ЕЛЕНА АРС УЩЕРБ

Глава 1 «Баланс»

К вечеру погода испортилась. Свинцовые тучи закрыли небо. Порывы ветра гнули деревья до земли. Хлынул залповый ливень. На улице ни одного человека, - все попрятались.

Уже начинало темнеть, когда ливень заканчивался. Потоки воды бежали по тротуарам, мостовой, затопили трамвайные рельсы. Люди вышли из укрытий и поспешили по домам, прыгая через грязные дождевые реки.

Дождь вновь начинал усиливаться. Небо опустилось низко, почти касаясь крыш. Тяжёлое, свинцовое, пропитанное холодом. Осенний дождь шёл без остановки, монотонно и безжалостно, словно отсчитывая последние часы уходящего света. Капли стучали по асфальту с глухим, размеренным ритмом, будто кто‑то настойчиво напоминал о чём‑то забытом и тревожном.

Лужи, расползаясь, поглощали очертания тротуаров, а в их мутной воде отражались лишь серые клочья туч. Ветер подхватывал мокрые листья, швырял их в лицо. И в этом было что‑то озлобленное, почти личное. Казалось, сама природа затаила обиду и теперь изливала её каплями дождя, холодными, как чужие слова.

Он сидел у окна и наблюдал, как капли дождя стекают по стеклу, рисуя кривые линии. В чашке остывал кофе. Третий за вечер. Он не любил спешки. Всё должно быть вовремя. Он чувствовал себя дирижёром, а улица была оркестром, ждущим удара палочки.

Три. Всегда три. Три шага до двери, три вздоха перед ударом, три капли на лезвие. Он провёл пальцем по гравировке. Цифра «3» блеснула в свете лампы. Они не понимают. Мир держится на числах. А он на тройке. Сегодня она станет третьей. Последней в этом цикле. Потом начнётся новый.

Она появится через семь минут. Всегда ходит в одно и то же время, всегда идет по одному маршруту. Как часы. Как механизм, который нужно починить.

Люди верят в справедливость. Смешно. Настоящая справедливость в балансе. Она взяла больше, чем заслуживала: чужую любовь, чужое счастье, чужую жизнь. Теперь она вернёт долг.

Он провёл пальцем по краю чашки. Фарфор был гладким, почти живым. Как её кожа. Но она не заслужила этой мягкости. Не после того, что сделала.

В кармане куртки лежал нож. Не какой‑то там кухонный. Настоящий, с гравировкой на рукояти. Подарок деда. «Оружие должно быть красивым, - говорил он. - Иначе зачем вообще им пользоваться?»

Часы на стене тикали. Пять минут. Четыре. Три.

Он вспомнил, как всё началось. Тогда, десять лет назад, она была другой. Тихой, скромной. А потом что‑то сломалось. Она начала забирать. Улыбки. Надежды. Жизни. Сначала метафорически. Потом буквально.

Две минуты.

Он встал, размял пальцы. Движение должно быть точным, как укол шприца. Без боли. Почти милосердно. Он не убийца. Он бухгалтер. И сегодня он закроет счёт.

Одна минута.

Дверь подъезда открылась. Она вышла, подняла зонт. Чёрное пальто нараспашку, красный шарф, красные ботинки, рыжая сумка. Он запомнил все детали. Шаг, ещё шаг. Она не подозревала, что стала частью чего‑то большего.

Он улыбнулся. Пора. Посмотрел на часы с замершей секундной стрелкой. На мгновение он усомнился и задал вопрос в черную пустоту:

- А вдруг я ошибаюсь?

Из темноты послышался унизительный смешок. Он тут же подавил сомнение:

- Ты скажешь, это жестоко? Но кто тогда защитит невинных?

- Ты. Больше никто не восстановит справедливость. - Послышался твердый ответ. – Пора.

Перед выходом он трижды коснулся ножа и прошептал:

- Пора. Я не подведу.

Он вышел из подъезда бесшумно. Старые ботинки не скрипели даже на мокром асфальте. Зонт она держала неправильно. Слишком высоко, будто защищаясь от неба, а не от дождя. Он улыбнулся про себя. Глупо. От судьбы не укроешься.

Три шага до угла. Он замедлил шаг, давая ей уйти вперёд. Наблюдать - часть ритуала. Видеть, как жертва ещё верит в свою безопасность, почти так же сладко, как сам момент истины.

Он шёл по парку, и каждый шаг отдавался болью в висках. Листья под ногами шуршали слишком громко, слишком настойчиво, будто предупреждали. Ветер принёс запах влажной земли и чего-то металлического. Горло сжало спазмом. Он отмахнулся от этой боли. Разве физическая боль может сравниться с душевной? Переутомление, бессонница, голова раскалывается… Сердце билось так, будто пыталось вырваться.

Обычные звуки тревожили. Гул машин, чей-то разговор вдалеке вдруг стали невыносимо резкими. Он зажмурился, пытаясь отфильтровать шум, но в голове уже выстраивалась цепочка: этот звук, этот шаг, этот взгляд. И тогда он понял, что время пришло.

Он почувствовал это раньше, чем увидел. Воздух будто сгустился, стал вязким. На коже выступили мурашки, хотя ветер затих… Его била дрожь… Он медленно повернул голову и встретил взгляд. Или ему только показалось?

Она свернула в переулок. Это короткий путь до метро. Конечно, она выбрала его. Всегда выбирает самое очевидное. Он знал это. Он изучал её маршруты неделями, отмечал привычки, вычислял слабости. Они мало поменялись за десять лет.

В кармане нож лежал, как продолжение руки. Дед учил: «Оружие должно быть продолжением воли. Иначе ты не воин, а мясник». Он не мясник. Он судья.

Переулок сужался, фонари мерцали через один. Она снова оглянулась. Всего на секунду, но этого хватило. В её глазах мелькнуло что‑то знакомое. Нет, не страх ещё, а предчувствие. Как у зверя перед грозой.

- Простите, - он вышел из тени, голос звучал ровно, почти участливо. - Вы не подскажете, который час?

Она вздрогнула, но тут же расслабилась. Обычный прохожий. В чёрной куртке, с зонтом, сумкой-рюкзаком. Ничего угрожающего. Он видел это по её плечам, - они опустились, дыхание стало ровнее.

- Половина девятого, - она подняла руку с часами.

И в этот момент он понял - она не помнит его! Ни его лица, ни голоса, ни того вечера десять лет назад, когда всё началось. Для неё это был просто эпизод. Для него - приговор.

- Спасибо, - он улыбнулся. - Простите за беспокойство.

Она кивнула и пошла дальше. Он дождался, пока она отойдёт на девять шагов, три шага по три и двинулся следом. Шаг в шаг. Дыхание в дыхание.

Дождь усилился. Капли смывали следы, приглушали звуки. Идеально.

Ещё три шага.

Он достал нож. Лезвие блеснуло в свете фонаря коротко, почти незаметно.

Еще два шага.

Её сумка качнулась, ударившись о бедро. Рыжая, яркая. Как пятно крови на асфальте.

Еще один шаг.

Фонарь на углу мигнул и погас. Девушка замерла. Всего секунду назад за спиной слышались шаги… Теперь тишина. Она медленно обернулась, но переулок был пуст. Только на стене напротив темнело пятно, будто кто‑то размазал угольную пыль. И буквы. Три слова, выведенные неровно: «Я уже здесь».

Он любил момент перед ударом. Когда жертва ещё не понимает, но уже чувствует, что воздух густеет, время замедляется. Сегодня она была в красном. Вернее, на ней были детали красного. Красный - цвет ошибки. Она сама выбрала его. Сама подписала приговор. Сама виновата. Осталось лишь выполнить.

Она заходит в метро. Он идет следом за ней. Бесшумно, очень тихо, словно ее тень. За поворотом сейчас не будет камеры наблюдения… Рука уже нащупала рукоять ножа…

- Эй, мужик! Ты чего тут шляешься?

Резкий окрик из‑за спины. Он замер. Патруль. Двое полицейских в дождевиках, фонарики в руках.

- Всё в порядке, - он опустил руку, спрятав нож в карман. - Просто дорогу спрашивал.

- Идёмте с нами, проверим документы, - один из полицейских сделал шаг вперёд.

Он медленно повернулся. Улыбка не дрогнула.

- Конечно. Разумеется.

Жертва уже скрылась за поворотом. Но это ничего. Он найдёт её снова. Они встретятся. Баланс должен быть восстановлен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.