современная русская литература

современные любовные романы

биографии и мемуары

остросюжетные любовные романы

зарубежные любовные романы

Её сына не похитили среди ночи. Его забрали днём, при включённом свете, под слова так принято. И страшнее всего было то, что все вокруг сделали вид, будто это нормально.
Основано на реальных событиях.

городское фэнтези

эротическое фэнтези

Свекровь украла моего сына

Брайса знают миллионы. Для них он — улыбка, опасные трюки и идеальное тело в кадре. Для Тани — парень, который после выключения камер хромает от боли и больше всего боится, что его увидят настоящим. 
Рядом с Таней Брайсу впервые не нужно притворяться неуязвимым, а она впервые перестаёт чувствовать себя лишней.
Их любовь возможна, только, пока она остается тайной. 
В сеть возвращается прошлое Брайса — прошлое, о котором он не смог рассказать даже Тане. И теперь она не знает, что страшнее: увиденное или его молчание.
Можно ли простить любимому человеку правду, которую он скрыл, — и выдержать ту, которую ещё только предстоит узнать? 
Самое настоящее начинается, только когда никто не видит.

книги о путешествиях

путеводители

Пока никто не видит. Его нельзя было любить.

Кот приносил покупателям не те книги. И никогда не ошибался.
Вера приезжает в приморский городок с одной целью — за две недели продать книжную лавку «Штиль», доставшуюся от умершей тёти. Без сантиментов: подписать бумаги и вернуться в нормальную жизнь. Но в лавке живёт серый кот Тихон — и у него другие планы.

Лавка Штиль. Кот, корица и не те книги

Брайса знают миллионы. В кадре он улыбается, выполняет опасные трюки и кажется неуязвимым. Только Таня знает, как после съёмок он хромает от боли и как сильно боится, что кто-нибудь увидит его настоящим.
Рядом с Таней Брайсу впервые не приходится играть роль. А она рядом с ним впервые перестаёт чувствовать себя лишней.
Но их отношения могут существовать только в тайне.
Когда в сети всплывает история из прошлого Брайса, которую он скрыл даже от Тани, доверие между ними начинает рушиться. Теперь ей предстоит понять, можно ли простить любимому человеку молчание — и выдержать правду, способную изменить всё.
Самое настоящее начинается, только когда никто не видит.

Пока никто не видит. Его нельзя было любить

Её вернули, как возвращают вещь, которая не подошла. Ей было семь лет.
После этого Анфиса перестала ждать. Научилась не привязываться, не надеяться, не показывать, что больно. Система называла это «адаптацией». Она называла это выживанием.
«Исповедь детдомовки» — честный, без прикрас дневник женщины, выросшей в государственной системе опеки. 22 записи. 40 лет жизни. История, которую в России знают миллионы детей — и почти никто из взрослых.

социальная психология

саморазвитие / личностный рост

о психологии популярно

Исповедь детдомовки

Марина много лет была уверена: свекровь её ненавидит. Иначе зачем каждый праздник дарить одни кастрюли? Но в тот год Валентина Павловна пришла без подарка — и за семейным столом всплыла правда, после которой прежней уже не осталась ни одна из них.

Иногда любовь приходит с кастрюлей

Лида приехала в хоспис умирать — одна, злая на весь мир и уверенная, что больше никого не пустит к себе близко. 
Она хотела тишины. 
Но соседкой становится шестилетняя Маша — девочка без мамы, без дома и почти без надежды. По ночам Маша кричит от боли и зовёт ту, кто давно её бросил. 
Лида пытается не слышать. 
Но однажды ребёнок протянет к ней руки и назовёт мамой. 
И этой ночью у Лиды останется выбор: снова закрыть сердце — или впервые за много лет стать для кого-то светом.

руководства

здоровье

здоровье и медицина

Палата на двоих

Иногда трещина — это место, куда наконец попадает свет.
Он умел стоять так, чтобы им любовались, — и разучился быть живым.
Матвея когда-то превратили в лицо с билборда: красивое, удобное, молчаливое. Теперь он чинит чужие вещи в дедовой мастерской у холодного апрельского моря — звонки, часы, фотоаппараты — и делает вид, что давно ничей и ни к чему не привязан.
Но люди приносят сюда не только поломки. Они оставляют на столе то, что не решаются сказать вслух. А когда мастерскую решают снести, молчать больше нельзя.
Книга о том, как страшно снова стать видимым — и как невозможно иначе.
Для тех, кто верит: сломанное не обязательно выбрасывать.

Элара Кирш