сказки

русское фэнтези

детская проза

здоровье

детские приключения

Если ты думаешь, что сказка, это про Ивана-царевича и серого волка, ты ещё не знаешь, что живёт в русской печи. Добрыне восемь лет, он собирает одуваны у деда и лазает в домик на дубе, пока однажды утром в окно чердака не влетает сокол и не оставляет берестяной свиток с огненной печатью. Так начинаются восемь лет учёбы, четыре сути и путь, через русскую печь. Это первая книга из восьми. Здесь нет западной магии, есть чародейство: слово, дело, жест. У Добрыни огненная суть, он вспыхивает быстрее, чем думает, и однажды может сжечь то, что дороже всего. Его первый год проходит на сути Земли, где он учится терпению и внимательности к друзьям. Это книга о восьмерых детях, чьи сути спорят, но вместе они образуют круг. О наставниках, которые живут так, что хочется подражать. О Коляде, Масленице и Купале, которые не описаны, а прожиты. И о том, как мальчик с огнём внутри учится не сжигать, а греть. Здесь не рассказывают о традиции, здесь передают огонь.

ЕГЭ по иностранному языку

английский язык

Добрыня и Огненный цветок

Баня и травы. По отдельности просто. Вместе вдвое сильнее. И вдвое опаснее, если не знать, что делаешь.
Эта книга не о том, как «попариться с мятой». Она о том, что происходит с человеком, когда баня и травы соединяются. Почему мята может довести до обморока. Почему зверобой играет злую шутку с давлением. Почему тысячелистник в бане сгущает кровь. С механизмом, с физиологией, с противопоказаниями, о которых молчат.
Здесь всё: веники от классических до обрядовых, три купели, как в сказке, чайные и лекарственные травы, техника безопасности, практика ухода за кожей и волосами, 12 рецептов чая.
И ключ. Тот самый. Который позволяет читать рецепты не буквально.
Для тех, кто парит. Для тех, кто лечит травами. Для тех, кто хочет понять, что баня делает с телом.
Между «полезно» и «опасно» одна щепотка, один градус, одна минута.
Администрация сайта Литрес не несет ответственности за представленную информацию. Могут иметься медицинские противопоказания, необходима консультация специалиста.

научная фантастика

современная русская литература

книги о приключениях

Травы в бане

 Четыре яги, четыре стихии. Жизни, раскиданные по мирам и векам.
Когда-то они вместе учились у Матушки Яги, проводницы, знавшей цену молчанию. Потом разошлись: одна осталась в Училище учить детей земле и травам, другая ушла в Сказочное Царство и стала царицей, основательницей рода, третья ушла в Большой мир, где отвела глаза палачам и вышла из огня, четвёртая растит скоморохов и поёт под гусли.
Полторы тысячи лет: войны, костры, революции, забытые имена, и каждая потеряла больше, чем можно вынести, и каждая продолжает дело, потому что иначе нельзя.
И вот три из них приходят в гости к четвёртой, в избушку на краю леса, за самовар, с чаем и мёдом, к разговору, в котором больше пауз, чем слов. Они знают: четвёртая не просто хранит очаг, а держит границу, она та, которой Матушка передала своё дело.
Сказ о тех, кто держит границу не столбом, а собой, о тех, кто провожает и встречает, и о том, что круг замыкается тогда, когда на пороге встаёт новое поколение.
И пишет то, что хочет сберечь.

боевая фантастика

космическая фантастика

Свиток царевны Алёнки и Четыре Яги

В Сказочном Царстве начинается большая игра. И ставка в ней — не только судьба волшебного мира, но и души миллионов зрителей, которые разучились верить в чудеса.
Юная царевна Алёна, богатырь Илья и мудрая Баба-Яга с Котом Учёным решают, что пора действовать. Хватит терпеть этот балаган. Они находят главного виновника торжества — циничного продюсера Глеба Морокова — и... приглашают его в гости. В настоящую сказку. Где нет хромакея, сценария и возможности переснять дубль. 
"Как только Варвара произнесла "провалиться мне на этом месте", она, собственно, так и сделала.
И вот, сидит Варвара, поправляя свой пояс неверности, в одном из многих кресел, которое находится внутри этой птицы. А вокруг люди сидят и голос неведомо откуда вещает что-то про уважаемых пассажиров, про посадку и про Москву. Ладно, — думает Варвара, — буду делать также, как все."

Сказочный бедлам

Без серии

Стоит перед глазами, как сейчас. Печь, жар, руки в муке, в травах. Перед ней мать с дитём недоношенным, чуть живым, уже и не дышит почти. Потом вынимает хлеб огромный, раскрывает, внутри ребёнок, травами обложенный, только дыра в хлебе для личика. Дрыгается дитя, плачет. Мать хватает его, прижимает, «жив, жив, счастье-то какое». А она, Яга, стоит, смотрит на них и улыбается тихо. Сделала, что могла, и ладно.
А наутро её ведут. Костёр, толпа, «колдунья, колдунья». А мать с ребёнком в сторонке, в толпе, и плачет, и не выходит. И Яга смотрит на неё и знает, почему не выходит: потому что если выйдет, если скажет, что живой, что спасла, и её, и ребёнка на тот же костёр пошлют. И она молчит. И Яга молчит. И обе знают, почему.
И стоят они так друг напротив друга, мать с ребёнком на руках и Яга с верёвкой на руках, и смотрят, и молчат, и никто из них не отводит глаз.
Осталась ли она в живых, или погибла, как другие подруги?

Екатерина Баба Яга Петрова