Сознание возвращалось ко мне медленно и совсем неохотно, вместе с неприятными, пульсирующими ударами в висках и ощущением холода по всему телу. Осторожно пошевелившись, я с горечью поняла, что руки связаны за спиной, ноги затекли от неудобной позы, а тапочки остались в квартире.
Уже приготовившись к самому худшему, я с трудом приоткрыла глаза и осмотрелась. Но испуганный взгляд не нашел ничего ужасного. Сначала он сфокусировался на вполне обычном, вот только низком, зеркальном потолке с яркими лампами, потом на белых, словно стерильных стенах, тоже низких, и в завершение я полностью открыла глаза и уже без страха осмотрела небольшое квадратное помещение без окон и мебели. Зеркальная коробка, не иначе, такая же узкая и маленькая.
Привстав на локтях, я прислонилась спиной к ближайшей стене и безуспешно подергала короткую, железную цепь, проверяя ее на прочность. С одной стороны цепь была прикреплена к массивному крюку, торчащему из стены над моей головой, а с другой к наручникам, опоясывающим мои запястья, и к тяжелым кандалам на ногах, сковывающих любые движения.
Рядом, через пару метров от меня, на полу сидел молодой мужчина, такой же пленник в наручниках. Совсем поникший, с отрешенным взглядом. Еще через пару метров от него натянутая до предела цепь не давала сдвинуться с места пожилой старушке с короткими… рожками, торчащими из седых волос. Чуть дальше еще один плененный мужчина, на вид совершенно обычный, если, конечно, не брать в расчет хвост, который я не сразу у него заметила. Длиннющий такой хвост, полосатый, с кисточкой на конце. И ушки у мужчины тоже с кисточками… и усы большие, кошачьи.
– Нет. Не может быть! – начиная посмеиваться, я откинула голову назад и прижалась затылком к стене. На боль в запястьях старалась не обращать внимания. – Нет-нет-нет! Мне это снится! Снится! Это просто сон, страшный сон, очень-очень страшный сон!
– Хочешь ущипну? – раздался насмешливый голос сбоку. – Может, проснешься и меня разбудишь?
Я страдальчески посмотрела на мужчину, намертво прикованному цепями к стене справа от меня. Неряшливый, в грязной разорванной кофте и в синих затертых до дыр джинсах. Он расслабленно полусидел, полулежал на полу, насколько это позволяли сделать тяжелые кандалы. Длинные пепельные волосы на его голове были закручены в многочисленные жгуты. Полностью кроваво-красные глаза с нескрываемым любопытством изучали меня, точнее, меня они уже изучить успели и теперь разглядывали белых барашков на моей любимой пижамке.
– Где я? – решила прояснить первое, что крутилось в голове.
– Где? – хмыкнул мужчина и, оторвав свой взор от барашков, с интересом обратился ко мне: – На одре смерти, разумеется.
– А если поконкретней?
– В камере смертников.
Какое неприятное название.
– А камера смертников находится в…
– В Цэрбесе. – Мужчина расплылся в широкой, клыкастой улыбке, когда я зажмурилась и, не веря, замотала головой.
Цэрбес? Это ведь другой мир, да? Однозначно другой. Тот, что с демонами и вахалами? И с рогатыми, клыкастыми, хвостатыми людьми… или демонами? Вопрос один – что я здесь делаю? У меня нет ни рогов, ни клыков. Ничего демонического.
– Ты выглядишь странно, – мужчина довольно долго меня рассматривал, прежде чем снова заговорить: – и пахнешь не менее странно.
– Но у меня ведь не отросли рога? – я машинально попыталась ощупать свою голову, но цепи не позволили даже поднять руки. – А хвост?!
Мало ли… мир чужой и неприветливый, кто знает, что у меня могло отрасти за то время, пока я провела без сознания.
– Рога у тебя знатные, это да, даже я завидую! – присвистнул мужчина, с восторгом в глазах осматривая мою голову и… и… РОГА?! – Больши-и-ие рога, – с ехидством промолвил он, чем ввел меня в состояние предобморочного ступора, – краси-и-ивые.
Я окаменела. Наверное, на моем лице отчетливо отразилась целая гамма эмоций, которые я испытала за долю секунды, начиная с панической растерянности, заканчивая безотчетным ужасом от осознания своего положения.
– Да ладно тебе, – заливисто расхохотался демон, – я же пошутил. Ты ведь кьяни? По глазам вижу, что да. А у обычных кьяни не бывает рогов, разве что крылья, но их у тебя пока тоже нет. Слишком молода. Или ты из рода снежных? Вот у снежных кьяни крылья появляются рано, да и рога встречаются.
– Нет! – уверенно ответила я, не желая признавать свой новый статус, который мне все так упорно навязывали. Демон? Вы что сдурели? Какой из меня демон?! Я все детство болела, до шестнадцати лет была еще тем проблемным ребенком, вечно хандрящим, хилым и слабым. Стоило на меня только чихнуть, и я уже оказывалась при смерти. Будь я демоном, уж точно не лежала бы каждый год в больницах под капельницами, с антибиотиками и уколами, в окружении медсестер. – Никакая я не кьяни и не демон! – я застонала от тяжелой боли в запястьях. – Я человек, двадцать пять лет уже как человек!
Клыкастый неоднозначно фыркнул, но спорить не стал:
– Неплохо же тебя шибануло в портале. Ну ладно, хочешь побыть человеком перед смертью – побудь, не буду мешать.
Он замолчал, и тесное помещение, предназначенное для плененных демонов, на несколько минут погрузилось в напряженную тишину, нарушаемую лишь неприятными позвякиваниями цепей, а как раз в такой тишине и рождаются самые зловещие страхи. Да и к тому же сама комната давила атмосферой надвигающейся смерти. Все ее здесь ощущали, не только я. Демон лет двадцати, обладатель звериной внешности, тихо всхлипывал. Его плечи вздрагивали от молчаливых рыданий. Старушка причитала, раскачивалась взад-вперед, сидя на зеркальной плитке. Они ждали смерти. Были уверены, что сегодня умрут. А я не знала, чего мне ждать… и от этого хотелось плакать. Единственный, кто не ощущал никакого беспокойства от грозящей расправы, сидел рядом со мной и мурлыкал себе под нос мелодичный мотив какой-то незнакомой песенки.
– А хотя знаешь что, кьяни, – клыкастый неожиданно вновь повернулся ко мне, обрывая мурлыканье: – вообще-то ты права!
Я в недоумении покосилась на своего жизнелюбивого собеседника. Умирать он сегодня точно не собирался.
– Неужели? – подозрительно протянула я, отрешенно изучая его неестественно бледную кожу, которая в свете люминесцентных ламп казалась почти белоснежной, без изъянов, гладкой, ненастоящей, как у фарфоровой куклы. – И в чем же я права?
– Да во всем! Я бы тоже не отказался побыть кем-нибудь другим, ну-у скалазубром, например. Вампирам сейчас тяжело приходится, поставки крови нерегулярные, да и синтетические материалы любого вампира в гроб загонят, – он хохотнул, – ха, прости за каламбур. Но вот скажи, чему стихийники удивляются? Сами же травят вампиров ненатуральной кровью, вынуждая нас бежать на Землю. Там полно людей, не то что в Цэрбесе – три человеческих семьи на пять кварталов. Мы могли бы питаться на Земле не одно столетие, – демон плотоядно облизнулся, – а вместо этого травимся в Цэрбесе поддельной синтетической дрянью. Жестоко ведь с их стороны, правда?
И взгляд у него такой печальный, прям обиженный.
– А жрать людей не жестоко? – я попыталась отстраниться от вампира максимально далеко. Кажется, он говорил, что я пахну странно? Или вкусно? Все-таки хорошо, что цепи короткие. – Люди не готовы к нашествию кровососов. – Я не удержалась и снова взглянула на его клыки. Больше сотни заостренных клыков, расположенных в несколько рядов. Если пошире открыть рот, то можно руку одним укусом оттяпать.
– Кьяни – злая? – вампир притворно поморщился от моих слов. – Кьяни – не любит вампиров?
– Я Дэви, а не кьяни! А Дэви не любит все демоническое, начиная с этого дня.
– Дэви – злая, – веселясь, заключил вампир, – Дэви – не любит себя.
Я вспомнила про Ксению и про то, что те двое психопатов в бронзовой чешуе остались с ней наедине в квартире. На глаза невольно навернулись слезы. А что если они вампиры? Или еще какие-нибудь демоны? Или что похуже? Через минуту слезы уже лились по щекам. Успев прокрутить в голове все возможные варианты того, что после моего исчезновения демоны могли сотворить с Ксенией, я переключилась на себя. В «камере смертников» было до дрожи холодно, почти как в холодильнике, даже изо рта шел пар на выдохе. Я сжималась, чтобы согреться, но босые ступни неизбежно заледенели, а пальцы на ногах я не чувствовала уже последние тридцать минут. От стальных наручников запястья отяжелели, и теперь любое неосторожное движение вызывало нестерпимую режущую боль. После наручников останутся не просто синяки, а болезненные кровоподтеки… если, конечно, я вообще переживу этот день, или сейчас ночь? Или утро? Какое время вообще? Сколько я уже здесь?
До ужаса хотелось кричать и выть от несправедливости. Все эти демоны в комнате – преступники? Беглецы Цэрбеса? Те, кто предпочел жизнь на Земле жизни в мире демонов? Одноглазый принял меня за одну из беглецов, но я ничего не нарушала, ниоткуда не сбегала и никого не трогала, я лишь приютила собаку, подброшенную мне под дверь совсем не дружелюбным доброжелателем! За это не наказывают! Не так жестоко!
– Что мы здесь делаем? – пытаясь успокоиться и отвлечь себя от мучительных мыслей, сквозь слезы спросила я у мурлыкающего очередную песенку вампира. Он сменил мотив на более грустный, похоже издеваясь. – Зачем мы здесь?
Но вампир не ответил…
– Кьяни очень странная, – задумчиво произнес он, после того как я шмыгнула носом, уже успев от волнения искусать все губы в кровь. – Кьяни не похожа на знакомых мне кьяни.
А знаешь, почему? Потому что я не кьяни, черт вас всех здесь подери! Вот почему! Я даже не понимаю, что такое «кьяни» или кто такие «кьяни». Мне никто ничего не объяснил, меня просто столкнули в потусторонний портал, даже не захотев для начала во всем как следует разобраться. А затем посадили на цепь в комнате смертников среди демонов и вампиров, ожидать чего… Смерти? Казни? Линчевания?
Ответа долго ждать не пришлось, не дольше трех часов с тех пор, как я очнулась. Неожиданно часть стены напротив меня отъехала в сторону, создавая нечто вроде дверного проема, впуская в комнату нескольких демонов в уже известной мне форме… в черных мундирах с золотыми эмблемами или настоящими гербами грифонов на груди. С их появлением прежняя тишина, царившая в комнате, была неотвратимо нарушена. Пожилая женщина истерично заголосила что-то на незнакомом, рычащем диалекте, что-то несвязное, явно отдаваясь в объятия животному страху. Вампир тоже напрягся, его лицо приобрело серый оттенок и губы сжались в плотную линию. Демон со звериной внешностью – пушистым хвостом и ушами – вжался в стену, задрожал, спрятал лицо трусливо и совсем не по-мужски.
Когда у всех пленных вокруг началась неподдельная паника, я тоже подобралась и настороженно покосилась на вошедших, не зная чего ожидать. Их было четверо – трое мужчин и одна женщина. Палачи! Догадаться, кто в их компании главный, труда не составило, потому что все пленные смотрели только на него, умоляли о пощаде только его – одного демона, очень высокого, намного выше и страшнее других сопровождающих, с огненными глазами, в которых буквально горело пламя и плавились искры. Длинные, немного вьющиеся черные волосы каскадом ниспадали на широкие плечи и жуткое лицо палача, отчего он казался диким и безжалостным. Но дикий вид ему придавали еще и острые рога, и загорелая кожа, иссеченная царапинами и небольшими старыми шрамами.
Мужчина… демон… существо… он вселял настоящий ужас.
Я сделала спасительный вдох, запоздало понимая, что не дышала с того самого момента, как палачи вошли в комнату и стена за их спинами с тихим шипящим звуком вернулась на место, захлопывая мышеловку, из которой не было выхода живым.
Высокий демон с прожигающим взглядом остановился в центре, почти касаясь рогами потолка, сложил руки за спиной и медленно осмотрел пленных, до мелочей изучая черты лица каждого.
Я вздрогнула всем телом, непроизвольно звякнув массивными цепями, когда оранжевый взгляд, с пляшущими в нем бликами внутреннего огня, задержался на мне. И тут же во рту пересохло, все мышцы разом свело, и неприятная боль неестественного происхождения сдавила виски.
Я судорожно всхлипнула. Демон моргнул и отпустил меня из-под власти своей сверхъестественной силы, обращая внимание на следующего пленного. Что произошло? В опасных глазах было что-то по-настоящему безумное, я это сразу поняла, как только он вошел! И дело не в том, что у демона зрачки вертикальные, как у ящера, а радужка насыщенно оранжевая, меняющая оттенок. Нет, толика безумного в демоне действительно присутствовала!
– Начни с той, Сэйн, – нерешительно подала голос женщина-кошка за спиной огненного демона. Спина у мужчины, конечно, огромная, как и плечи, как и весь он, женщину почти не видно, только кончики ушей и длинный пушистый хвост, которым она нервно подергивала, обвивая свои ноги. – Та демоница не похожа на беглянку.
Демон прислушался к словам кошки и посмотрел на запуганную старушку, которую вид демона пугал еще больше, чем меня. Хотя происходящим я была напугана до предела еще несколько часов назад.
Сэйн приблизился к несчастной, забившейся в панической истерике. Старушка что-то закричала, что-то совсем неразборчивое. Но демон всего лишь наклонился, снял с нее оковы и за воротник легким движением поднял ее на ноги, удержал, не давая снова упасть или отстраниться. Старушка не вырывалась, кажется, все здесь, включая меня, понимали, что нет смысла бороться с демоном, который был намного выше любого Земного мужчины и мощнее в разы, мундир на нем едва не расходился по швам.
– Ты мариша, демон старости? – спросил главный из палачей у старушки. От звука его голоса кровь застыла в жилах. Не голос, а сплошной лед с привкусом горькой меди. – Сколько тебе веков, мариша?
Веков? Как веков?! Демоны живут столетиями?
Старушка, зажмурившись, ответила что-то на своем языке, который, в отличие от меня, демону был понятен и знаком.
– И что ты делала на Земле? – выслушав ее, холодно поинтересовался он. – Отнимала жизни у людей? Сколько крови ты пролила, поглощая жизни невинных? – Женщина снова заверещала, похоже, ощутила нарастающую агрессию в демоническом теле. – Сколько детей состарилось за считанные часы по твоей вине? Сколько законов Цэрбеса ты нарушила на Земле? Найди оправдание своим деяниям, мариша. И Сэйн тебя пощадит.
Я не могла поверить, что эта милейшая старушка, божий одуванчик с такими добрыми и открытыми глазами, способна на убийства. Детей! Но демон был убежден в обратном. Задав еще несколько уточняющих вопросов, он кивнул стражам на входе, подзывая их. Двое мужчин, повинуясь приказу, тут же подхватили старушку под руки, и пока та извивалась, на моих глазах принимая свою истинную ипостась черного монстра с шипами на теле и двумя сложенными за спиной крыльями, с рук демона сорвался поток пламени, прямо из ладоней. Старушка взвывала диким нечеловечьим ором, охваченная огнем, который неизбежно сжигал ее заживо – языки пламени пожирали кожу, опаляли кости, за секунды превращая черного шипастого монстра, виновного в смерти людей, в горстку безобразного пепла на зеркальном полу. Не осталось ничего – ни одежды, ни костей. Только прах и пепел. Та же участь ждала мужчину с кисточками на ушах и полосатым хвостом, затем еще одного мужчину, который не смог оправдать свои грехи перед палачом. Бессильно наблюдая за полыхающими телами, я понимала, что следующая очередь – превратиться в пепел от демонического огня – моя. Наверное, поэтому, когда мужчина с безумным взглядом приблизился, я боялась даже пошевелиться. Неловкое движение, и кроме праха от меня ничего не останется.
Освободив от цепей, демон взял меня за воротник пижамы и рывком поставил на ноги. Я покачнулась, но устояла благодаря опоре в виде когтистой руки. Не очень длинные, но острые когти, которыми при желании можно запросто вспороть и выпотрошить тело, сжали мое плечо.
– Кьяни – низший демон? – мужчина, выжидая ответа, заглянул в самую глубину моих глаз. И снова резкая головная боль, стискивающая виски, лишающая способности говорить связно. Я ахнула, ослепленная болезненной вспышкой, и инстинктивно шарахнулась от источника боли назад. – Ты не умеешь ставить ментальный блок, молодая кьяни? – не позволяя мне отойти, но уже не испепеляя мозг своим взглядом, поинтересовался демон. – Почему позволяешь Сэйну зайти так глубоко в твое сознание?
У меня не получилось проглотить ком, вставший поперек горла. Демон не просто безумен… демон говорит о себе в третьем лице, как об отдельной личности.
– Я… – ощущая горечь на языке, я подняла голову, посмотрела на мужчину с опаской, надеясь убедить его отпустить меня домой, – я… не кьяни. Совсем не кьяни, понимаете?! Я не знаю, кто вы, не знаю, что это за место, и не понимаю, кто такие кьяни. Я не демон! И я никогда не была знакома с демонами. Это ошибка!
Стражи на входе усмехнулись. Никто мне, естественно, не поверил и главный тоже. Его губы дрогнули, но от кровожадной улыбки безумное лицо сделалось только страшнее.
– Кьяни не считает себя демоном? Хорошо, – он кивнул, снисходительно соглашаясь со мной, – и кем же тогда считает себя молодая кьяни?
– Послушайте, – тяжело вздохнула я, радуясь, что мне дали возможность высказаться, – произошла какая-то невероятно глупая ошибка! Меня зовут Дэви Стефано, я самый обычный человек, работаю в банке, обслуживаю таких же людей, как и я, ни о каких демонах, вампирах и другой нечисти не слышала до сегодняшнего дня. Я честно не понимаю, почему все вдруг решили, что я демон! Я совсем не демон. Я человек! Человек! Вы мне верите?
Безумец неоднозначно покачал головой, разбрасывая длинные пряди волос по плечам.
– Продолжай, – тем не менее спокойно позволил он.
– Мужчины, или демоны, или кто они там еще в такой же форме, как у вас, – я указала на черный мундир и на золотую эмблему с грифоном, – вломились ко мне в квартиру, они… они вроде бы искали щенка, но на самом деле это был не щенок или все же щенок, но…
– Искали щенка? – перебил меня палач. – Демоны в мундирах занимаются розыском блохастых собак на Земле? Ты ведь понимаешь, как глупо звучат твои слова, кьяни? – мужчина приподнял густую черную бровь. – Давай лучше по порядку. Что ты делала на Земле?
– Я там жила! С рождения!
– В таком случае кто твои кровные родители? Из какого гнезда? Квартала? Какому виду принадлежат? Они беженцы или преступники?
– Я не знаю, кто мои родители, – едва слышно прошептала я. – Меня взяла под опеку приемная семья. Обычная семья! Люди!
Демон нахмурился, размышляя над сказанными словами, затем повернулся к женщине-кошке:
– Ты что-нибудь видишь, Уна? – спросил он. – Кьяни говорит правду, я это чувствую, но в чем подвох?
Обвив себя хвостом, женщина нерешительно сделала шаг вперед, но остановилась, замерев под беспощадным взглядом демона.
– Я пойду к ней, Сэйн? – она даже поежилась от этого пугающего мужчины. – Можно мне на нее взглянуть?
– Подойди.
Демон наконец меня отпустил, а сам отошел немного назад, позволяя кошке приблизиться. Женщина размяла аккуратные пальчики с аккуратными коготками и положила миниатюрную ладонь на мое плечо, сжала, закрывая глаза и впадая в подобие транса. Несколько долгих минут мы так и стояли, молча. Под прицелом двух оранжевых огоньков. Мужчина, следя за нами, нетерпеливо прошелся по комнате от одной стены к другой, проверил цепи, железные крюки, мельком взглянул на оставшегося вампира, видимо откладывая его судьбу на потом.
– Долго еще? – не выдержал Сэйн. – Что ты видишь, Уна?
Кошка распахнула глаза, испуганно посмотрела на меня и отдернула свою руку, словно я даже не кьяни, а какая-то прокаженная. И что это было?
– Она действительно считает себя человеком, Сэйн. – Уна отступила, прижимая ладонь к груди. – Она выросла среди людей на Земле.
– И это все, что ты увидела?
Демон досадно вздохнул. Я заметила, как на выдохе у него изо рта вырвался клубок дыма. Он что, весь состоит из огня?
– Сэйн не тупой, Уна, я и так об этом догадался. – Мужчина вновь приблизился ко мне, смерив кошку таким взглядом… таким, что женщина машинально начала пятиться, пока не столкнулась с одним из стражников, и только тогда замерла, посчитав себя в относительной безопасности от огненного демона. – Зачем мне личный оракул, если он не может увидеть ничего большего, о чем я и так могу догадаться?
– Ее мать из рода снежных, – опустив глаза, быстро проговорила Уна, – отец виверг – полудемон. Они оба беженцы, возможно, живы. Но Кьяни их не чувствует, не имеет связи с ними, не считает их семьей.
Я ошарашенно смотрела на Уну. Оракул? Она видит прошлое? Мое прошлое? А что насчет будущего?
– Кьяни считает своей семьей простых людей, – заключила Уна, так и не поднимая на демона глаз, – наказывать надо не ее, а ее родителей. Они нарушили законы Цэрбеса, подвергли множество людей опасности, оставив необученную кьяни на Земле. Но эта кьяни еще никого не убивала, мы не должны ее судить, Сэйн.
Еще не убивала? Я никого и не собираюсь убивать! Никогда не собиралась!
– Это уже что-то, – задумчиво похвалил оракула демон и вновь обратился ко мне.
От его неожиданно заинтересованного взгляда к моей и без того перепуганной до дрожи персоне захотелось провалиться сквозь пол, в еще один иномирный портал подальше отсюда, в какой-нибудь мир с добрыми и милыми феями. Но еще один портал никто не предлагал, поэтому все, что я могла сделать, это вжаться в стену позади, стараясь уйти от когтистой ладони, которая потянулась к моему лицу. Я зажмурилась, боясь огня и смерти, но демон лишь провел пальцами по моим волосам, растрепанным после падения и потасовки с демонами в гостиной, а затем я услышала проникновенный голос:
– У рода снежных кьяни есть рога, – мужчина намотал прядь светло-русых волос на свою широкую ладонь, сжал ее в кулак и рывком притянул меня к себе так, что я налетела на жесткое, горячее тело, против воли прильнув к демону вплотную. – И крылья, – наклонившись к моему лицу, выдохнул он в губы, которые я плотно стиснула: – и хозяин. Печально, что многие кьяни нарушают закон, но Уна права, ты не виновата. Это ошибка твоих родителей. Поэтому я даю простой выбор – принимаешь законы Цэрбеса, и служба контроля регистрирует тебя в нашем мире, либо, что намного проще, ты остаешься верна людям, и тогда тебя постигает быстрая смерть изменника. Молодая кьяни, смерть только выглядит страшно, но огонь убивает моментально. Что ты выбираешь?
Я попыталась отстраниться или хотя бы отвернуться от обжигающего дыхания, но демон сжал мои волосы сильнее, до боли, не позволяя сдвинуться и на миллиметр назад.
– А может, вы просто вернете меня обратно? – сама не веря, что такое возможно, но на всякий случай попросила я, всем телом ощущая мужской жар, который просочился сквозь пижаму, достал до моей кожи, проник внутрь и сейчас медленно опалял внутренности демоническим пламенем.
– Смерть или законы Цэрбеса? – твердо, без малейшего намека на возможные уступки переспросил безумец. – Сэйн предлагает кьяни лишь два варианта, других Сэйн не предлагает. Решай быстрее.
Понятно… значит, домой я уже никогда не вернусь.
– Тогда законы, – у меня на глазах выступили слезы безысходности.
Отпустив меня, Сэйн кивнул, соглашаясь с однозначным решением, после чего его лицо вновь помрачнело, принимая серьезное выражение… палача. Подойдя к вампиру, он отдал приказ через плечо, не оборачиваясь:
– Уна, отведи кьяни в мой кабинет. И переодень ее, чтобы не пугала своим видом остальных.
Изжарил ли демон вампира до горстки пепла, я уже не узнала. Уна схватила меня за руку и почти бегом вывела из комнаты в… в… а собственно говоря, куда?
– Где мы? – от увиденного у меня перехватило дыхание и голова закружилась. Чтобы убедиться в реальности я ущипнула себя, но тут же вскрикнула. Больно! Значит, все-таки не сон.
Покинув камеру смертников, мы оказались в огромном, просторном холле какого-то офисного здания, состоящего исключительно из стекла. Все стены, лестницы, двери, движущиеся платформы вместо лифтов, статуи, фонтан в центре холла – все из бликующего, переливающегося в свете ярких ламп, невероятно красивого стекла. Как только стена за нашими спинами вернулась на место, комната смертников постепенно растворилась в воздухе.
– Мы, кьяни, в службе контроля магических существ, – с гордостью в голосе сообщила Уна, увлекая меня за собой, пробираясь через поток спешащих куда-то людей, и демонов, и непонятных существ. – Это самая важная башня Цэрбеса. Для каждого демона все начинается и заканчивается здесь. Мы контролируем прорывы демонов на Землю и в Крайган, охраняем миры от вторжения и сохраняем природное равновесие.
Подняв голову, я увидела тысячи лестниц, устремляющихся куда-то вверх, в глубь бесконечного здания, в небо. Увидела, как над нашими головами по стеклянным лестницам снуют люди, большинство в мундирах, но немало и тех, кто был одет в простую офисную одежду, как работяги в офисах на Земле. Женщины в строгих черных юбках и белых блузках, мужчины в деловых костюмах.
Я с открытым ртом озиралась по сторонам, пока мы пробирались к одной из стеклянных платформ, предназначенных для быстрого подъема на верхние этажи. У платформ не было механизма, не было креплений, не было ничего такого, что позволяло бы им взмывать в воздух, когда на них вступали около десятка демонов. Но они взмывали, поднимались на этаж выше, останавливались, позволяя одним демонам сойти, а другим наоборот зайти на платформы с документами в руках, с бумагами и папками.
Уна подвела меня к одной из платформ. Босыми ногами я шагнула на холодное стекло и чуть не вскрикнула, когда платформа стремительно взмыла вверх, пролетая все этажи… десятки этажей… многочисленные десятки.
– Вы не упадете, кьяни, – успокоила меня Уна, повышая голос, перекрикивая свист в ушах. – Магия вас удержит.
И правда, ноги вросли в платформу, стали тяжелыми, набитыми свинцом. Несмотря на скорость подъема и полное отсутствие каких-либо поручней или бортиков, я без труда стояла на платформе, которая летела все выше… и выше… перегоняя другие платформы, в отличие от этой вынужденные останавливаться на каждом этаже.
– Сколько здесь всего этажей? – крикнула я, когда платформа ускорила подъем. – Неужели больше тысячи?
– Точно вам сможет ответить только Сэйн, – отозвалась Уна.
Сэйн…
– Сэйн – он здесь вроде как большой босс? – я взглянула на Уну. Кошка передернула белоснежными ушками.
– Да, – неохотно согласилась она, – можно и так сказать.
Я про себя отметила, что личный оракул у большого босса невероятно красив, хоть и демонической внешности. Уна казалась миниатюрной и хрупкой. Невысокого роста, который она компенсировала за счет каблуков. Белоснежные уши, такие же белоснежные волосы чуть ниже плеч, пушистый хвост, которым Уна, скорее всего по привычке, обвивала свои ноги, а может для того, чтобы никому не мешать – хвост длинный, на него и наступить можно по неосторожности. Необычные, а оттого привлекательные кошачьи глаза, вертикальный зрачок, насыщенная голубая радужка вокруг. На таких демонов смотреть приятно, не то что на Сэйна…
Платформа остановилась на одном из этажей башни, где на удивление почти не было работников, хотя на других этажах демоны кишели, как змеи в гнезде.
– Прошу за мной, – позвала Уна, направляясь куда-то по длинному коридору, минуя статуи двух стеклянных грифонов в фойе. Грифоны достигали трех метров в холке, высокие потолки и свободное пространство их ничуть не теснили. Проходя мимо, я не удержалась и провела кончиками пальцев по стеклянной когтистой лапе… и каково же было мое удивление, когда грифон ожил и, сжав когти, вытянул длинную шею и опустил ко мне мощную морду – наполовину льва, наполовину орла, с громадным, чуть загнутым книзу клювом. Похоже у Сэйна какой-то пунктик насчет грифонов. Сначала золотые гербы, теперь вот статуи.
– Ма-а-амо-очка! – пробормотала я себе под нос, а рука уже сама потянулась к морде. Я не удержалась, погладила стеклянный клюв. – Невероятно! Это просто невероятно!
Злобная, но лишь на вид, морда ткнулась в мое плечо, требуя поглаживаний. От шока у меня сжалось сердце, а от широкой улыбки при виде оживших статуй заболели щеки. Это зрелище стоило того, чтобы провалиться в портал, бьющий разрядами тока. Настолько невероятно и пугающе выглядело живое существо из неживой плоти.
– Кьяни? – обеспокоенно одернула меня Уна. – Пожалуйста, пойдемте, – попросила она, возвращаясь за мной и беря за руку, уводя от грифонов, которые печально посмотрели нам в след и вновь неподвижно застыли на стеклянных подиумах. – Сэйн будет очень недоволен, если вы продолжите разгуливать по зданию в таком виде. Не стоит его злить.
Меня схватили за запястье, нервно и слишком дергано. Уна очень переживала, это было видно.
– Почему вы его так боитесь? – не удержалась я от вопроса, быстрым шагом следуя за кошкой в глубь этажа, мимо стойки ресепшена, за которой сидели две демоницы, скорее всего секретарши или управляющие.
– Сэйна боятся все, кьяни, он демон.
– Но здесь же все демоны, – резонно уточнила я, – не только Сэйн.
Уна встревоженно оглянулась и, лишь остановившись у высоких, двустворчатых дверей из отражающего стекла, ведущих в единственный кабинет, который находился на этаже, приблизилась ко мне и почти шепотом на ухо посоветовала:
– Сэйн особенный, и у оракулов не принято обсуждать таких, как он. Советую и вам почаще придерживать язык за зубами, если вы всерьез намерены задержаться в Цэрбесе надолго.
– Будто у меня есть другой выбор, – буркнула я, заходя за Уной в рабочий кабинет главного здесь демона. И стоило мне только переступить порог, первое, что бросилось в глаза – это вид из окна, точнее панорамный вид на бескрайнее небо, который открывала целая стена, находящаяся за спинкой директорского кресла. Остальные стены состояли из зеркальных панелей, как и двухуровневый потолок, и холодная плитка под ногами, из настоящего отражающего стекла.
– Я подыщу вам подходящую одежду. – Уна, убедившись, что я нашла себе занятие на время, оставила меня одну и поспешно покинула кабинет, закрывая двери.
Я прилипла к стене, разглядывая волнистые облака, которые чинно проплывали за окном, меняли свои очертания, распадались и застилали весь горизонт. Страшно представить какая здесь высота! Мы в небе! Облака проплывали всего-то в метре от окна. Казалось, что достаточно лишь протянуть руку, чтобы их коснуться.
Сквозь туманную розоватую дымку мне удалось рассмотреть необычные строения из иномирного стекла – ближайшие башни к службе контроля, такие же величественные и прорывающиеся ввысь сквозь облачную завесу, должно быть, тоже с нескончаемым множеством этажей.