Екатерина Кожина Сказки

Как Тимошка Змея Горыныча перехитрил

В некотором царстве, в некотором государстве, среди дремучих лесов да чистых озер, стояла небольшая деревенька. Жил в той деревеньке паренек по имени Тимошка. Был он добр лицом, да умом не обижен, только силой богатырской его судьба обделила. Другие парни бревна ворочают, на медведя с рогатиной ходят, а Тимошка все больше по лесу бродит, птичьи голоса слушает да деревянные игрушки ножичком вырезает. Живые у него птицы да звери получались — того и гляди, запоют или побегут. Старики в деревне только головами качали:

- Эх, Тимоха, пропадешь ты со своими свистульками, работы от тебя никакой.

Вот как-то раз пришла в те края беда черная, незваная. Налетела со стороны Полуночных гор туча грозовая, а в той туче — Змей Горыныч, трехголовый людоед. Опустился он на самое высокое дерево в лесу, зарычал тремя голосами, и пошел от его дыхания жар великий. Реки стали пересыхать, трава пожелтела, птицы улетели. Сказал Змей людям:

— Буду я у вас каждый месяц всю скотину забирать, а коли не отдадите — сожгу дома дотла, пеплом развею!

Заплакали деревенские, затужили. Собрались мужики, топоры да вилы взяли, пошли к чудищу. Да куда там! Крутанул Змей хвостом — полетели вилы в кусты, дунул огнем — еле мужики ноги унесли, бороды опалили. Сели все на завалинке, горюют.

Тут выходит вперед Тимошка со своей сумой холщовой.

— Пойду, — говорит, — я со Змеем поговорю. Силой его не взять, так, может, хитростью выйдет.

Смеются парни:

— Куда тебе, недотепе! Нас, силу Твердиславскую, Змей в бараний рог согнул, а ты со своими деревяшками на один зуб ему будешь.

Ничего не сказал Тимошка. Взял суму, положил туда нож острый, краюху хлеба черствого да несколько своих поделок деревянных, что вчера только закончил. И пошел в дремучий лес.

Идет Тимошка, а вокруг птицы не поют, листья сухие под ногами шуршат, гарью пахнет. Вдруг видит — посреди тропинки лежит еж, лапками кверху дрыгает. Пересохло у бедняги в горле от змеиного жара, перевернуться не может. Жалостно Тимошке стало зверька. Достал он из сумы фляжку с остатками колодезной воды, побрызгал на ежа, напоил его из ладони. Ожил ежик, перевернулся на брюшко и говорит человеческим голосом:

— Спасибо тебе, Тимошка! Спасал ты меня от смерти верной. Возьми мою иголку. Как трудно станет — брось ее оземь, я и приду на помощь.

Взял парень иголку, спрятал в карман и дальше пошел.

Долго ли, коротко ли шел, подошел к высокой горе, где Змей Горыныч сидел. Все три его головы на солнышке грелись, зубищами щелкали. Увидели чудища Тимошку, захохотали так, что камни с горы посыпались.

— Это что за комар к нам пожаловал? — рычит первая голова.

— Тощий какой, и есть-то нечего! — подхватывает вторая.

— Зачем пришел, человечишка? Жизнь надоела? — ревет третья.

Тимошка поклонился низко, как учили, и говорит спокойно:

— Здравствуй, Горыныч. Пришел я к тебе не драться, а силой да умением мериться. Слышал я, что ты самый сильный на свете, да только с виду ты неуклюж. Неужто у тебя и пальцы такие же неловкие?

Разозлился Змей:

— Это я-то неуклюж?! Да я из любого камня муку сделаю!

Схватил Змей огромный валун, сжал своими когтищами — так камни в мелкий песок и рассыпались.

— А тебе так слабо? — смеются головы.

Тимошка улыбнулся, незаметно достал из сумы круглый сухарь, что матушка в дорогу дала, да ладонью его прикрыл. Сделал вид, будто с земли камень берет. Сжал посильнее — и закапала из сухаря вода (это масло выжималось, что в тесто добавляли).

— Твой камень в песок ушел, — говорит Тимошка, — а я из камня воду могу лить!

Посмотрел Змей всеми шестью глазами, удивился.

— Ладно, — ворчит вторая голова, — сила у тебя чудная. А умение какое?

Достал тогда Тимошка из сумы свою лучшую деревянную игрушку — соловья резного. Поднес к губам, подул в секретную дырочку. И полетела по лесу такая трель соловьиная, живая, звонкая, будто сама весна вернулась! Змей отродясь такой красоты не слыхивал. Все три головы замерли, глаза зажмурили, слушают, дышать боятся. А Тимошка дует да дует, и с каждым звуком змеиная злость куда-то испаряется, обмяк Горыныч, спать захотел.

Да только рано радовался парень. На последнем коленце треснула деревяшка от жара змеиного, умолкла птица. Очнулся Змей, разъярился пуще прежнего.

— Обмануть меня хотел! Сон напустить! Ну, держись, сейчас я от твоей деревни только уголья оставлю!

Развернул Змей огромные крылья, задышал огнем. Понял Тимошка, что шутки кончились. Вспомнил он про подарок лесного друга, достал ежиную иголку и бросил ее перед Змеем оземь со словами:

- Выручай, ежик-четвероножек!

В тот же миг зашуршало все вокруг. Из кустов, из-под бревен, изо всех норок полезли ежи. Тысячи ежей, целая армия! Стали они в круг перед Змеем, иглами наружу повернулись. Хочет Змей шаг ступить — а под лапами ковер из острых колючек. Наступил на одного — взвыл от боли, лапу поджал. Стал огнем палить — а ежи в землю зарываются, только иголки торчат, змеиное пламя им нипочем. Завертелся Змей на одной ноге, крыльями бьет, а ежи его кругом обступили, колют нещадно.

— Ладно, ладно! — закричал Горыныч тремя голосами. — Забирай своих колючих чертей! Улечу я из ваших краев, и дорогу сюда позабуду! Только убери их!

Тимошка свистнул по-птичьи, ежи тут же расступились и в лес побежали. Змей Горыныч тяжело взмахнул крыльями, поднялся над лесом и улетел за Полуночные горы. Больше его в тех краях никто никогда не видел.

Вернулся Тимошка в деревню. А там уже и тучи рассеялись, и первый дождик сухую землю напоил. Трава снова зазеленела, реки наполнились. Рассказал парень, как все было. Мужики, что над ним смеялись, головы опустили, прощения просили. С тех пор Тимошку в деревне все уважать стали. И понял каждый: не та сила, что кулаками машет, а та, что с добрым сердцем да острым умом дружит.

Жил Тимошка долго да счастливо, игрушки свои мастерил, а ежам всегда самое лучшее молоко в блюдечке за порог выставлял.

Как Лиса за зимой ходила

В стародавние времена, когда звери в лесу еще в избушках жили да кашу варили, случилась в преддверии зимы странная история. Лето красное прошло, осень золотая отшумела, а снег все не выпадает. Земля промерзла, ветер воет, а белого пушистого ковра нет как нет.

Хуже всех пришлось Лисе Патрикеевне. Шубу-то она на зиму сменила — выросла шерсть густая, огненная, пушистая. Всем хороша шуба, да вот беда: на серой земле да среди голых веток лисий хвост за версту видать. Ни к тетереву не подползти, ни мышку-норушку не скараулить. На охоту Лиса выйдет, а звери издалека ее огонек видят и врассыпную. Похудела рыжая, приуныла, сидит на пеньке, голодное брюхо лапой поглаживает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.