Первое правило – делать так, чтобы люди думали, будто они сами хотят этого.
Екатерина Великая об искусстве правления.
Но что это мы все о мрачном и серьезном: темный лес, говорящая загадками Баба-Яга, страхи да тяжелые воспоминания – так и до морщинок на лбу недалеко. Лоб же, понятное дело, должен быть гладким, если же его вообще многовато, лучше прикрыть избыток челкой. Так советуют стилисты, а им виднее. Скажем спасибо за заботу и заглянем в обычную женскую группу в одну из суббот.
Обычно первый наш шаг мало напоминает знакомство в традиционном смысле слова – этот ритуал сильно подпорчен многократным повторением в официальных или светских ситуациях. Начнешь с него – и вытащишь все привычки общения с «чужими», когда невольно контролируешь, «как сядешь, что скажешь» (даром, что мужчин поблизости нет). Мы начинаем с разминки, которая позволяет и рассмотреть подробнее тех, с кем свела судьба в этом совместном «путешествии», и кое-какие мысли прояснить, и каждой незаметно решить для себя, на какую работу, какую степень открытости, какую глубину общения можно отважиться в этой группе.
Обычно в начале такой разминки я предлагаю разбиться на пары по какому-нибудь странному и неожиданному признаку. Например, объединиться с той, которая кажется самой непохожей внешне. Понятно, что сходство и различие – дело сугубо субъективное: кто смотрит на рост, а кто на цвет волос. Тем и занятно. Разговоры у нас идут короткие – обычно две минуты говорит одна, две минуты другая, а потом пара распадается и на новую тему уже можно поговорить с новой собеседницей. Темы для этих двухминутных разговоров не очень обязывают, хотя каждую при желании можно было бы развернуть в многочасовую групповую работу. Вот, например, о чем я просила поговорить «для разогрева» последнюю группу:
• Какие стереотипы, «перлы народной мудрости» в отношении женщин вас особенно задевают?
• Когда – давно или недавно – вы испытывали яркое, отчетливое чувство «Боже, как хорошо быть женщиной!»?
• В каких своих жизненных ролях вы чувствуете себя «на месте», в согласии с самой собой, а какие даются с трудом или просто не нравятся?
• Кто из знаменитых женщин всех времен и народов вызывает у вас чувство восхищения – «Какая женщина!» – и чем?
• Что обычно говорят маленькой женщине с припевом: «Ты же девочка!», что считается обязательным, «в жизни пригодится», за что хвалят, ругают, стыдят?
Бывают и другие темы, иногда возникающие на ходу, в ответ на какую-нибудь реплику или реакцию – нам важно сразу окунуться в пестроту, богатство воспоминаний и примеров, признать право думать и чувствовать по-разному – и, разумеется, право быть выслушанной и выражать себя «своим голосом». А уж после разминки, когда хотя бы половина группы больше не кажется чужой, обрела голоса и лица, мы садимся в круг и говорим о том, с чем каждая из присутствующих хотела бы поработать в этот день, что ее привело к нам.
И вот однажды почти в начале группы мы слушали, кто с чем пришел – как обычно. Перечислено было многое: сомнения по поводу смены работы и фантомные боли[12] после мучительного развода, отношения со старой мамой и со взрослым сыном, эмоциональная зависимость от мужчины и поиск нового дела в жизни, неумение сказать «нет» друзьям и родным, переживание одиночества в семье, муки ревности, желание больше радоваться уже достигнутому успеху. Были страхи, надежды, поиск ресурса, изменение приоритетов – все, что важно. А одна веселая дама – назовем ее Натальей – говорит:
– Эх, сюда бы хоть парочку журналисток из дамских журналов – поглядели бы, как люди живут! А то смех разбирает, что там у них считают проблемой! Прямо королевство кривых зеркал какое-то!
Материализовать прессу на тот момент было никак нельзя (хотя однажды такое случилось), но для начала поиграть в то, «что там у них считают проблемой», было можно – Натальина энергичная тирада вызвала много смешков, кивков и выразительных междометий.
Иногда, если речь идет о чем-то знакомом и не вполне личном, мы работаем без «главного действующего лица». Вот коротенькая игра-импровизация на тему женских журналов и стала таким лирическим – нет, скорее комическим – отступлением. Прежде чем начать настоящие, серьезные и личные, истории, мы совершили маленькую экскурсию в мир глянца и кукольных представлений о том, что же такое женские проблемы. Как пел Вертинский, изысканно грассируя, «разве можно от женщины требовать многого, Вы так мило танцуете, в Вас есть шик»…
Итак, мы обозначили место – что-то вроде «сцены» в комнате, – и ведущая (то есть я) предложила всем желающим стать Колонкой, Статьей или Фотографией. Получился этакий живой макет журнала. Вот он.
– Я – Колонка обозревателя моды. Ну конечно, гей – это та-ак сти-льно. Смотрите, вот я какой хорошенький, просто прелесть, so cute! Так, о чем я? Наступает лето, пора обновить гардероб. Все, что у вас есть, никуда не годится. Это уже не носят, милые. Смотрите, что вам нужно, и немедленно: вот такие босоножки… и вот такая сумочка… и вот такой экстремальный блузончик… So cute, но не для всех: коровам больше сорок второго это не пойдет. Для них – отдельный раздел «Большой размер – еще не трагедия». К счастью, его веду не я. Я люблю, чтобы видно было вещь, а женщина внутри – это лишнее.
– Учимся делать правильный макияж для селфи!
– Пора худеть! Как, вы еще знаете самой крутой диеты? Записывайте, это ваш последний шанс прилично выглядеть на пляже. Будете как я – плоский живот, никакого целлюлита, пальчики оближешь! Глядишь, и оближет… Показываю: стоим в «планке», качать нужно попу, а не мозги.
– Вечный вопрос: брить ноги или эпилировать горячим воском? За и против… против и за… Это непростое решение. (Лежа на спине, Оксана рассматривает высоко задранную ногу.)
– А я – письмо от читательницы. Можно ли рассказывать мужчине об этом самом… ну, о своем предыдущем сексуальном опыте? Если нет, то что делать, если он настаивает?
– Брить или не брить – вот в чем вопрос… (Оксана разглядывает вторую ногу.)
– Наш психолог отвечает читательнице. Если настаивает, дорогая Елена, то можно – но без подробностей. Ваш друг может подумать, что Вы его сравниваете с другими… друзьями. Мужчины, Леночка, этого не любят. Если Вам дорог этот… друг, дайте ему понять, что Он – несравненный во всех отношениях. Это они обычно глотают не жуя. Возьмите листок бумаги и напишите 20 синонимов к слову «несравненный». Выучите наизусть, пусть это станет вашей второй натурой. Побольше разнообразия, удивляйте его каждый раз. Это они любят. Только нужно знать меру – если вы восхититесь Вашим Несравненным, а он такого слова не знает, он почувствует себя ущемленным. Этого они, конечно же, не любят. Пишите нам – мы откроем вам все их секреты!
– А я – кулинарная колонка. Вот рецептик по-тря-сающего десерта. Все такое взбитое-взбитое, сверху ягодки-ягодки, и почти никаких калорий. Вот какая картиночка хорошенькая! Все гости просто обзавидуются! Так им и надо, раз колоночку не читали!
– (Мрачно, с пафосом.) Хозяйки, запомните: кухонное полотенце должно висеть не больше двух дней! Затертое полотенце – ваш позор и дополнительный расход стирального порошка. Кафель надо чистить сверху вниз. Пакеты от крупы разрезаем ножницами: в швах всегда что-то застревает. Сто пакетов – сто грамм экономии.
– (Интимно, выгибая бедро.) А я – анкета «Твои эротические фантазии». Кафель сверху вниз почистила? Ноги побрила? Десертик в морозилке? А теперь ответь на мои вопросы!
Ты обычно предаешься эротическим фантазиям:
• в транспорте – 1 балл;
• на работе, вместо самой работы – 0 баллов;
• у себя на кухне – 2 балла;
• в постели с мужчиной, не имеющим с ними ничего общего – 0 баллов;
• читая наш журнал – 4 балла.
В столбик складывать умеешь? Запиши ответ – консультация нашего сексолога на странице сорок.
– Брить или не брить…
Хотя пословица и гласит, что «скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается», – у нас все наоборот. В реальности игра «в журнал» заняла меньше времени, чем вы о ней читали. И никакое описание не передает интонаций, поз и движения – «пора худеть», например, исполнялось на фоне настоящих отжиманий, а «массовка» потягивала из воображаемых чашек что-то до крайности омерзительное, судя по мимике. Смех смехом, а что дальше? А дальше – вопрос (мой):
– А вот здесь, в сторонке, у нас обычная женщина. Что говорит ей журнал? Давайте услышим подтекст, второй смысл.
«Колонки» смыкают ряды и обращаются к пустому стулу:
– Вот она, настоящая жизнь! Нравится? Старайся, тянись!
– Я – твой сон, твоя мечта. Не просыпайся, там все совсем не так.
– Тебе ни-ког-да так не выглядеть.
– Никому не интересно, что у тебя внутри. Полируй фасад.
– Не принимай меня всерьез. Вот я, например, тебя всерьез не принимаю, а ты?
– Но какие большие деньги я делаю на твоих маленьких слабостях!
– Купи – и может быть, тебя тоже купят, девочка…
– Ты дура. Ты слопаешь все, что мы тебе захотим скормить. Ну не дура? (Хор в ответ: дура, дура…)
И вот тут-то возникает занятный вопрос: на чем играют, чем искушают эти самые журналы? Ведь понятно, что женщину они не уважают, в грош не ставят – в прямом и переносном смысле. В женских журналах «сильнее, чем где-либо еще, Женщина утверждается как особый зоологический вид, своего рода колония паразитов, которые хоть и способны двигаться сами по себе, но не могут далеко уйти и всякий раз возвращаются к привычной опоре (каковой является vir)». Кто, собственно, является привычной опорой, понятно, поэтому латынь оставляю без перевода – а вся цитата принадлежит французскому исследователю современных мифологий Ролану Барту. И самое поразительное то, что написаны эти строки в конце 1950-х годов. С тех пор мир повидал многое: сексуальную революцию и женское движение, полеты в космос и чудеса генной инженерии, экологические катастрофы и падение Берлинской стены, Интернет и новых нобелевских лауреатов… А для «особого зоологического вида» (как его понимают в кукольном мире глянца) время, похоже, остановилось:
«В мире журнала «Элль» нет мужчин, но он всецело сотворен мужским взором и представляет собой не что иное, как мир гинекея. […] Вы можете любить, трудиться, писать, заниматься бизнесом или литературой, но только не забывайте, что на свете есть мужчина и что вы ему не ровня; ваш мир свободен лишь постольку, поскольку зависит от его мира; ваша свобода – вид роскоши, она возможна только при том условии, что прежде всего вы признаете обязанности своей природы. […] Иезуитская мораль: можете отступать от морали своего удела, но ни в коем случае не от догмы, на которой она зиждется».
Охо-хо, это вообще 1955 год – год моего рождения, между нами говоря. Студентки слушают лекцию по психологии гендерных различий, склонив головки немыслимых цветов над свеженьким номером – кажется, все того же «Элль». Все возвращается на круги своя? Или это так кажется из Москвы, куда более благополучные соседи радостно сваливают то, что уже «не носят» сами – радиоактивные отходы, сигареты «Мальборо» и целую кучу международных изданий про красивую жизнь?..
Три вещи не прощаются женщинам. Но никто не знает, какие и почему.
Янина Ипохорская
Не будем лицемерить: чего греха таить, листать женские журналы так сладко, так приятно. Что-то гладкое и блестящее, очаровательные флакончики, парящие в невесомости туфельки, мелькают вкусные слова – что-нибудь вроде «пастельный», «воздушный», «уютный»… Колонки разбросаны по страничкам так элегантно, тут шрифт – там цвет. Это чтобы нам было нетрудно, глупеньким: никто ведь не читает глянцевые журналы внимательно, рассеянный взгляд нужно заманивать и ловить.
Лично мне случалось читать женские журналы исключительно из практических соображений – когда появились предложения что-нибудь для них написать. Элементарная корректность требовала ознакомиться, хотя, если честно, давалось это всякий раз нелегко. Когда открываешь любой – называйся он хоть «Фам фаталь», хоть «Верунчик» – точно знаешь, что сейчас будет. Тебе будут нечто продавать, сначала убедив, что у тебя этого нет.
Бизнес есть бизнес. Реклама тряпочек и косметики – почему нет? Это красиво, а бежать покупать «оттенки сезона» никто не заставляет. Реклама чудодейственных диет и новейших процедур – так «не любо – не слушай, а врать не мешай», ведь даже у самых доверчивых из нас есть кое-какая голова на плечах. Все мы знаем, что, в общем-то, нужно меньше есть и больше двигаться, чудес не бывает – или бывают такие, что не обрадуешься. И все мы знаем, что «ничто так не старит женщину, как возраст». И что эффект дорогого косметического салона («революционная технология омоложения» – альфа-гидрокси-что-то там, лифтинг-пилинг, церамид-коллаген… что следующее?) – продержится до первого аврала на работе или ангины. И что нормальная физическая нагрузка – это струйка пота, гримаса напряжения на лице и ноющие мышцы назавтра. Барышня на картинке демонстрирует чудеса гибкости и растяжки, не поведя бровью и все с той же сияющей улыбкой – надувные у нее гантели, что ли?
Но это все еще цветочки. Ягодки – это философия жизни, то есть того представления о женщине и ее жизни, которое остается как бы в тени фигурных флакончиков и супердиет.
«Теперь, когда моя грудь выглядит нормально, я счастлива».
«Браво косметике! Именно она дарит каждой женщине уверенность в себе».
«Если вам что-то не нравится в том, что он делает в постели, об этом можно сказать с улыбкой – но только с нежной улыбкой».
«Благодаря интеллекту и мускулам он чувствует свое превосходство над женой».
Это – крупным шрифтом. Мелким – история Вали С., которая «не удержала ЕГО» – то ли потому, что не пользовалась новейшим эпилятором, то ли улыбка была недостаточно нежной. Будет, конечно, и история Марины П., у которой все кончилось хорошо, – то есть ей купили цветы, признались в «чувстве» и разрешили не увеличивать бюст хирургическим путем. Как говорится, «спасибо, дяденька»…
Все мы знаем, что слезные письма в редакцию пишутся в редакции же, советы передираются из одного и того же источника (разумеется, переводного). А я еще знаю, что в этих изданиях часто работают вполне тонкие и умные женщины, которые, стесняясь, заказывают психологам «матерьяльчик» с пожеланиями «побольше конкретных советов», хотя про свою собственную жизнь они никогда не стали бы слушать расхожие премудрости, весь этот психологический ширпотреб, «пучок на пятачок». (Между прочим, даже на нормальной – личной и конфиденциальной – психологической консультации советы дают крайне редко и осторожно.) Но – «позиция нашего руководства», но – «наших читательниц интересует конкретика»… Работа есть работа, позиция руководства – это серьезно, как понимают все большие девочки. Я с нежностью вспоминаю редакторов и корреспонденток, с которыми мы отчаянно пытались вдуть хоть искру жизни, юмора, сомнения в пластиковую упаковку «женского жанра», в этот придуманный мир. Получалось, прямо скажем, когда как и не совсем. Жить в кукольном домике, где хозяйка Барби, тесно.
Вот, например, какими вопросами мучаются «наши телезрительницы» – по мнению программы «Женские уловки», или «Дамский зал», или «Секретики женского счастьица».
• Может ли женщина сама проявить инициативу и познакомиться с понравившимся мужчиной или нужно ждать, когда он «обратит внимание»?
• На какие темы можно (нельзя) говорить при первой встрече (например, может ли женщина говорить, что у нее – «серьезные намерения» или выспрашивать про его личную жизнь и т. д.)?
• Стоит ли рассматривать приглашение в ресторан как приглашение в постель?
• По каким признакам определить, что мужчина – типичное «не то»?
• Можно ли знакомиться с женатыми мужчинами?
• Стоит ли ради «него» резко менять образ жизни (например, часами сидеть дома и ждать звонка)?
• Что делать, если он говорит, что любит, но жениться не хочет?
• Можно ли говорить про свой возраст?
• Можно ли выспрашивать про его личную жизнь?
• Можно ли при мужчине говорить, что сидишь на диете, отказываться от еды, говорить: «Я такая толстая…»?
• Можно ли говорить о себе, о своих интересах или лучше спрашивать его?
За каждым таким вопросом (а они вполне могли примерно так и задаваться) что-то да есть – только никто не потрудился выяснить, что именно. Например, в этом впечатляющем, хотя и неполном списке из моего архива сразу бросается в глаза, что большинство «роковых вопросов» связаны с разрешением (чьим, интересно?) и, в частности, с разрешением говорить. В самом деле, тупо молчать и хлопать ресницами как-то совсем уж дико. А откроешь рот – явно сделаешь что-нибудь не то. Дорогая редакция, помогите!
У меня при чтении такого рода списков возникают совсем другие вопросы. Что же надо было сделать с девочкой, чтобы до такой степени вытравить из ее общения с представителями противоположного пола даже тень какой бы то ни было естественности? Почему отношения с мужчиной в этом «раскладе» полностью лишены радости – ни интереса, ни удовольствия, один сплошной страх ошибки? Почему воображаемый мужчина, которому словно сдается какой-то бесконечный экзамен, такой убогий, слабый, неинтересный? Почему «наши телезрительницы» совершенно не предполагают – судя по вопросам, – что они сами могут в общении с мужчинами хотеть разного, искать и находить разное? Где хоть одно упоминание о том, что тело, душа, разум, дух женщины вообще имеют собственные – и различные – потребности?
В пространстве плавает некая виртуальная женщина, у которой нет ни биографии, ни чувств, ни возраста, ни самооценки. Она – надувная игрушка, причем не обязательно из ассортимента секс-шопа – может быть реквизитом и в гостиной, и на кухне, и в офисе. Как говорится, за что купят – то и отработает.
Я не верю в массовый врожденный идиотизм – ни женский, ни мужской. Когда милая и неглупая тележурналистка говорит извиняющимся тоном: «Нашу передачу смотрит такой контингент – домохозяйки, сами понимаете, что они могут спросить. Главное, с ними надо попроще, на их уровне», – для меня это многое проясняет. В частности, происхождение «надувной куклы». Обратите внимание, как гармонично дополняют друг друга страх «сказать не то» аудитории – и покровительственное «что они могут спросить» у «дорогой редакции». При всех различиях в образовании, возможностях, амбициях – полное единство в главном: они не любят женщину.
Не нравится она им, неинтересна. Ее можно только использовать – а на что она еще годна, не разговаривать же с ней, в самом деле? Одна «домохозяйка» сказала по этому поводу так: «Не могу я смотреть эти женские программы, тупость какая-то. Вот «В мире животных» – это да, детские есть интересные, документальное кино, даже футбол. Там хоть жизнь, происходит что-то». Может быть, эта женщина не знает многого. Но и «ее уровня» вполне достаточно, чтобы не путать жизнь с ее отсутствием. Мертвой – «надувной» – ей быть не нравится.
И если к самим журналам и телепрограммам у меня вопросов нет – они такие, какие только и могут быть, то есть какие купят, – то к нам, покупающим или хотя бы перелистывающим, вопросы есть. Мне интересно, что нас привлекает в этом мило упакованном кукольном царстве. Конечно, мы имеем право предпочесть эту картину мира и самих себя прочим – так же, как имеем право питаться сплошь жирными пирожными с ядовитым розовым кремом. Но по крайней мере понимая, что это вредно… Нам кажется, что мы воспринимаем «жирную розочку» глянцевых страниц иронично, с безопасного расстояния. Так ли это? В самом ли деле глянцевая сласть безопасна для самооценки и достоинства или все-таки эксплуатирует наши слабости и потихоньку питает старый и могущественный миф о женской глупости, мелочности, тщеславии, зависимости – короче, принадлежности к «колонии паразитов» или в лучшем случае – к «низшей расе»? Тогда тем более интересно, на чем нас, чем нас, за что – в смысле за какую веревочку…
На любом тренинге продаж, где обучают тонкостям манипулирования человеческими слабостями, говорят примерно следующее: вы продаете не товар, вы продаете удовлетворение какой-то потребности, исполнение желаний, мечту… Какие потребности требуют «глянцевых сладостей»? О, их немало! Даже неполный список впечатляет. Например, такой:
• Потребность в том, чтобы с нами поговорили. (Неспроста в большинстве изданий к нам обращаются прямо – ну просто виртуальная подружка!) Нам гораздо чаще, чем мы это замечаем, нужна поддержка, общение – причем специфически женское, не осуждающее интерес к собственным ногтям или качеству кожи, рассыпающее калейдоскоп деталей… «Мне все про тебя интересно и важно, давай расслабимся и помечтаем… Я могу тебя развлекать, забавлять, утешать… Я всегда с тобой… Только не забудь подписаться…» Интересно, от кого мы предпочли бы это услышать и не услышим – ни тогда, ни теперь, ни потом?
• Потребность в обновлении, в том, чтобы «начать новую жизнь с понедельника», изменить что-нибудь в своей внешности, гардеробе, привычках – да какая разница? Все мы так или иначе чем-нибудь не вполне удовлетворены, да еще есть страх перед серьезными изменениями (что-то нам подсказывает, что цена их может оказаться высока). Но вот революционное изменение цвета лака для ногтей, подсказанное, то есть разрешенное журналом, – это можно, это даже нужно. Так и потребность в новизне сыта, и овцы боязни перемен целы. Жизнь многих женщин так ужасающе монотонна – в сущности, такую монотонность только женщины и выносят, – что потребность «сменить кожу» часто становится просто отчаянной. А голоса сирен нашептывают: это можно, это близко, ничего не надо решать и всерьез менять, только купи – и вот тебе новая ты! И еще купи, и еще… Интересно, насколько мы контролируем это промывание мозгов, а насколько оно нас?
• Потребность в руководстве, в получении санкций: носи то, не ешь это, делай так-то! При этом стандарт задается чуть повыше читательского, что создает дополнительный «фактор защиты»: так делают правильные, классные, модные. Не слушай мамочку, тетеньку, дуру с работы – слушай меня, и ты будешь права, а они – нет! Каждая женщина с детства слышала сотни замечаний, от которых практически не было защиты: внешность, манеры, «ты же девочка». Следовать им во взрослой жизни глупо, оставаться вовсе без них и положиться на себя трудно и страшно. Тетеньке и дуре с работы возразить сильно хочется, но для этого нужно серьезное прикрытие. Журнал его дает, при этом косвенно обычно намекает на то, что на самом деле миром правят богатые мужчины, а вовсе не мамочки с тетеньками, а слушаться надо сильного. Научись нравиться, ублажать, угадывать желания и воплощать мечты – получишь влияние, даже власть. Потому что в мире куклы Барби по-другому ты их не получишь никогда… Интересно, насколько мы на самом деле не уверены в себе?
• Потребность ощутить хотя бы иллюзорное благополучие, забываясь, заглядеться на блестящее, яркое, из какой-то невзаправдашней и прекрасной жизни залетевшее… «Так ребенки-нищенки веками барские разглядывают елки…» В реальности бывают болезни, страх перед будущим, нереализованные способности, одиночество без семьи и совсем уже беспросветное одиночество в семье – как бывают и минуты полноты и счастья, которые не покупаются, а только дарятся или делаются своими руками. Там – «аромат сезона», семь способов избавиться от волосков где-нибудь, где эти волоски «отравляют всю мою жизнь», плюс рассказ о чьей-то сердечной драме с хорошим концом. В журналах, как и в дамских романах, все всегда кончается хорошо. Зловредные волоски побеждены; ты пахнешь тем, чем следует пахнуть в этом году. Ты контролируешь свой вес, свой стресс, свою жизнь – только не вспоминай о ней, а если что-то беспокоит, купи игрушку, и тебе будет казаться, что ты не снаружи, как Девочка со спичками, а внутри… Там, где никогда не случается ничего плохого… Вы никогда не задумывались, почему Фея-крестная дала Золушке такую жесткую инструкцию относительно полуночи? Неужели не в ее волшебных силах было оставить девочку на балу, дать ей забыть о горшках и реальном месте в жизни? Похоже, что мудрая Крестная хорошо понимала простую вещь: для того чтобы «все кончилось хорошо» даже в сказке, как минимум следует знать меру и оставаться самой собой. Иллюзии прекрасны, когда им отводится безопасное место – сны, мечты, «мыльные оперы»… и женские журналы, если на них не «подсесть». Интересно, многие ли из нас отваживаются честно признать, что сплошь и рядом иллюзии контролируют нас, а не наоборот?
• Просто потребность в красивом. Вы заметили, что еда на глянцевых страницах красивее, чем на тарелке? Ни таких фруктовых салатов, ни столь безупречных губ, ни вот так свободно летящих шарфов не бывает. Говорят: «Красиво, как на картинке». И мы хотим жить красиво, прекрасно понимая, что так красиво не бывает. Все равно хотим. По тем же самым причинам, по которым шофер-дальнобойщик лепит на стекло Клашу Шиффер, хотя все его прошлые и будущие женщины будут от нее сильно отличаться, а сменщик все равно не поверит, что это «его девчонка». Мы тоже заслужили, черт возьми, этот «глоток глянца» своими сумками, ободранными подъездами, всей этой вечной барачно-коммунальной стройкой, в результате которой все равно получалась мерзкая блочная девятиэтажка. Быт прошедшей эпохи был враждебен человеку вообще, а человеку-женщине – в особенности. Поддержание жилья в порядке буквально означает бесконечный вывоз грязи. Теснота не дает уединиться. Все предметы против: пылесос дико воет, краны капают ржавым, соседи заливают (у них краны такие же), в телевизоре помехи, слышимость блочная… И несмотря на гнусную шутку о том, что советская женщина – это ВИОЛА (временно исполняющая обязанности лошади), она находила – в меру вкуса и умения – место для то ли «хорошенького» календаря, то ли салфеточки, и шила по ночам маскарадные костюмы детям, и со своей внешностью умудрялась что-то еще сделать, прежде чем состариться и стать «теткой» в тридцать шесть. И то, что сейчас мы можем купить духи, красивую одежду, кошачьи консервы, освежитель воздуха, коврик в ванную и цветущую гардению в горшке – это наш спрос, наше утешение за серый ужас быта советского времени. Витрины, по крайней мере в больших городах, красивы, даже изысканны. Соблазны «украсить» – повсюду. И все это требует не изобретательности на грани фантастики, а только самого простого – денег. А денег у женщины всегда меньше, чем у выполняющего такую же работу мужчины – не говоря уже о том, что есть ситуации и периоды, когда своих у нее нет вообще…
Красивого хочется остро и по-разному: в доме, на столе, в зеркале. Но старые «военные хитрости» – перекрасим, обвяжем кружевцем, превратим в почти совсем новое – не помогут. Почти все наши самоделки все-таки выглядят немного жалко, они стали невкусными, как и самодельные «трюфели» из порошка какао, сухого молока и бог знает чего еще. Их-то не жаль. Жаль творческой искорки, духа беспримерной изобретательности и самостояния, который одна моя подруга давних лет называла «сама себе примус». Это только кажется, что насытить потребность в красивом стало просто. Заметили ли мы, как лихо используется наша жажда компенсировать ту нехватку красоты, с которой большинство из нас выросло? Голодавшие в детстве люди часто приобретают странные пищевые привычки – кто переедает, кто запасы делает, кто все время ходит с куском. Одна моя западная коллега с удивлением заметила, что в Москве ей встречалось огромное количество женщин с ногтями почти немыслимой длины: «Но ведь это же неудобно; может быть, это символическое сообщение?» Руки говорят: «Я не мою посуду, я не чиню, не стираю, не пересаживаю цветы, я вообще случайно оказалась на этой вашей улице». Ох, не случайно… Нарисуй на ногтях хоть что, куда денешь все остальное? Сытый голодного не разумеет. И я не могу объяснить милой коллеге, почему в мрачном подземном переходе маленькими застывшими группками стоят женщины с завороженными лицами, напряжено глядя в иные миры – на сияющие флакончики, черные кружева, мягкие складки настоящей кожи…
Интересно, про какой еще товар или услугу нам вкрадчиво сообщат, что именно ими мы должны немедленно украсить свою жизнь, «потому что я достойна самого лучшего»?
• Ну, и, конечно, есть еще потребности попроще – «быть не хуже» или хотя бы «знать, как быть не хуже», убедиться, что «не у меня одной». И наконец-то идентифицироваться с образом женщины-победительницы – сексуальной, элегантной, богатой и всегда, всегда получающей то, что хочет…
Честно говоря, я не знаю ни одной живой женщины, относящейся к «глянцевой сласти» всерьез: мы все-таки гораздо умнее. Может быть, некоторое чувство превосходства, с которым небрежно закрывается очередная «Фам фаталь», – это тоже отдельная приманка? Может быть, и это просчитано?
Как бы там ни было, то представление о женщине, которое стоит за невинной болтовней легкомысленных страничек, просто пугает. Судите сами.
Эта «ОНА»:
• зависима то – от мужчины, мнений окружающих, моды, чего и кого угодно;
• не уверена в себе настолько, что все время нуждается в поглаживаниях и похлопываниях, сосках и погремушках;
• озабочена не своим развитием, а судорожным «ремонтом фасада»;
• не способна к элементарному анализу фактов, причем даже фактов собственной жизни;
• ревнива, завистлива, ненадежна в отношениях, склонна к манипуляциям;
• в других – мужчинах прежде всего – видит не людей, а некое средство для достижения своих целей;
• уж если любит, то достанет и удавит этой любовью так, что мало не покажется;
• во всем, что делает, эта особа постоянно изобретательно неискренна, причем завралась так давно и последовательно, что концов уже не сыщешь;
• и вновь – зависима, зависима, зависима…
Почему «ОНА» кажется такой ужасно знакомой – ведь среди нас такого ходячего убожества днем с огнем не сыщешь? Где же мы все-таки встречались?
Эта неприятная особа, конечно, не живой человек… Я совсем не уверена, что пропитывающий все вокруг миф о женщине как создании бессмысленном, инфантильном и неполноценном выдумали угнетатели-мужчины. Мифы – творчество коллективное, и тут приложили руку все кому не лень… Да и какая разница, кто что породил, – важно, что он давно и прочно въелся, стал реально действующей силой, осколочком дьявольского зеркала попадает то в глаз, то в сердце – и мы видим самих себя и мир в искаженном, недобром свете.
Женские журналы ничего не выдумали – они только подхватили и эксплуатируют наши собственные страхи, иллюзии и желания, связанные с глубоким и тайным недоверием к собственному складу ума, души и тела. Они не виноваты – в их кривом зеркале отражается всего лишь карикатура, глубоко сидящая в нас самих. И вопрос только в том, как обнаружить, отследить и проверить реальностью тот кусочек нехорошего зеркала, который засел в единственной нашей голове, глазах, сердце. Мы не отвечаем за печальное наследство, полученное от многих поколений, – но, безусловно, отвечаем за то, как этим наследством распоряжаемся в своей единственной жизни.