дотошного офицера, привыкшего в свое время распутывать сложнейшие ходы абинов и выстраивать четкую аналитику по их маневрам, проверить всех местных девушек моложе двадцати пяти лет не составляло особого труда. Конечно, сейчас рядом с ним не было его соратников, с которыми расследование пошло бы быстрее, но эрин, дослужившийся до высокого звания сарда, никогда не имел привычки перекладывать важные задачи на чужие плечи.. След неизвестного внезапно обрывался у стены здания архива, и Катт решил начать поиски девушки отсюда. Это был небольшой домик, с круглой крышей, внутри которого было три комнаты, и подвал, с особо старыми документами, в который не допускались посторонние. В архиве было тихо и пусто. Сард осмотрелся: ничего не говорило о том, что неизвестный, пытавшийся пробудить почти весь город, был здесь. Катт решил еще раз осмотреть все здание, после того, как просмотрит необходимые записи. Умение расставлять приоритеты при выполнении заданий было необходимым условием получения рангов сарда.

В комнате, которая была доступна всем жителям в этом городке, уже сидело пять человек, за которыми пристально следил архивариус. Смотрителем архива оказался престарелый сракан со строгим, пронизывающим взглядом ярко-голубых глаз. Под этим взором даже самые отчаянные местные буяны мгновенно притихали, проникаясь уважением к обители спокойствия.

Посетители архива, ничем не отличались от самых обычных сраканов, кроме одного, но с этим немолодым эрином, Катт уже встречался. Это был именно эрин, еще один успешно восстановленный после камисна. Катт кивнул головой в его сторону, приветствуя, но не забывая при этом почтительно опустить глаза. Вейн, как звали этого эрина, в те далекие времена, стоял намного выше по рангу, а начальство учили уважать еще с самых первых слов, которые произносил эрин. Веин лишь мельком кинул взгляд на Катта, и тут же снова спрятал свои глаза в толстом фолианте. Катт подошел в полке с регистрационными данными жителей Сагея, сел за наиболее дальний от старого эрина стол, достал специально приготовленную записную книжку и погрузился в анкетные данные сракан, и всех остальных, кто жил в этом городке. Письменность сраканов почти не изменилось за несколько сот лет, кроме нескольких десятков новых, или же замененных слов, поэтому Катт без труда изучал списки. За стенами архива бесчинствовал Эвесис, раздавая палящие лучи направо и налево и мешая слишком ярким светом городским работникам и фермерам, которые жили рядом с городом и считались полноценными жителями Сагея. В архиве же было прохладно и спокойно, как будто жизнь здесь остановилась, и ничто не мешало предаваться сладостному миру тишины. Катт сидел, уткнувшись в записи архива, и небольшой блокнот его постепенно наполнялся записями девушек, подходившими по возрасту. Кто, где, откуда, скрупулёзно записывал он своим небольшим пером все эти данные. Вейн несколько раз обращал взор в сторону Катта, но тут же опять углублялся в древние записи. Воин эринов иногда замечал на себе этот взгляд, но не придавал значения ему: вполне нормально наблюдать за человеком, который был в той же ситуации.