Елена Деза Неупокоенная

Глава 1

Июньское утро дышало обманчивой прохладой. Туман, густой и белый, как парное молоко, лениво переползал через озерную гладь, цепляясь за стебли высокой прибрежной травы. В этом безмолвии, нарушаемом лишь плеском рыбы и далеким пересвистом птиц, двое мужчин пробирались к берегу озера, окруженного густыми зарослями.

– Саша, тут линь в камышах стоит. Вчера ведро вытащили, – сказал Игорь, крепкий мужчина в старой штормовке, подхватив тяжелый чехол с удочками. – Хорошо, что дорогу подсыпали. На машине почти к самой воде подъехать можно, а не то что в прошлом году – по колено в грязи.

Саша, высокий и крепкий, шагал впереди, раздвигая влажные ветки. – Тропинка есть, но туман такой густой, что берега не видно.

Они вышли на открытый пологий берег, где трава была невысокой и образовывала естественную площадку. Но вместо тихой заводи их взглядам открылась картина, от которой кровь застыла в жилах.

В центре примятой, вырванной с корнем травы, лежала девушка. Ее поза была неестественной, изломанной – так не ложатся отдыхать, так падают после долгой, отчаянной борьбы. Золотисто-каштановые волосы, невероятно кудрявые и длинные, перемешались с грязью и прибрежной осокой, но все ровно ярко блестели в первых лучах солнца. Голубой летний сарафан был безжалостно изорван, обнажая худобу и острые, исцарапанные в кровь коленки.

Саша остановился и, не веря своим глазам, произнёс: «Игорь, посмотри на землю!»

Берег вокруг тела напоминал поле боя. В мягкой озерной почве и прибрежной грязи отчетливо виднелись следы женских ступней – она пыталась бежать, скользила, снова вставала. А рядом с ними тянулись странные широкие полосы, будто кто-то специально волок тяжелую тряпку или подметал землю, стараясь скрыть другие, более тяжелые следы.

Через сорок минут тишину озера разорвал рев мотора. По грунтовой дороге, подпрыгивая на ухабах, ехал оперативный УАЗ и иномарка. Из машины сразу вышли четверо сотрудников, и каждый тут же занял свое место в этой зловещем месте.

Майор Антонов – старший группы. Высокий мужчина с тяжелым взглядом человека, видевшего много смертей. Он не спешил к телу. Сначала он остановился у самого въезда на поляну, внимательно изучая следы протекторов, оставленные его собственной машиной и чьей-то еще, проезжавшей здесь ранее.

Левицкий – эксперт-криминалист. Пожилой мужчина в роговых очках с тяжелым чемоданом. Он сразу облачился в бахилы и стерильный халат. Его задачей было само тело и биологические следы. Он двигался осторожно, чтобы не повредить то немногое, что не успел уничтожить убийца.

Лейтенант Чернов – оперативник. Молодой, поджарый. Он моментально начал разматывать оградительную ленту, отделяя место преступления от остального берега. Его взгляд рыскал по кустам в поисках брошенных улик или орудия преступления.

Сержант Сомов – водитель. Сначала остался у машины, но затем взял на себя «оцепление».

– Не подходить! – рявкнул Антонов, когда Игорь открыл рот, чтобы что-то сказать. – Чернов, снимите у них первые показания. Осмотрите обувь, зарисуйте протектор.

Левицкий тем временем опустился на колени у тела. – Майор, гляди сюда! Сарафан порван рывком. На шее – следы. А песок и грязь… Видишь эти «потертости»? Кто-то явно заметал следы, но оставил ее отпечатки нетронутыми.

Антонов остановился у края примятой травы, достал сигарету и посмотрел на озеро, прищурившись. – Она долго здесь сражалась, – произнес он, осматривая место. – Трава в радиусе трёх метров вырвана с корнем. Ближайшая деревня в паре километров отсюда. Звук над водой разносится очень хорошо.

Он посмотрел на рыбаков, которых Чернов не подпускал к месту происшествия. – Ну, знатоки рыбных мест! Что скажете? Видели чужую машину? Или, может, слышали громкий всплеск воды?

– Да какой там, товарищ майор! – голос Игоря дрожал. – Мы только что прибыли. Вокруг стояла полная тишина, только этот проклятый туман…

Левицкий осторожно приподнял золотистую прядь волос девушки и замер. – Майор, взгляни сюда, под волосами…

Антонов склонился над телом. В утреннем свете, пробивающемся сквозь туман, под волосами жертвы отчетливо виднелись вплетенные в кудри лепестки белых лилий. Антонов тяжело выдохнул и убрал зажигалку в карман, затем встал, взял планшет с бланком и подошел к рыбакам.

Напряжение в воздухе не спадало. Майор увидел, как дрожат руки Саши, пытающегося достать из внутреннего кармана потертый паспорт.

– Значит так, записываю. Александр Петрович Воронов, 1978 года рождения, – Антонов диктовал сам себе, сверяясь с паспортом. – И Игорь Сергеевич Назаров, 1982 года. Оба проживают в поселке «Заозерный», верно? Это же три километра отсюда через лес.

– Так точно, товарищ майор, – выдохнул Саша, растирая запястья. – Мы тропку знаем, она сухая, по верху холма идем. Мы там всегда ходим, чтобы на автобус не тратиться. Машины-то нет, на своих двоих.

– Работаете где? – спросил Антонов, не отрываясь от писанины.

– На мебельной фабрике в цеху сборки, – ответил Игорь. – Мы сегодня в смену к восьми должны были, думали – часок посидим с удочками, на жареху поймаем… А тут… Мы же сразу сообщили, как увидели, не трогали ничего, клянусь!

Антонов кивнул Чернову. Тот начал методично осматривать обувь мужчин – обычные резиновые сапоги, все в хвое и лесной подстилке. Это подтверждало их слова про лесную тропу.

– Хорошо. Теперь самое важное. Когда подходили к озеру, видели кого-нибудь? Велосипедиста, лодку на воде, может быть, костер вдали? Любую мелочь?!

– Да туман же – хоть глаз выколи, – нахмурился Саша.

– Распишитесь здесь и здесь, – майор протянул планшет мужчинам. – о том, что вы свидетели, а не подозреваемые. Но из поселка – ни ногой! Если что вспомните – сразу в отдел! Поняли?

– Поняли, товарищ майор. Мы можем идти? – Игорь с надеждой посмотрел на тропинку.

– Идите. И снасти свои заберите, – Антонов кивнул на чехлы. – В следующий раз на платник идите, спокойнее будет.

Левицкий заканчивал упаковывать улики, а солнце уже начинало припекать, высушивая утреннюю росу на камышах. Майор Александр Антонов смотрел вслед уходящим рыбакам, которые так и не смогли сообщить ничего полезного кроме того, что туман был «хоть глаз выколи».

Глава 2

Июнь в Заозёрном – это время густого, липкого зноя, запаха сосновой смолы и тополиного пуха, который забивается в щели старых деревянных рам. Посёлок, зажатый между глухими лесами и большой водой, живёт в своём особенном ритме, где шум станков мебельной фабрики переплетается с криками чаек, долетающих со стороны озера.

Заозёрный – посёлок городского типа с населением около 12,5 тысяч человек. Он находится в низине, поэтому туманы здесь задерживаются дольше обычного. Они стекают с холмов и мягко окутывают серые пятиэтажки молочной пеленой.

В трех километрах к северу находится Зеркальное озеро. Путь к нему лежит через «просеку мертвецов» – дорогу, окруженную вековыми соснами, чьи кроны почти полностью перекрыли небо. Именно там, на восточном берегу, среди камышей и коряг, была найдена девушка в разорванном голубом сарафане. Это событие вмиг отравило июньскую безмятежность.

Обычно жизнь посёлка вращается вокруг двух гигантов. Первый – мебельная фабрика «Кедр». Огромные цеха на окраине, от которых постоянно пахнет свежими опилками. И считается, что половина мужчин поселка работает там, а их одежда всегда покрыта тонким слоем древесной пыли. Второй – сырный завод «Заозёрские сыры». Старое кирпичное здание еще советской постройки. По утрам от него исходит тяжелый, кисловатый запах сыворотки, который смешивается с ароматом цветущей сирени.

Центр посёлка – эклектический микс: двухэтажки с облупившейся лепниной соседствуют с частным сектором, где за высокими заборами прячутся сады с рябиной и вишней.

Монументальное бетонное сооружение в четырёх километрах от посёлка – Старая Дамба. Она давно не функционирует по назначению, её шлюзы заржавели, а бетон покрылся глубокими трещинами и мхом. Место считается опасным – здесь сильные водовороты и холодная вода даже в июне. Подростки часто бегают сюда «на слабо», но взрослые обходят дамбу стороной. Старики рассказывают, что под бетонными плитами живёт нечто, что питается «случайными гостями». Это из-за того, что во время строительства в 50-х годах там замуровали человека, и теперь его дух требует компанию.

В деревне Малая Ольховка стоит заброшенная колокольня. Она возвышается над пятью оставшимися домами и видна издалека. Местные жители верят: если в безветренную ночь в колокольне раздастся звон, в Заозёрном скоро случится беда – кто-то умрёт.

Место для прогулок тоже имеется – парк «Дубки», где стоит облезлый памятник Ленину и ржавое колесо обозрения, которое застыло в 90-х и больше никогда не вращалось.

Иронично и жутко, но легенда о девушке в голубом платье существовала в Заозёрном ещё до недавнего убийства. Считалось, что раз в 20 лет озеро забирает себе самую красивую девушку посёлка, чтобы она стала «хозяйкой вод».

А также существует поверье, что в лесах между посёлком и озером бродит человек в старом плаще, который записывает в тетрадь даты цветения трав. И встреча с ним сулит потерю памяти – человек возвращается в посёлок через три дня, не помня, где он был и что видел.

В июне Заозёрный кажется обманчиво спокойным. Цветут люпины, бабушки в платках сидят на завалинках и обсуждают свои дела. Но стоит зайти в тень соснового бора или подойти к дамбе, как возникает странное чувство. Кажется, будто слышишь дрожь в воздухе и видишь воронов, кружащих над головой.

Антонов стоял у кромки воды и испытывал странное чувство. Казалось, они упускают что-то важное. Место, где обнаружили тело девушки, было видно как на ладони. Как можно остаться незамеченным в таком открытом пространстве?

– Чернов, пошли на дамбу, – бросил Антонов оперу. – Если бы я хотел сбросить концы в воду и при этом не засветиться на главной дороге, я бы поехал через технический проезд.

Они прошли примерно триста метров по тропе у берега и оказались у бетонного основания старой дамбы. Берег здесь круто поднимался, а дамба соединяла озеро с окраиной деревни, хотя официально проезд по ней запретили.

Антонов поднялся на бетонный парапет и с опаской посмотрел вниз. На узкой полоске песка, перемешанного с гравием у края плит, он остановился.

– Вот оно, – негромко произнёс майор, присаживаясь на корточки.

Прямо перед ним четко отпечатался след узкого протектора. Это не была машина. Рисунок «ёлочкой» указывал на легкое двухколесное средство – мопед или скутер. Но важнее было то, что находилось рядом.

– Смотри, Чернов. Следы ног.

Антонов вытащил из кармана складную линейку. Отпечаток кроссовки выглядел ясно, с заметным рифлением на подошве.

– Тридцать девятый, может, сороковой размер, – прикинул Антонов. – Для взрослого мужика маловато, для ребёнка – многовато. Подросток.

Он посмотрел, куда вели следы. За бетонным выступом мог прятаться мопед, невидимый для тех, кто находился у воды. Водитель мопеда имел отличный обзор на место в камышах, где убийца оставил свою «посылку».

– Видишь эту борозду? – майор указал на сорванный слой графия. – Водитель не просто уехал, он рванул с места так, будто за ним черти гнались. Колесо пробуксовало.

Майор поднялся, его взгляд стал жестким.

– Ночью здесь был свидетель, Чернов. Местный пацан на скутере решил проветриться, например, или свидание устроил. И он мог видеть всё! Только, боюсь, что он может молчать, потому что до смерти напуган..

Чернов обернулся и увидел крыши домов.

– Нам нужно найти этот скутер или мопед и хозяина «сорокового размера». Убийца ведь тоже не дурак, он мог услышать звук мотора или увидеть свет фары.

– Чернов, дуй к участковому, – скомандовал Антонов, не сводя глаз с развороченного гравия. – Пусть вывернет наизнанку все списки местной молодёжи. Нам нужен владелец скутера или мопеда красного цвета. И ищи пацана лет пятнадцати-шестнадцати.

– Почему решили, что красный? – спросил Чернов записывая.

– На бетонном выступе я увидел микроскопический скол пластика, – показал Антонов на крошечную красную чешую. – Вероятно, он зацепился бортом, когда в панике разворачивался.

Вернувшись к озеру, майор сел в старый белый Ford. Но вместо того чтобы ехать в отдел, он медленно направился к центральной улице деревни. Он внимательно оглядывал дворы, подозревая, что если мальчик видел что-то ужасное, он не побежал бы к родителям. Скорее всего, он спрятался там, где его не найдут взрослые, где сможет переждать первый испуг.

Через сорок минут телефон Антонова завибрировал.

– Товарищ майор, это участковый Хлебов. Есть у нас такой персонаж. Пашка «Штырь». У него старый «Рейсер» как раз красный. Дома мать говорит – уехал на рыбалку ещё на рассвете, но снасти в сарае остались.

– Где он может быть? – коротко спросил Антонов.

– У пацанов логово есть в старых гаражах за магазином. «Пятачок» называется. Там рядом ещё овраг глубокий, их от дороги не видно.

Антонов нажал на газ. Когда он подъехал к магазину, солнце уже стояло в зените. Воздух начал дрожать от жара. Оставив машину за углом, он пошел пешком, казалось, что пытается ступать бесшумно.

Из-за ржавых ворот одного из гаражей доносились приглушенные голоса. Один из них – ломающийся, подростковый, переходящий в хрип:

– …Он видел меня, Стас! Я тебе говорю, он прямо на свет фары посмотрел! Если он её так… То и меня в этих камышах прикопает!

– Заткнись, Паха! – второй голос приказал. – Мопед спрячем, перекрасим. Никто и поймёт, что ты там был.

Антонов легко толкнул незапертую дверь гаража. В полумраке, пропитанном запахом бензина и старого железа, двое парней вздрогнули, как от удара током. В центре гаража стоял красный «Рейсер» с недавним повреждением на боку, наполовину накрытый брезентом.

– Перекрашивать не советую, – спокойно сказал майор, загораживая выход. – Улики портить – это нехорошо, пацаны.

Тот, что был покрупнее, Пашка, побледнел так, что стали видны все веснушки.

– Я ничего не делал… Я просто…

– Я знаю, что ты просто смотрел, – Антонов прошел внутрь и присел на пыльный ящик. – И я знаю, что тебе страшно. Но тебе надо рассказать сейчас, что ты именно видел?

Пашка сглотул, посмотрел на друга и, наконец, выдавил:

– Машину чёрную. Большая такая, как танк. Номер я не разглядел, грязный был. Но на заднем стекле… Там наклейка была. Золотой орел или что-то такое. И когда он дверь закрывал, музыка играла… Странная.

Антонов замер. «Золотой орел» и специфическая музыка.

Глава 3

Жизнь в посёлке городского типа всегда окутана ореолом тайн. Здесь каждый знает каждого, а местное отделение полиции – это не просто казённое учреждение, а настоящий «клондайк», о котором слагают легенды за гаражами или в очереди в местный «Магнит».

Говорят, что у местного участкового, майора Степана Хлебова, есть сеть «агентов» в виде бабушек на каждой лавочке, и он знает о каждом жителе всё: от размера долга за свет до того, почему ты вчера вернулся домой в три часа ночи. Но реальность такова, что на самом деле Хлебов – заваленный бумагами человек. И 80% его времени занимают отчёты, жалобы на шумных соседей и заполнение протоколов. О том, что ты вчера гулял допоздна, он узнает, только если ты по пути домой проломил забор милой бабули. А самое главное, бабушки – это не «агенты», а главный источник головной боли, приносящий по пять заявлений в день, в том числе на «излучение от микроволновки невестки».

Среди заозёрской молодёжи ходит легенда, что в подвале отделения есть старая камера, которую не открывали с 1996 года, и оттуда по ночам слышен звук открывающегося шампанского и шансона. Но, увы, современные проверки заглядывают в каждый угол. Любое отделение полиции сейчас – это объект под камерами. Подвалы чаще всего забиты старыми архивами и списанными мониторами. А «звуки шансона» – это просто рингтон на телефоне дежурного, который забыл отключить звук.

Кто-то, может, и считает, что в посёлке полиция до сих пор печатает протоколы на печатных машинках «Ятрань», а отпечатки пальцев сверяют по бумажным картотекам, разглядывая их через лупу. Но это уже далеко не так, даже в самом глухом посёлке стоит система «Папилон» (электронная дактилоскопия) и есть доступ к базам данных ИЦ. Оперативник может пробить твой телефон или машину быстрее, чем ты успеешь дойти до дома. Кстати, старая печатная машинка действительно стоит в кабинете № 22 в отделении посёлка Заозёрского, но чисто для антуража.

С утра и до вечера разносятся сплетни любителями постоять у магазина и подумать на троих про начальника отдела, что он держит в страхе всех местных бизнесменов, открывает дверь ногой в администрацию и лично решает, кому торговать картошкой на рынке. Но мало кто подумает, что начальник полиции Заозёрского отдела – это человек, который живёт в состоянии вечного стресса. Над ним – региональное управление, проверки из области, показатели раскрываемости и нехватка кадров. Его «власть» заканчивается там, где начинается проверки. Чаще всего его можно встретить не «на троне», а на совещании, где его ругают за то, что украли три велосипеда за неделю.

Танька, кассир маленького магазина на «кругу», сто раз рассказывала, как она вызывала наряд в 2 часа ночи, но никто не приехал, потому что дежурный спал, а патрульная машина одна на весь район, и то у неё кончился бензин. Ох, эта томная ночь в Заозёрском – самое «жаркое» время. Семейные скандалы, драки у местного клуба и «гонщики» на старых «Жигулях», которые не дают спать. Группа выедет, но, так как территория района огромная, им действительно иногда приходится ехать через поля и леса, что, естественно, занимает время.

Сам отдел полиции Заозёрского – это двухэтажное здание из пористого серого кирпича, обнесённое высоким забором с колючей проволокой. Оно стоит на окраине посёлка, как раз по пути к мебельной фабрике, и кажется, что время здесь застыло. Июньское солнце безжалостно палит шиферную крышу, и внутри отдела стоит тяжёлый, густой запах: смесь табака, бумаги, хлорки и перегретого пластика компьютеров.

Если пройти через дверь, то сразу за «аквариумом» дежурного начинается коридор с линолеумом, который от времени пошёл «волнами». Стены выкрашены в масляно-зелёный цвет до середины, а выше – побелка, изъеденная трещинами.

На втором этаже в кабинете № 22, который сотрудники называют «пыточной» (исключительно из-за духоты и отсутствия кондиционера), располагается костяк группы.

Майор Саша Антонов – негласный лидер. Его стол завален папками «висяков», но в центре всегда идеальный порядок: блокнот, схемы, стикеры и фото с места происшествия. Он единственный, кто открывает окна настежь, подставляя лицо горячему ветру, и пытается выстроить логику там, где остальные видят просто «бытовуху».

Опер Олег Чернов, чей стол находится напротив Антонова, волчара, чей возраст хоть равен возрасту лейтенанта Мартынова, но замашки порой как у «прожжённого». Чернов вечно курит в окно, несмотря на запреты, и знает каждую подворотню в Заозёрном. Его метод не всегда «доверительная беседа». Он циничен, редко бывает мягок.

Лейтенант Андрей Мартынов – «золотой мальчик» с юридическим образованием, который всё ещё верит в протокол. Он идеально выбрит, даже в сорокаградусную жару он свеж, а его бумаги – самые аккуратные в отделе. Мартынов ведёт всю канцелярскую волокиту, но в тайне от всех изучает архивы.

Опер Пашков Станислав – молодой, дерзкий, мастер по «работе на земле». Он гоняет на старой «Ниве» по окрестным деревням, собирает сплетни в том числе. Пашков – глаза и уши группы. Именно он принёс новость о том, что на сырном заводе рабочие шепчутся о «тени с головой пса».

Над всеми ними высится фигура подполковника Савельева Ивана Васильевича. Его кабинет – единственный островок цивилизации с кожаным диваном и работающим сплитом. Савельев – человек системы. Для него убийство девушки в июне – это прежде всего «испорченная статистика» начала квартала. Он постоянно требует быстрых результатов, давит на Антонова и намекает, что «рыбак с мебельной фабрики» был бы идеальным кандидатом на роль убийцы.

Жизнь в отделе течёт по особому ритму. В 8:00 – утренняя планёрка, именно тогда кофе кажется единственным спасением. Савельев орёт, Чернов сдерживает свой характер и молчит, а Антонов устало смотрит на карту. Долгожданный обед может быть, а может не быть. Опера редко сидят, гоняя мух. А летом чаще всего даже обсуждение деталей дела происходит под гул старого вентилятора, который больше шумит, чем холодит. Безусловно, лучше нести службу, когда жара спадает, – допросы, выезды, засады, но так везёт не всегда.

Работа в отделе напоминает туго натянутую струну. Убийство девушки в голубом сарафане стало трещиной в спокойной жизни ПГТ. Антонов понимал, что если он не найдёт убийцу до того, как туман с озера накроет посёлок в следующий раз, жертв может быть больше.

И хоть прошло два дня с тех пор, как у озера нашли тело молодой женщины, но она всё ещё значилась в деле как «Неизвестная №12».

Антонову воздух казался твёрдым от зноя, вентилятор гудел, а майор хмурился, глубокие морщины выдавали его возраст, усталые глаза показывали график его жизни. Он сидел за столом без кителя, а белая рубашка потемнела от пота на спине. На краю стола в гранёном стакане остывал мутный растворимый кофе – дешёвый порошок из пакетика, который оставлял на губах горький привкус.

Саша лениво перелистывал папку с делом. «Вторые сутки, а по ней – глухо, как в танке», – пробормотал он себе под нос.

Раздался резкий звонок внутреннего телефона. Майор нехотя потянулся к трубке. – Антонов, слушаю… Да… Что?… По описанию подходит? Понял, веди ко мне.

Через пару минут дверь открылась, и дежурный ввел молодого человека. На вид ему было около двадцати пяти лет. Среднего роста, около 175 сантиметров, худощавого телосложения. У него были светло-русые волосы, растрёпанные то ли ветром, то ли нервным жестом, и ярко-голубые глаза, в которых сейчас плескалась неприкрытая тревога. Аккуратный курносый нос и бледная кожа делали его похожим на студента, не выспавшегося перед экзаменом.

– Присаживайтесь. Вы по поводу пропажи сожительницы? – спокойным тоном уточнил майор.

—Моё имя Алексей Булатов, я по поводу пропажи Лены. Елена Смирнова, – голос парня дрогнул. – Два дня назад ушла и…телефон недоступен. Я сначала думал, у подруги, но её там нет.

Саша молча пододвинул к нему посмертное фото. Алексей взглянул и тут же отпрянул, закрыв рот ладонью. Его лицо из бледного стало мертвенно-белым. – Это… это она. О, боже, Лена…

Антонов выдержал паузу, давая парню прийти в себя, а сам майор ещё раз впился глазами в текст. Строчки расплывались, но он видел страшные слова: «…женщина 23–25 лет… смерть наступила в результате механической асфиксии… время смерти – период с 01:00 до 03:00… следы активной борьбы… под ногтевыми пластинами обнаружены частицы травы и микрочастицы эпителия с признаками посторонней группы крови».."

Алексей поднял голову, и в его голубых глазах отразился ужас. – Ей было больно? – вопрос прозвучал странно для полицейского, но в состоянии шока он был вполне уместен.

Майор внимательно следил за его реакцией.

– Боролась, – сказал он. – И, похоже, успела ранить нападавшего. Алексей, эксперт упомянул цветок. Белая лилия была вплетена в её волосы. Вам это о чём-то говорит?

Алексей на мгновение замер.

– Лилия? Нет… – он медленно покачал головой. – Я ничего не знаю про цветок. Она не носила цветы в волосах.

– Понятно, – Антонов отхлебнул свой кофе, стараясь заглянуть парню в самую душу. – Расскажите, как прошёл ваш последний вечер?

Алексей сглотнул. В его голове прокручивалась сцена: крики, её заплаканные глаза, его злые слова, брошенные в спину… Он видел, как она размазывала тушь по щекам, выбежала из квартиры, даже не взяв сумку, но вслух сказал другое:

Всё было как обычно. Мы поужинали, она сказала, что хочет прогуляться перед сном, жара спала, и ей хотелось проветриться. Сказала, что скоро вернётся. Ушла спокойная… Пешком. Я и подумать не мог, что в последний раз.

Александр продолжал смотреть на него, постукивая пальцами по столу. Профессиональное чутьё подсказывало: парень врёт или как минимум не договаривает. Майор сначала взял стакан, посмотрел на него, а затем поставил снова на стол. Стук дна о старую древесину прозвучал в тишине кабинета как выстрел. Полицейский чуть подался вперед, и стул под ним предательски скрипнул.

– «Спокойная», значит? – повторил он, словно пробуя это слово на вкус. – Молодая девушка просто решает прогуляться в одиночестве? Вечером или ночью? Сколько времени было, когда она ушла?.. А Вы, гражданин Булатов, стало быть, любящий сожитель, спокойно отпускаете её и ложитесь спать? Даже не решили составить ей компанию?