Елена К. Нормально.

Глава четвёртая. Как Пушкин всёустроил

Утро на даче пахло мокрой травой и дымом — кто-то в соседнем саду жег старую листву, и ветер приносил этот запах, густой, осенний, хотя до осени было ещё далеко. Марина проснулась от того, что Пушкин сидел у неё на груди и смотрел ей прямо в лицо. Не моргая. Так, будто ждал, когда она наконец-то поймёт что-то важное.

— Ты чего? — хрипло спросила Марина, щурясь от солнца, которое пробивалось сквозь занавеску в косых пыльных лучах.

Пушкин не ответил. Он просто моргнул — медленно, с достоинством — и спрыгнул. А потом, не оглядываясь, пошёл к двери, как будто давал понять: «Вставай. У нас дела».

На веранде сестра уже пила чай и улыбалась.

— Ну вот, — сказала она, — теперь ты официально принята в клуб ранних пташек. Даже раньше меня.

Марина села, натянула свитер, взяла чашку. Чай был горячий, с мёдом и какой-то пряной травой, которую сестра собирала сама.

— Знаешь, — сказала Марина, — я тут думала… про то, что ты вчера говорила. Про то, чтобы замечать. Я ведь столько всего не замечала. Даже когда смотрела прямо на это.

Сестра кивнула, будто не удивилась.

— Это нормально. Когда много дел, глаза привыкают видеть только список. «Купить, забрать, успеть». А остальное — фон.

— А как научиться видеть не фон?

— Не учиться. Просто иногда останавливаться. Хотя бы на минуту. И спрашивать себя: «А что сейчас?» Не «что дальше», а «что сейчас».

Марина хотела что-то ответить, но не успела. Пушкин, который до этого важно ходил по веранде, вдруг резко метнулся к Марининой сумке, стоявшей у стены. Он сунул туда нос, потом лапу, потом вытащил что-то и потащил прочь — не как хулиган, а как человек, который точно знает, что делает.

— Эй! — Марина вскочила. — Пушкин, отдай!

Но кот уже скрылся за дверью, унося в зубах… её телефон.

— Да он что, с ума сошёл? — Марина бросилась за ним.

Сестра рассмеялась:

— Похоже, он решил, что тебе пора отдохнуть от новостей.

Телефон Пушкин утащил не далеко — он оставил его у крыльца, рядом с горшком с геранью, и сел рядом, будто охранял.

— Вот ты хитрец, — сказала Марина и присела рядом с ним. — Ну ладно. Пусть полежит.

И вдруг поняла, что впервые за долгое время ей не хочется тут же схватить телефон и проверить сообщения. Просто не хочется. Хочется посидеть тут, на ступеньках, рядом с котом, который смотрит на неё так, будто знает про неё всё — и всё равно сидит рядом.

— Странный он, — сказала Марина.

— Он не странный, — ответила сестра, выходя следом. — Он просто живёт. Без плана. И если что-то ему не нравится — убирает. Вот телефон убрал. Считай, это его способ сказать: «Побудь здесь».

Марина улыбнулась. И в этой улыбке было что-то новое — не грустное, не виноватое, а просто спокойное.

Они пошли в огород. Сестра хотела собрать последние ранние огурцы, а Марина — просто идти рядом и смотреть, как солнце ложится на грядки, как дрожат листья от ветра, как где-то далеко лает собака, а рядом шуршит трава.

В теплице было жарко, пахло землёй и зелёными стеблями. Сестра наклонилась, начала срезать огурцы, а Марина стояла и смотрела на свои помидоры — те самые, «Бычье сердце», которые она привезла в стаканчиках. Они уже немного подросли, листья стали темнее, крепче.

— Смотри, — сказала сестра, не поднимая головы, — а ведь прижились. Боялись, а прижились.

Марина кивнула. Ей хотелось что-то сказать, но слова не находились. Вместо этого она просто присела на корточки рядом с кустами, потрогала листья — они были шершавые, прохладные.

Потом она вспомнила про открытку с морем. Достала её из кармана, развернула. Море на ней было всё таким же ярко-синим, неправдоподобным, как в детстве.

— Знаешь, — тихо сказала она, — я хочу поехать туда. Туда, где мы были с мамой и тобой. Хочу снова увидеть то море. Не на открытке, а настоящее.

Сестра выпрямилась, посмотрела на неё.

— Так поехали.

— Но у меня работа, школа, собрание…

— Собрание ты уже пропустила, — мягко напомнила сестра. — А остальное… можно сдвинуть. Или не ехать надолго. На выходные. Просто чтобы постоять у воды и послушать, как волны шумят.

Марина помолчала. В голове привычно зашумел список «а вдруг», «а если», «а кто…». Но где-то внутри, тише этого шума, звучало другое: «Хочу».

— Я боюсь, — вдруг призналась она. — Боюсь, что, если начну что-то менять, всё развалится.

— А если не начнёшь — развалится само, — спокойно сказала сестра. — Просто медленнее. И ты будешь думать, что всё нормально, пока не поймёшь, что ничего не чувствуешь. Ни плохого, ни хорошего. Просто «нормально».

Марина вздохнула. И вдруг вспомнила слова Гали, той женщины у фонтана: «Время — это то, что ты берёшь».

Она посмотрела на сестру, потом на помидоры, потом на Пушкина, который сидел у входа в теплицу и вылизывал лапу, будто ничего особенного не происходило.

— Ладно, — сказала Марина. — Давай я попробую. Не всё сразу. Но начну. С маленького. С поездки. На выходные.

Сестра улыбнулась:

— Вот и правильно. Маленькое — оно тоже настоящее.

Они вышли из теплицы, сели на ступеньки. Пушкин тут же запрыгнул Марине на колени и устроился, как будто, так и было задумано.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.