Елена Деза Неупокоенная

Глава 18

В главном зале особняка наступила гнетущая тишина. Она была не просто тишиной, а чем-то живым, дышащим. Приглушённые вздохи, шорохи и шёпот сливались в единый мотив, который медленно, но верно захватывал всех присутствующих.

Сладковато-пряный дым благовоний мягко стелился, а затем поднимался к потолку. Он проникал в людей, действуя одновременно успокаивающе и одурманивающе.

— Закройте глаза, — голос Ведамира прокатился прокатился по залу, обволакивая, как тот самый дым. — Не сопротивляйтесь! Сопротивление — это страх. А страх — разрыв с Родом.

Кто-то рядом с Маей тихо прошептал:

— Я чувствую...уже чувствую...

— Ты чувствуешь присутствие, ты чувствуешь защиту и силу.— мягко, но резко сказал Ведамир. — И тебя тоже чувствуют.— он закатил глаза и поднял руки к потолку.

По залу пробежал тихий вздох, и многие подняли руки.

Майя тоже закрыла глаза и прислушалась к себе: «Раз — запах. Два — головокружение. Три — лёгкая эйфория. Что-то подмешано?» — мелькнуло у неё.

— Вдох... — произнёс «проводник силы» со сцены почти шёпотом, но его слышали все. — Представьте корни, — продолжил он. — Они уходят глубоко в землю. Там ваша память. Там — ваши предки! Они ждут!

— Я вижу...— дрожащий голос женщины справа от Майи привлёк внимание. — Там свет...

— Этот свет — сила, возьми её, впусти в себя — не громко сказал Ведамир, уже рядом с женщиной спустившись со сцены. — Ты видишь свой род! Он огромен! Они все за тобой! Они здесь, чтобы помочь тебе!

— Да, я вижу, вижу...Они улыбаются.

Майя услышала шаги позади себя медленные и тяжёлые, почувствовав как он остановился возле неё.

— У нас сегодня новые лица, — произнёс он.

Повисла пауза, а затем мужчина положил руку на плечо девушки, внутри у неё всё сжалось ещё сильнее, и она узнала эти прикосновения, несомненно, она испытывала это ощущение ранее.

— Встань! — приказал Ведамир и сжал плечо.

Майя открыла глаза и увидела, как люди были в каком-то трансе, покачивались из стороны в сторону, а также взад и вперёд, шептали под нос себе что-то, кто-то улыбался, та женщина справа начала рыдать и тянуть руки к кому-то невидимому.

Майя поднялась.

— Скажи нам, — голос Ведамира стал мягче, почти интимным, — зачем ты пришла? Только не лги! Здесь запах гнили выдаст твою ложь.

Девушка пыталась не выдать своё волнение, как можно спокойнее повернула голову в сторону Ведамира и посмотрела ему в глаза. «Он привык, что ему подчиняются, но я не эти овцы заблудшие, я знаю, для чего здесь, но пока поиграю по его правилам», — подумала она.

— Моя бабушка... — Майя сделала паузу, будто вспоминая. — Она была из «знающих». Люди к ней шли. Она лечила... руками и словами.

— Какими словами? — перебил Ведамир.

— Такими, которые нельзя повторять просто так, бабушка так говорила мне. — спокойно ответила Майя.

В зале кто-то одобрительно пробормотал:

— Верно говорит...

А Ведамир наклонил голову.

— Продолжай!

— Она говорила, что сила — это не дар. Это долг, но... — голос её дрогнул, — она умерла и не успела меня всему научить.

— И ты решила, что мы тебе поможем? — в голосе появилась едва заметная насмешка.

— Я почувствовала зов, — сказала Майя, глядя прямо ему в глаза. — Если это не он — скажите сейчас, и я уйду. — Девушка смотрела в упор, ожидая, сработает ли провокация.

Но Ведамир молча и долго смотрел на неё, слишком долго, а потом продолжил:

— Как звали бабку?

На долю секунды возникла пустота в голове у Майи, а затем судорожная мысль: «Правду сказать или придумывать на ходу?»

— Злата.

— Где жила? — продолжал допрос «слуга предков».

— В деревне... Боровички.

Какая-то женщина в зале прошептала: «Есть такая...»

Ведамир убрал руку с плеча девушки и сделал шаг назад, оглядев:

— Корни не обманешь, — наконец произнёс он. — Садись, дитя долга, — добавил он.

Ведамир продолжил взывать к предкам, покидая Майю. После ритуала люди выходили из зала медленно, с трудом дыша, как рыба на берегу. Майя старалась идти ровно, но пол «плыл» под ногами.

— Ты хорошо держалась, — раздался женский голос рядом.

Майя повернулась к женщине и улыбнулась. «Какая у неё хорошая осанка, как у балерины, и такое спокойное лицо, а она вообще выходила на контакт с предками? Я вроде не видела её в зале. Все как очумевшие, а она свеженькая, как роза в саду», — думала Майя.

— Меня зовут Аглая, — женщина протянула руку, и Майя пожала её. Рука оказалась мягкой и тёплой. — Не всех встречают с таким радушием, — добавила Аглая, продолжая внимательно разглядывать Майю. — Ты совсем не испугалась его взгляда!

— Испугалась, — честно ответила Майя.

— Но не показала, — Аглая улыбнулась обнажая ровные белоснежные зубы.

Аглая вновь коснулась руки Майи и спросила:

— Ты чувствуешь?

— Что?

— Нас.

Майя немного замялась, не зная, как ответить и к чему ведёт эта «балерина», вышедшая на пенсию.

— Голова раскалывается, — Майя отмахнулась от руки женщины и, схватившись за голову, сморщилась от боли.

— Голова пройдет! — Майя даже не заметила, как Ведамир подошел к ним, улыбаясь и заигрывая. — Я уверен, такие, как ты, не должны теряться в толпе. Мне хочется позвать тебя в «Семью». Аглая, такое чувство, что к нам попал необработанный алмаз.

— Согласна. — подтвердила Аглая. Ты не против, если я тебе позвоню, когда будем собираться узким кругом? Там узнаем друг друга лучше?

— А у вас есть мой номер? — удивилась Майя.

— Конечно, ты же оставляла его при заявке на сайте.

— А... Точно! — неловко улыбнулась Майя и попрощалась с «балериной» и с «главным по предкам».

Но стоило Майе отойти, лицо Ведамира изменилось, и он подозвал охранника в сером костюме.

— Слав, — коротко бросил он охраннику. — На эту девку собери досье! Кто, что, чем дышит, родственники, как обычно, короче!

— Уже начали, — ответил тот.

— Думаешь, засланная? — спросила Аглая

— Думаю, умная, — холодно сказал Ведамир. — А это хуже...

Воздух снаружи здания казался слишком чистым, Майя глубоко вдохнула и тут же закашлялась.

— Всё-таки они переборщили с благовониями, — пробормотала она и отправилась прочь от особняка.

Майя шла по обочине, а в голове мелькал образ Ведамира и его слова, и она не заметила, как с ней поравнялась белая «Нива», стекло опустилось с противным скрипом.

— Добрый вечер, гражданка Милявская. Прогуливаетесь? — Антонов высунулся из окна, стараясь придать голосу максимально будничный, почти скучающий тон.

Девушка вздрогнула так сильно, что едва не выронила сумочку. Она резко обернулась в сторону голоса, прижав ладонь к пышной груди, тяжело дыша. В свете тусклого уличного фонаря её лицо казалось совсем бледным.

— Товарищ майор...— выдохнула она, пытаясь успокоить сердце. — Вы меня до инфаркта доведёте. Зачем так пугать?

— Профессия такая, — Антонов прищурился, жестом приглашая её подойти ближе к машине. — Ну, рассказывай, как там «сила предков»? Не слишком придавила?

Майя замялась, оглядываясь по сторонам, а затем, словно решившись, подошла вплотную к двери машины.

— У меня есть новости. Леша... Ну, Булатов Алексей, он принёс мне дневник матери Лены, там Лена тоже писала. Я прочитала его и вышла на них, и поняла, что должна попасть внутрь.

Лицо Антонова мгновенно потемнело.

— Дневник? Почему не сообщили? Я Булатову голову оторву! Вы что, в детективов решили поиграть? Это не игрушки, гражданка Милявская.

— Я хотела узнать больше! — вспыхнула она в ответ. — Меня пригласили в «семью». Главный из них лично выделил меня.

— В какую «семью»? — не сразу понял майор.

— Ну, в «узкий круг» избранных, — пояснила девушка.

Антонов хотел было снова начать ругаться, но осекся. «Узкий круг» — это был шанс, о котором он и мечтать не мог. Лишние уши внутри этой конторы сейчас были на вес золота. Он посмотрел на неё — взбудораженную, искреннюю, с растрёпанными волосами, и этот ещё упрямый взгляд.

— Ладно, — буркнул он и вдруг поймал себя на мысли, что рассматривает её не как свидетеля, а как женщину. Ему казалось, что глаза Майи заблестели по-особенному. — Что узнаешь интересное, сообщай и фиксируй на диктофон хоть в телефоне, договорились, что будешь на связи?

Внутри Антонова что-то шевельнулось — странное облегчение от того, что она не стала частью этой безумной толпы. Она была живой, такой настоящей, и неожиданно для самого себя улыбнулся, но тут же почувствовал укол стыда.

Ему за сорок, за плечами тяжёлый развод, половина дома и ненормированная работа. Перед глазами на миг всплыла картина: бывшая жена заталкивает чемоданы в багажник авто, а затем маленький сын машет рукой из окна уезжающей машины, увозимый в другой город, в другую жизнь.

«Куда тебя несёт, Антонов?» — мысленно осадил он себя. — «Ей двадцать два, она тебе в дочери почти годится».

— Береги себя, — тихо добавил он, закрывая окно.

«Нива» тронулась, оставив Майю одну на пустой обочине. Антонов оглянулся на её удаляющийся силуэт, чувствуя, как внутри привычный холод профессионального цинизма начинает таять, уступая место чему-то давно забытому.

Глава 19

Вместо того чтобы пойти домой и попытаться уснуть, Майя поймала машину. Расположившись на заднем сидении синего старого «Рено Логана», она упёрлась лбом в стекло двери, смотря, как редкие огни фонарей сменяли мрачными силуэтами деревьев. Она попросила водителя высадить её у ворот кладбища.

Никогда раньше она не была здесь так поздно. Тишина стояла загробная, а когда вдалеке раздался крик девушки, а затем смех парней, Майю словно ударило током от неожиданности. «Как здесь жутко всё-таки, кресты и памятники в сумраке выглядят иначе, ещё более трагичными и печальными», — думала девушка.

Она шла по центральной аллее, сворачивая к 4 сектору. Под ногами начал хрустеть гравий, и каждый звук казался ей неестественно громким.

«Что я делаю? — думала она, обхватив себя руками. — Я что, хочу вызвать видение по заказу? Это же бред — прийти к покойнику, чтобы спросить о жене, которая неизвестно куда делась...»

На 4-м участке среди крестов и памятников Майя быстро увидела свежий холмик на могиле Лены, и сердце снова предательски сжалось. Ком подкатил к горлу, но девушка стиснула зубы. «Не время плакать! Мне надо попытаться задать вопросы!» — настраивала она сама себя.

Она встала между могилой Лены и её отца, Геннадия. «Ну и как это сделать? Закрыть глаза, что ли? Сосредоточиться? Или что?» — мысли судорожно сменяли друг друга.

Вдруг поднялся резкий ледяной ветер, который начал путать тёмные волосы девушки и хлестать ими по лицу, она пыталась как будто увернуться от этого ветра и, резко обернувшись, вздрогнула: в паре метров от неё стоял человек, как он подошёл, она не услышала.

На нём был грязный рабочий комбинезон, в руке — старая лопата. Густые, чуть волнистые тёмные волосы были растрёпаны, а на лице играла странная, кривая ухмылка. «Кто он? Могильщик? В такой час?» — удивилась Майя.

— Чтобы звать, не надо много знать, — внезапно произнёс он спокойным хриплым голосом, не дожидаясь вопросов. — Просто представь его живым, словно он рядом, как будто вы сидите за одним столом и пьёте чай. Ты же видела его раньше? Вот и вспомни.

Майя замерла, глядя на него во все глаза. «Откуда он знает, зачем я здесь?»

— Вы...— начала она, но мужчина перебил её.

— Водку принесла?

— Нет, — растерянно ответила она.

— И молодец, — таинственный незнакомец снова усмехнулся. — Задрали эти псевдооккультисты. Нанесут харчей, зальют всё водкой да вином, а мне потом убирай, крыс гоняй. Ходят тут, силы ищут, но сила-то не в бухле или харчах, она в ином.

— А вы кто? Уборщик? — Майя сделала шаг к нему.

— Просто хозяин, — ответил он, и в его глазах блеснул странный огонёк.

Ветер снова дунул с новой силой, бросив в лицо Майе горсть песка и земли. Она зажмурилась, прикрывая глаза ладонью, а когда через несколько секунд открыла их — на дорожке никого не было. Тишина снова стала абсолютной.

Майя повернулась к памятнику, закрыла глаза и представила: старый торшер с бахромой, заставила себя ощутить запах дерева и увидеть Геннадия, сидящим в своём любимом кресле-качалке.

И ощущение пространства изменилось. Сумрак кладбища исчез. Она оказалась в небольшом деревянном доме. В углу уютно светил торшер, отбрасывая мягкие тени на бревенчатые стены. В кресле сидел Геннадий — он выглядел старше, чем на фотографии на памятнике, и очень усталым.

— Скажи, что ты знаешь о пропаже своей жены, дядя Гена? — тихо спросила Майя.

Мужчина поднял на неё тяжёлый взгляд. В его глазах не было ни злости, ни радости, только бесконечная печаль.

—Она отвернулась от нас, Майя. Хотела жить правильно, но те люди... Они нашли в её душе слабость и заполнили её ложью. Перед уходом она отдала им квартиру, доставшуюся ей от матери. Не хоромы, но она подписала всё до последнего метра. В день ухода она просила нас не искать её. Сказала, что знает истину, а мои сомнения делают меня чужим. Предрекала, что наш мир скоро погибнет из-за технологий. Что выживут лишь избранные, которые создадут новый мир с настоящими богами. А наш бог будет забыт.

Он замолчал, и тени в комнате стали гуще, а затем продолжил.

— Я видел её здесь, она как будто рядом, но не рядом на самом деле. Она обгоревшая во мгле, ходит, хочет найти дорогу, но не видит её, и меня она не видит, а я её вижу. Она ищет дорогу к свету, но никогда не находит. У меня тоже света нет, но я и не ищу его. Я просто жду. Я жду, но не света, я жду, когда фальшивая истина развеется пеплом по ветру.

Внезапно по крыше деревянного дома забарабанил дождь. Звук становился всё громче, превращаясь в рёв. Видение начало рассыпаться.

Майя открыла глаза. Она также стояла между могил, только под проливным дождём. Капли дождя мгновенно промочили её. Она рванула с места и побежала по аллее к выходу из кладбища, спотыкаясь и задыхаясь.

«Наташа отдала квартиру... Она обгоревшая во мгле...» — эти слова стучали в висках громче, чем капли дождя.

Глава 20

День выдался солнечным, но не жарким. В парке Заозёрского звучали голоса, детский смех и птичьи трели. Иногда раздавался весёлый лай собаки, которая резвилась на лужайке у главной аллеи. Хозяин крикнул: «Молодец, хороший мальчик!» — и бросил псу палку. Тот радостно залаял и бросился за летящей «добычей».

В такой прекрасный день здесь было очень людно. Парк был не очень ухоженный, даже немного «дикий», но пользовался большой популярностью. Семьи гуляли, дети играли и бегали наперегонки, некоторые уплетали эскимо, которое продавалось у входа в парк. Взрослые тоже были не против такого лакомства в летний день.

Были здесь и Майя с майором Антоновым. Они сидели на скамейке в тени, отбрасываемой высокими липами, ветви которых слегка раскачивались от лёгкого ветра, создавая на земле хоровод теней от листвы и света, пробивающегося сквозь неё. Антонов взглянул на Майю, улыбнулся и взял девушку за руку. Майя посмотрела на руку, затем на майора, и тоже улыбнулась. «Как тут хорошо» — сказал Александр, переводя взгляд с девушки на солнечную аллею, простиравшуюся перед ними.

— Как тут хорошо, — услышал ответ от девушки майор, и, слегка удивлённо посмотрел на неё. На её лице уже не было улыбки. Оно застыло, не выражая эмоций, как у человека, потерявшего связь с реальностью.

Александр Сергеевич оглянулся и увидел, что парк опустел. Не было видно людей, секунду назад гуляющих здесь, проходящих мимо них с Маей, не было слышно смеха и голосов, даже щебетания птиц больше не было.

Неожиданно начало темнеть, хотя времени было не больше трёх часов дня. Стемнело буквально за несколько секунд, затем в небе появилась яркая вспышка, разорвавшая сгущающуюся тьму, и сразу же раздался оглушительный грохот. Антонов вздрогнул и посмотрел на небо: оно было окутано чёрными густыми тучами, сквозь которых было не пробиться ни одному лучику солнца. Стена дождя рухнула с тёмных туч на землю, заливая всё вокруг...

Майя выдернула руку, которую сжимал Антонов, и в последний момент он почувствовал, насколько холодной была её рука — как у трупа. Он повернулся к девушке...

Её лицо было бледно-синим, по прежнему ничего не выражающим. Вдруг из её правой ноздри потёк ручеёк густой тёмной крови. Она стекала по лицу возле рта и капала с подбородка на белое платье. Вскоре кровь потекла из другой ноздри девушки, а затем и с уголков рта, и все эти ручейки объединились в единый «водопад», сливающийся с подбородка. Теперь всё платье девушки было в тёмно-красной густой жиже. Кровь уже текла из ушей и с уголков глаз, которых не было видно: вместо них были тёмные, извергающие кровавые потоки, дыры.

— Саша, — едва разборчиво произнесла Майя, которая теперь была больше похожа на какого-то монстра, — Саша, — снова повторила она, её голос стал более низким, похожим на мужской, — Саша, — уже грубым мужским голосом произнесла Майя в третий раз...

«Саша!» — громко позвал Мартынов, тряся за плечо спящего в кресле Антонова. Майор широко открыл глаза и повернулся. Теперь вместо парка было его собственное рабочее место, а вместо Майи рядом стоял Андрей.

— А разве можно дрыхнуть на службе? — спросил, слегка улыбнувшись, Мартынов, и, не дожидаясь ответа, продолжил — Наше ходатайство по поводу банковской ячейки одобрено. Можем изымать содержимое.

— Мне можно! — произнёс Антонов, медленно поднимаясь с кресла. — Тогда не будем медлить, поехали в банк, зови Чернова.

В машине по пути в банк Антонов молчал, погруженный в мысли о странном сне. Обычно он не придавал значения сновидениям, считая их плодом воображения, но этот сон никак не выходил из головы. Он не решался говорить о нём с сослуживцами. Они бы только посмеялись: «Ну ты даёшь, Александр Сергеевич! Отдыхай больше!» Но что, если это не просто сон?..

Антонов прогнал эту мысль в тот момент, когда машина резко затормозила. Они уже подъехали к банку «Гарант» в центре посёлка. Нужно было сделать дело. Майор вышел из машины и направился ко входу в здание, не дожидаясь, пока выйдут остальные. Последние дни были не самыми простыми для его «команды». Нужно было выяснить, что означают те самые цифры - пять, четыре, восемь. Это действительно могло быть что угодно...

Но Чернов вспомнил, что три года назад по делу "обнала" фигурировали цифры, и как раз отдел получил бумаги со списками банковских ячеек, в которых фигурировали подобные комбинации цифр. Заозёрский — не слишком большой. Ребята выяснили, что такой номер мог подходить только для банковской ячейки в банке «Гарант», более того, оплата этой ячейки производилась риэлторской фирмой «Партнёры», одним из учредителей которой оказался... Грызлов! Пользователем же этой ячейки был некий .А.М. Матвеев, оказавшийся подставным лицом. Изучение её содержимого могло помочь выйти на Грызлова, который так бесследно исчез. К счастью, не возникло проблем с одобрением судом ходатайства, отправленного Антоновым, о вскрытии ячейки номер пятьсот сорок восемь.

Менеджер банка, бледный молодой человек в идеально отутюженном костюме, нервно проверял документы.

— Господа, процедура требует присутствие двух сотрудников банка и фиксации на видео. Пожалуйста пройдите за мной.

Бронированная дверь в депозитарий с грохотом открылась. Узкий коридор, а затем ряды стальных ящиков встретили вошедших. Атмосфера начала давить на Антонова, хотя он уже не раз проходил эту процедуру.

Менеджер вставил один ключ, Антонов — второй (мастер-ключ), и через пару мгновений ящик под номером 548 выдвинулся. Внутри не было золота или пачек денег с драгоценностями, лишь пара серебристых карт памяти microSD в пластиковом футляре и два сложенных листка бумаги.

— И всё? — разочарованно выдохнул Чернов, а Антонов взял листки, и, развернув их, увидел длинные цифровые последовательности. Часть их напоминала банковские счета, а часть — координаты. В низу одного листа стояла странная пометка от руки: «Усадьба — северный сектор, дом 3».

— Я думаю, это не просто цифры, — тихо сказал Мартынов, — Мне напоминает внутреннюю систему маркировки.

— Если Грызлов хранил это отдельно, то, значит, здесь есть что-то важное. Возможно, это именно то, что они искали в его квартире.

— Чую, появилась работа у нашего технического отдела, — с усмешкой подметил Мартынов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.