Екатерина Алексова Полуанна

09.11.

— Убирайся из моего дома!

— Послушай меня, Даша… Надо поговорить, как нормальные люди, а не отстраняться.

— Нет!

Я проснулся от истерических криков матери и протёр глаза.

— Сколько можно приходить домой пьяным? — продолжала кричать мама, — если бы столько денег приносил, сколько алкоголя в себе!

— Это последний раз, — ответил папа.

— Это уже пятидесятый последний! Я не желаю тебя больше видеть!

Мама паниковала, и это передалось мне: было очень тоскливо и страшно.

Какое-то время из соседней комнаты раздавался неясный шум, и я почти уснул (ведь это норма), но тут крик возобновился:

— Ах так! Ну и ладно. Я больше не приду! — после внезапного вопля раздался бьющийся звук. Потом было слышно, как под ругань и битьё мамы папа уходит.

Я вышел в гостиную и увидел разбитый телевизор и плачущую маму. Я понял, что ничем не могу её утешить и пошёл обратно в кровать.

10.11. Я открыл глаза и выключил будильник. Вышел на кухню, и мой взгляд мельком упал на календарь: 10 ноября две тысячи восьмого года. Я насыпал себе хлопьев и смешал их с молоком. Потом пошёл в ванную и принялся умываться. Я посмотрел в зеркало: передо мной стоял мальчик с бледным лицом, со светлыми волосами и голубыми глазами.

Я закончил собираться и посмотрел в окно. Там был мерзкий дождь. Я принялся искать зонт и понял, что на обычном месте его нет. Тогда решил пойти без него, чтобы не опоздать. Вместо зонта я надел капюшон и пошёл в школу.

На душе было также уныло, как и вокруг. Я прошёл мимо убогих облезлых хрущёвок (то есть как прошёл: периодически прыгал через лужи).

Часов у меня не было, мама не купила их мне, потому что это слишком дорого для неё. Но я интуитивно чувствовал, что нужно добираться быстрее, чтобы не опоздать, а потому ускорил шаг почти до бега.

И точно: в кабинет я зашёл в 7:59. Ещё немного — и я бы опоздал.

Уроки были унылыми. На переменах я думал, смотря в окно в одиночестве.

После занятий я пошёл домой. Дождь закончился, и неожиданно выглянуло солнце.

Мама рано выходила на работу и поздно возвращалась с неё. Обычно я доходил до школы сам, хотя мне семь лет. Но это неважно. Ведь я жил всего в двух километрах от дома, а поэтому спокойно мог дойти и один. Единственное, что сказала мне мама, это остерегаться незнакомцев: никому не доверять и лучше ни с кем не разговаривать. А дорогу я запомнил нормально. И, чтобы было менее скучно возвращаться домой, я решил пойти другим путём для разнообразия.

Через новый двор. Мой район был не самым благополучным (безопасность нигде не гарантирована), а потому мне было немного страшно. Поэтому для начала я зашёл в магазин и купил там себе шоколадный батончик, чтобы, если что, откупиться от потенциальных воров.

Но, конечно же, шоколадный батончик я открыл почти сразу же. Всё-таки еда в столовой сегодня была невкусной и холодной: и я решил воздержаться.

На этом пути живёт мой друг в пятиэтажном зелёном доме. Меня сегодня отпустили немного пораньше, и я знал, что скоро к своему дому должен подойти Артём, потому что сегодня, в среду, у него тоже пять уроков, как и у меня. Если тот, конечно, не прогуливает.

Я сел на качели и стал ждать друга. Когда почти доел свой шоколадный батончик, то увидел Артёма. Я, приостановив качели, позвал его:

— Артём! Привет.

— Привет, Марат. Ты меня тут выжидаешь? Я надеюсь, не чтобы убить.

Я посмеялся:

— Нет, это можно оставить до другого раза. Мне просто скучно. Пойдём гулять.

— Нет, я устал. Мне нужно поесть.

— Мне тебя опять ждать?

— Ладно. Не жди. Пойдём со мной домой.

«Отлично, — подумал я, — его мама вкусно готовит, со мной как раз поделится. А то у нас, наверное, опять ничего нет». И точно. Артём предложил мне котлеты с гречкой. И мы пообедали.

Артём больше всего в жизни любил еду, о чём можно было понять, посмотрев на него: он был упитанным. Ничего удивительного: его семья (относительно) богата и мама вкусно готовит.

Ещё он очень не любил скуку, а поэтому всегда находил, что поделать. Хотя в основном это было что-то максимально необдуманное и глупое. Но зато с ним весело.

Вот и сейчас он решил опробовать новую игру — исследование на заброшенном здании. Я с радостью согласился пойти с ним.

Заброшка была недалеко от дома Максима. Она, конечно, была жуткой и серой. Собой заброшка представляла двухэтажное здание с пустыми окнами.

Артём, как создатель игры, зашёл первым.

— А-У-У, — он загудел, и ему откликнулось эхо и, кажется, где-то посыпалась штукатурка.

Я следом зашёл внутрь. Мы осмотрели каждый угол, но тут не было ничего интересного.

— Может, нужно прийти вечером, чтобы увидеть призраков, — поинтересовался я.

— Да, отличная идея, — без сарказма ответил Артём.

Мы решили пойти на второй этаж. На ступенях было грязно, были разбросаны бычки от сигарет, как и на втором этаже. Тут также валялись бутылки в углах и пахло затхлостью. В общем, впечатление не очень.

Мы вышли на балкон. Тот вроде не провалился под нами. Мы посмотрели вниз: обычный детский двор и фасады других кирпичных домов.

— Полное разочарование, — сказал Артём.

— Да, давай и вправду вернёмся в темноте. Это должно быть интересно.

Артём улыбнулся в знак согласия, и мы разошлись по домам, по дороге попрыгав по гаражам.

— Давай и Алису с собой возьмём, — напоследок сказал я.

— Давай, — ответил Артём.

Мы так и сделали, и девочка с радостью согласилась погулять с нами.

Вернувшись домой, я пошёл зубрить уроки. В холодильнике, как я и думал, повесилась мышь. Я взял себе соломку и хлебцы.

Доделав конченую домашку, я подумал посмотреть телевизор, но вспомнил, что этот ящик разбил папа. Тогда решил поиграть в шахматы. Этому меня научил папа, и он любил играть со мной, но отныне, походу, придётся играть одному.

Когда стемнело (а это произошло быстро пасмурным ноябрём), в дверь позвонил Артём и позвал меня на улицу. Артём обычно приходил звонить мне первым, потому что делал уроки дольше. Это примерно как раз до темноты (темнеет рано). Чтобы я не звонил ему, когда он делает уроки.