Eira Good Отдел 13: Пожиратели теней

Глава 1. Застывший крик

Ночной город утопал в холодном проливном дожде. Неоновые вывески закрытых баров отражались в грязных лужах узкого переулка за полуразрушенным швейным заводом.

Я стояла у желтой полицейской ленты, поправляя капюшон черной кожаной куртки. На моих руках были плотные кожаные перчатки — мое главное правило безопасности. Я никогда не снимала их в людных местах. Никогда.

— Кира, тебе лучше на это не смотреть, — угрюмо произнес капитан городской полиции, подставляя под дождь старый зонт. — Это не наш случай. Патологоанатом в шоке.

— Откройте ленту, капитан, — тихо ответила я.

Я перешагнула через ограждение и подошла к контейнерам для мусора. На сырой земле у кирпичной стены сидел мужчина.

Но это был не обычный труп.

Его кожа не побледнела и не остыла — она превратилась в монолитный серый камень. Каждая морщинка на его лице, застывший в немом крике рот, широко раскрытые глаза — всё задеревянело, превратившись в совершенную статую. Мужчина застыл прямо посреди движения, словно его коснулся взгляд мифической Медузы Горгоны.

Я опустилась на колени прямо в грязь. Воздух вокруг жертвы пах не смертью — от него веяло сухим озоном, старой пылью и прожженным железом.

— Кто он? — спросила я, не сводя глаз с каменного лица.

— Виктор Ковалев. Бывший оценщик антиквариата, — ответил капитан. — Час назад прохожий услышал странный гул, заглянул в переулок и нашел... вот это. Это уже третий за неделю, Кира. В морге лежат еще два таких же каменных истукана.

Я медленно вздохнула, собираясь с духом. Мой дар был моим личным проклятием. С самого детства, прикасаясь голой кожей к любому предмету или телу, я видела и чувствовала последние тридцать секунд жизни этого объекта. Смерть, страх, боль — всё это проносилось сквозь мою голову с дикой силой.

Я стянула правую перчатку. Прохладный ночной воздух коснулся кожи.

— Всем отойти на три шага, — приказала я.

Полицейские покорно отступили. Я зажмурилась, выдохнула сквозь зубы и приложила ладонь к каменной щеке погибшего.

Мир мгновенно взорвался.

Ледяная вспышка ударила в мозг. Картинка перед глазами сменилась. Я больше не стояла в дождливом переулке — я смотрела на мир глазами Виктора Ковалева.

Тридцать секунд до смерти.

Я бегу по темному переулку, тяжело задыхаясь. Сзади раздаются медленные, тяжелые шаги. Запах прожженного железа сжимает горло.

— Пожалуйста! Не надо! Я отдам вам артефакт! — кричу я, спотыкаясь и падая спиной к контейнерам.

Из густой тени выплывает высокая фигура в длинном черном пальто. Лица не видно из-за глубокого капюшона. Неизвестный медленно поднимает правую руку. На его безымянном пальце блестит массивный серебряный перстень с выгравированной цифрой «13» и переплетенными змеями.

— Ты зашел слишком далеко, Виктор, — раздается низкий, искаженный фильтром голос.

Из ладони незнакомца вырывается сизый серый туман. Я пытаюсь закричать, но легкие мгновенно окаменевают. Сердце превращается в булыжник. Темнота...

Видение оборвалось с резким, оглушительным треском.

Я отдернула руку от каменной статуи, тяжело задыхаясь и едва не упав в лужу. Голова раскалывалась от дикой боли, а сердце колотилось в груди как сумасшедшее.

Перстень с цифрой «13» и змеями.

Я знала этот герб. Это был символ «Отдела 13» — секретной службы, о которой ходят легенды среди оперативных служб. Отдел, расследующий мистические и необъяснимые преступления.

Убийцей был не монстр из легенд. Убийцей был оперативник или руководитель самого Отдела 13!

В этот момент в начале переулка с визгом тормозов остановился черный бронированный внедорожник без номеров. Из него вышли двое мужчин в строгих пальто.

Один из них — высокий брюнет с жестким разворотом плеч и холодным взглядом серебристых глаз — шагнул за ленту, даже не глянув на полицейских.

— Старший агент Марк Доронин, Отдел тринадцать, — ровно произнес он, показывая жетон. — С этого момента дело конфисковано нашей службой. Всем очистить территорию.

Он подошел ко мне, нависая своей тяжелой фигурой, и опустил взгляд на мою полуобнаженную ладонь без перчатки. На безымянном пальце его правой руки блестел... тот самый серебряный перстень со змеями.

— А вы, Кира Доул, поедете с нами, — тихо, с ледяной угрозой произнес он. — Вашему дару нашлось применение.

Глава 2. Секретный бункер

Тяжёлая бронированная дверь внедорожника захлопнулась, мгновенно отсекая шум проливного дождя. В салоне воцарилась удушливая, почти осязаемая тишина. Пахло дорогой кожей, металлом и едва уловимым ароматом мужского парфюма — горьким табаком с примесью чего-то цитрусового.

Я сидела на заднем сиденье, прижавшись спиной к холодному стеклу. Мои пальцы в кожаных перчатках судорожно сжимали ремень безопасности. Голова после недавнего видения продолжала раскалываться так, словно в виски вкручивали раскалённые винты. Перед глазами всё ещё стояла картина: убегающий антиквар, наползающий сизый туман и... серебряное кольцо со змеями на руке убийцы.

Я медленно повернула голову.

Марк Доронин сидел рядом со мной, расслабленно откинувшись на кожаную спинку. Его профиль казался высеченным из камня: резкая линия челюсти, прямой нос, густые брови и эти пугающие, неестественно светлые глаза, которые в полумраке машины отливали серебром. На его правой руке, лежащей на колене, тускло поблескивал точно такой же перстень, какой я видела в предсмертных секундах антиквара.

Моё сердце сделало сумасшедший кувырок и забилось где-то в горле.

Это был он? Или кто-то другой из его отдела?

Марк почувствовал мой взгляд. Он неторопливо повернулся, и наши глаза встретились. В его взгляде не было сочувствия или интереса — только холодное, пронизывающее до костей любопытство хищника, изучающего новую добычу.

— Ты слишком пристально рассматриваешь моё кольцо, Кира, — тихо произнёс он. Его голос звучал ровно, глубоко, без единой лишней эмоции. — Нашла в нём что-то интересное?

Я сглотнула вязкую слюну, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул:

— Не знала, что государственные служащие носят оккультную символику. Змеи и цифра тринадцать — это дань традициям вашего ведомства?

Марк слегка приподнял руку, разглядывая перстень на своём пальце. На его губах появилась едва заметная, холодная ухмылка:

— Это не просто символика. Это наш знак отличия. Каждый оперативник Отдела 13 получает такое кольцо в день назначения. Оно сделано из особого сплава серебра и метеоритного железа. Помогает... сдерживать некоторые вещи.

— Какие вещи? — спросила я, подавшись немного вперёд.

— Те, с которыми обычным людям лучше не встречаться, — отрезал он, поворачиваясь обратно к окну. — Скоро сама всё увидишь.

Внедорожник свернул с освещенного проспекта в промышленную зону на окраине города. За окном замелькали серые заборы с колючей проволокой, заброшенные ангары и скелеты недостроенных складов. Машина остановилась перед старыми воротами заброшенной типографии советских времен. На кирпичной стене висела покосившаяся вывеска: «Печатный двор 4».

Водитель нажал кнопку на брелоке, тяжёлые ржавые ворота со скрипом поползли в стороны, и наш автомобиль въехал внутрь тёмного ангара.

— Приехали, — коротко бросил Марк, открывая дверь.

Мы вышли из машины. Внутри ангара пахло сыростью, старым машинным маслом и мокрой бумагой. Вокруг стояли огромные, покрытые пылью печатные станки, похожие на застывших чудовищ. Марк уверенным шагом направился к грузовому лифту в дальнем углу помещения. Он приложил ладонь к скрытой за железным щитком панели, и на ней вспыхнул синий сканер сетчатки глаза.

С металлическим лязгом двери лифта разъехались.

Мы зашли внутрь. Кабина была огромной и полностью обшита толстыми листами нержавеющей стали. Марк достал из кармана электронный ключ-карту, приложил к панели управления и нажал единственную кнопку без обозначений.

Лифт вздрогнул и с тихим гулом начал стремительно опускаться вниз. Счётчик этажей на панели отсутствовал. Мы ехали глубоко под землю — мимо проносились метры бетонных стен, которые я видела сквозь щели в дверях.

— Сколько людей работает в вашем отделе? — спросила я, пытаясь унять дрожь в руках.

— Достаточно, чтобы город спал спокойно, — не оборачиваясь, ответил Марк. — Но недостаточно, чтобы раскрывать преступления вроде того, что произошло сегодня в переулке. Нам нужны твои глаза, Кира. Твой дар — это редкая аномалия.

— Для меня это проклятие, а не аномалия, — глухо отозвалась я, поправляя перчатки.

— Разница лишь в том, как ты это используешь, — ровно произнёс он.

Кабина лифта плавно остановилась. Раздался тихий звонок, и двери разъехались.

Я ожидала увидеть тёмный, мрачный подвал с факелами и пыточными инструментами, но передо мной открылся ультрасовременный подземный комплекс. Просторные коридоры из шлифованного бетона были залиты ярким, холодным светом люминесцентных ламп. Вдоль стен тянулись пучки толстых кабелей, а за панорамными стеклянными перегородками виднелись лаборатории с новейшим оборудованием, серверные шкафы с мигающими датчиками и архивы, заставленные тысячами старых книг и папок.

Здесь снова пахло сухим озоном и жжёным железом — точно так же, как в переулке возле каменной статуи антиквара.

Марк повёл меня по коридору. Встречавшиеся нам люди — мужчины и женщины в строгих тёмных костюмах или белых лабораторных халатах — провожали меня настороженными, оценивающими взглядами. На пальце каждого из них блестел серебряный перстень со змеями.

— Сюда, — Марк открыл стеклянную дверь с табличкой «Сектор Б. Морг».

Внутри было прохладно. В центре просторного зала стояли три металлических стола. На двух из них лежали объекты, укрытые плотной белой тканью. На третьем столе возвышалась та самая каменная статуя Виктора Ковалева, которую только что привезли из переулка.

Возле столов дежурила молодая женщина в белом халате и очках. Её каштановые волосы были собраны в небрежный пучок.

— Яна, покажи ей предыдущих, — обратился к ней Марк.

Женщина кивнула и подошла к первому столу. Она аккуратно потянула за край простыни, открывая тело.

Я невольно отступила на шаг. На столе лежала ещё одна идеальная каменная статуя молодого парня. Его лицо было искажено гримасой ужаса, а руки застыли в защитном жесте перед грудью.

— Это Денис Некрасов, девятнадцать лет, студент, — тихим голосом заговорила Яна, листая планшет. — Найден в парке четыре дня назад. Никаких следов насилия, никаких ядов в организме. Просто... в одну секунду вся органика его тела превратилась в карбонат кальция. Проще говоря — в известняк.

Она подошла ко второму столу и откинула простыню. Там лежала пожилая женщина, застывшая в позе сна.

— Анна Петровна, шестьдесят два года, пенсионерка. Найдена в своей квартире три дня назад. Та же самая картина.

Марк подошёл к столу Ковалева и внимательно осмотрел его каменные пальцы:

— Три жертвы за четыре дня. Между ними нет никакой связи. Студент, пенсионерка и оценщик антиквариата. Единственное, что их объединяет — все они застыли в момент сильнейшего испуга. Их сердца и мозг превратились в камень мгновенно.

Я смотрела на три каменных изваяния, и в моей голове складывался страшный пазл. Убийца действовал хладнокровно. Он использовал какую-то древнюю, пугающую силу.

Марк повернулся ко мне. Его светлые глаза сузились:

— Нам нужно знать, что они видели перед смертью. Я знаю, что ты прикоснулась к Ковалеву в переулке до нашего приезда, Кира. Твои зрачки до сих пор расширены, а руки дрожат. Что ты увидела в его последних тридцати секундах?

Моё дыхание перехватило. Я почувствовала, как по спине пополз ледяной пот.

Если я прямо сейчас скажу ему, что видела человека в капюшоне с перстнем Отдела 13 на пальце, я подпишу себе смертный приговор. Ведь Марк стоит прямо передо мной, и этот перстень надет на его руку. Предателем может быть он сам, его дядя, его шеф или любой из тех оперативников, что ходят по коридорам этого бункера.

Я должна была соврать. Соврать так, чтобы он поверил.

Я заставила себя расслабить плечи и прямо встретить его холодный взгляд:

— Было слишком темно и грязно. Дождь мешал рассмотреть детали. Я видела только... густой сизый туман, который наползал на него со стены. И силуэт. Очень высокий силуэт в длинном плаще.

— Лицо? — быстро спросил Марк, делая шаг ко мне. — Ты видела его лицо?

— Нет, — я покачала головой, стараясь говорить как можно естественнее. — Лицо было скрыто капюшоном. Но я почувствовала... невероятный, дикий холод. Словно вся жизнь вокруг замерзала. Это всё, что я успела уловить до того, как связь оборвалась.

Марк долго и внимательно вглядывался в моё лицо. Его серебристые глаза казались двумя холодными монетами. Напряжение в комнате выросло до предела — казалось, ещё секунда, и он поймёт, что я лгу. Яна удивлённо переводила взгляд с меня на Марка.

Наконец Марк медленно выдохнул и отвернулся к столу:

— Сизый туман... Это похоже на проявление «Серого тумана Астарота». Старое проклятие, связанное с потерей жизненной силы. Но для его активации нужен сильный проводник. Физический объект. Артефакт.

Он посмотрел на Яну:

— Проверь все архивы по делу девяносто девятого года. Ищи упоминания о каменных проклятиях и предметах, которые были изъяты у подозреваемых в тот период.

— Хорошо, Марк, — кивнула женщина и быстро вышла из морга.

Мы остались вдвоём среди трёх каменных трупов.

Марк подошёл к двери, приоткрыл её и жестом пригласил меня выйти в коридор:

— Твой рабочий кабинет будет в секторе архива, Кира. Ты будешь работать под моим личным присмотром. Твоя задача — прикасаться к личным вещам погибших, которые мы будем находить в их домах. Возможно, убийца оставил свой след на их одежде или предметах обихода.

— А если я откажусь? — спросила я, останавливаясь перед ним.

Марк наклонился ко мне так близко, что я почувствовала тепло его дыхания на своей щеке. Его голос прозвучал тихо, но в нём не было места для возражений:

— Из этого отдела уходят только двумя путями, Кира. Либо с чистой памятью после стирания личности, либо... — он бросил быстрый взгляд на каменные статуи в палате. — В качестве экспоната для нашей лаборатории. Выбирай сама, какой вариант тебе ближе.

Я промолчала, сжав зубы. Ловушка захлопнулась. Я оказалась заперта в подземном бункере на глубине тридцати метров вместе с убийцей, который носил серебряное кольцо со змеями. И теперь мне нужно было вести собственное расследование прямо под его присмотром, чтобы выжить.

Медальон с тёмным прошлым

Архив Сектора «Б» находился на самом нижнем уровне подземного комплекса.

Помещение напоминало лабиринт из высоких стальных стеллажей, уставленных металлическими контейнерами, папками в плотных переплётах и запечатанными стеклянными колбами. В воздухе пахло старой бумагой, озоном и сухой химической прохладой.

Я сидела за тяжелым дубовым столом в углу помещения, изучая личные дела предыдущих жертв. В карточке пропуска значилась моя фамилия, но здесь, среди этих холодных стен, я чувствовала себя чужой. Ещё вчера я была обычным экспертом при городской полиции, а сегодня оказалась на глубине тридцати метров в обществе оперативников с серебряными перстнями.

В дверном проёме раздался лёгкий стук.

Я резко подняла голову. В проёме стоял Марк. Он сменил строгий пиджак на тёмно-серый свитер с засученными рукавами, обнажавшими крепкие предплечья с тонкими следами старых шрамов. В руках он держал прозрачный пластиковый бокс, внутри которого лежал небольшой предмет.

— Умеешь быстро адаптироваться, Кира, — тихо произнёс он, плавно подступая к моему столу.

Его шаг был совершенно бесшумным. Он остановился напротив, опершись ладонями о край стола и слегка наклоняясь ко мне. От него снова повеяло тёплым ароматом табака, горького цитруса и свежего дождя.

— У меня нет выбора, когда за спиной стоит человек с оружием и ультиматумом, — ответила я, не отведя взгляду от его серебристых глаз.

Марк слегка приподнял уголок губ. В этом полунамеке на улыбку вспыхнуло нечто притягательное — опасное, тёмное, но заставляющее пульс ускорить свой ритм. Между нами снова натянулась та самая прозрачная, звенящая нить напряжения.

— В нашем отделе ультиматумы — это форма вежливости, — вкрадчиво прошептал он, опустив взгляд на мои губы, а затем снова встречаясь со мной глазами. — Эксперты закончили опись вещей третьей жертвы. Виктора Ковалева. Это лежало в его кармане в момент превращения.

Он поставил на стол пластиковый бокс. Внутри лежал старинный серебряный медальон на разорванной цепочке. Поверхность металла была покрыта тёмным налётом, а в центре высечен странный символ: завязанный в узел трехлистник, окружённый рунами.

— Наше оборудование не видит на нём никаких химических следов, — продолжить Марк, отступая на шаг и скрещивая руки на груди. — Теперь твоя очередь, Кира.

Я сглотнула, медленно поднимаясь со стула. Мои пальцы в перчатках легли на крышку бокса.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я сделала это прямо сейчас? — тихо спросила я. — Каждое видение выжигает меня изнутри.

Марк сделал шаг ко мне, неожиданно сокращая расстояние до минимума. Его ладонь легла на тыльную сторону моей руки — прямо поверх кожи перчатки. Прикосновение было прохладным, но сквозь плотную ткань пробежал сильный разряд, от которого по спине поползли мурашки.

— Я буду держать тебя, если ты начнёшь падать, — произнёс Марк. В его голосе проскользнула едва уловимая бархатная мягкость, совершенно несочетавшаяся с его ледяным образом. — Я не дам тебе сгореть.

Я посмотрела на его пальцы, на серебряное кольцо с цифрой «13» и змеями. Во мне закипело противоречие: с одной стороны, я подозревала его из-за такого же перстня у человека в видении. С другой — от его близости и прохладного голоса в груди сладко сжималось сердце.

— Посмотрим, насколько ты сдержишь обещание, — шепнула я.

Я решительно сняла правую перчатку, положила её на край стола и медленно опустила палец на тёмный серебряный медальон.

Вспышка!

Мир мгновенно рухнул в темноту, сменившись чужими воспоминаниями.

Я смотрю на мир глазами убитого Ковалева. За два часа до его смерти.

Сырой, полутёмный подвал антикварной лавки. Лампа под потолком раскачивается. Напротив меня стоит мужчина среднего роста, укутанный в тёмный дождевик. На его руках — плотные кожаные перчатки.

— Ты достал его? — торопливо просит Ковалев, протягивая пачку денег.

Человек в дождевике вытаскивает из деревянной шкатулки этот самый серебряный медальон с трехлистником.

— Слиток был изъят из закрытой коллекции девятнадцатого века, — хрипло произносит продавец. — Семь фракций тумана запечатаны внутри. Если ты вскроешь замок без защиты — от тебя останется только камень.

— Я знаю, что делаю, — перебивает Ковалев, хватая медальон.

Продавец медленно поднимает голову. Под капюшоном на миг открывается нижняя часть его лица: на левой щеке темнеет характерный глубокий шрам в форме креста...

Картинка оборвалась.

Меня резко выбросило обратно в реальность. Ноги подкосились, в глазах потемнело, и я полетела вниз, теряя равновесие.

Сильные руки мгновенно подхватили меня под лопатки и талию, не давая упасть на холодный бетонный пол. Я задыхалась, судорожно хватая ртом воздух, и оказалась прижатой к широкой груди Марка.

Он удержал меня без малейшего усилия. Его пальцы крепко сжали моё плечо, а тёплое дыхание коснулось виска.

— Дыши, Кира, — тихо, прямо мне на ухо проговорил Марк. В его голосе звучала нескрываемая тревога. — Я здесь. Дыши.

Я подняла голову, встречаясь с его серебристыми глазами. Мы находились настолько близко, что я видела тёмные вкрапления вокруг его зрачков. Между нами снова вспыхнула та самая сильная искра — сжигающая, притягивающая и заставляющая забыть обо всём. На секунду мне показалось, что он сейчас наклонится ближе.

Но Марк аккуратно помог мне встать на ноги, не выпускала моей руки, пока не убедился, что я твердо стою.

— Что ты увидела? — спросил он, отступая на полшага, но его взгляд всё ещё горел тёмным огнём.

— Продавец... — выдохнула я, с трудом переводя дыхание. — Ковалев купил этот медальон за два часа до смерти у антиквара. Мужчина в дождевике. На его левой щеке... глубокий шрам в форме креста.

Марк замер. Его лицо мгновенно стало ледяным.

— Шрам в форме креста? — переспросил он. — Ты уверена?

— Я видела его чётко, — ответила я, надевая перчатку обратно на руку. — Он сказал Ковалеву, что внутри медальона запечатаны «семь фракций тумана».

В этот момент на поясе Марка зашипела рация, и раздался тревожный голос Яны из лаборатории:

— Марк! У нас экстренный вызов от патрульной службы! Десять минут назад в центральной научной библиотеке обнаружена четвёртая жертва!

Марк переглянулся со мной.

— Едем, — коротко бросил он, перехватывая меня за локоть и увлекая к лифту. — Пора работать на месте.

Центральная научная библиотека города в этот ночной час казалась замком из тёмного камня. Дождь усилился, смывая следы у высокого парадного входа.

Мы поднялись на второй этаж в главный читальный зал. Огромное помещение с высокими дубовыми стеллажами и рядами настольных ламп погрузилось в сумрак.

В центре зала за большим дубовым столом сидел четвёртый погибший.

Это был известный профессор истории. Его тело уже на половину превратилось в серый монолитный камень. Процесс окаменения шел прямо на наших глазах: его левая рука и грудь уже застыли в известняке, а правая ладонь всё ещё оставалась человеческой, судорожно сжимая старое перо!

— Он еще не полностью превратился! — ахнула я, подбегая к столу.

— Не трогай его! — Марк мгновенно перехватил моё запястье, заставляя остановиться. Его хватка была твёрдой, но не причиняла боли. — Процесс ещё активен. Если ты прикоснешься к нему сейчас, туман может перекинуться на тебя!

Я посмотрела на руку профессора. На его раскрытой левой каменной ладони был высечен свежий символ — тот самый трехлистник, окружённый рунами!

Но из тёмной глубины книжных стеллажей в конце зала раздался тихий, медленный шаг.

Запах прожжённого железа и сухой пыли мгновенно заполнил весь читальный зал.

Марк мгновенно выхватил из-за пояса свой пистолет, передёрнул затвор и заслонил меня своей широкой спиной:

— Назад, Кира! За меня!

Из тени между книжными шкафами медленно выплыла высокая фигура в длинном тёмном плаще с глубоким капюшоном. Из его ладони по полу пополз густой сизый туман, превращающий деревянные паркетины в серый камень!

Убийца поднял руку. Сизый туман устремился прямо на нас.

Марк мгновенно вскинул правую руку вперед. На его безымянном пальце серебряный перстень со змеями вспыхнул ослепительным синим светом. Вокруг нас возник невиданный прозрачный купол, о который со скрежетом и шипением ударился каменный туман!

— Он использует древний рунный артефакт! — закричал Марк, удерживая щит от своего перстня. — Кира, к выходу!

Убийца в капюшона понял, что его атака отбита. Он резко развернулся, швырнул на пол дымовую шашку и растворился в тёмных глубинах библиотеки.

Серый туман начал рассеиваться. Купол Марка угас, и он тяжело выдохнул, опустив руку. На его лбу выступили капли пота, а перстень на пальце слегка потемнел от перегрузки.

— Ты цела? — Марк мгновенно развернулся ко мне, обхватив мои плечи и внимательно осматривая лицо. В его серебристых глазах не было льда — только дикий страх за мою жизнь.

— Я цела, — выдохнула я, прижимаясь к его груди и чувствуя, как бешенно стучит его сердце. — Марк... Он сбежал. Но он использовал перстень...

— Его перстень был фальшивкой, — отчеканил Марк, указывая на то место, где стоял убийца. — Настоящие кольца создают защитные щиты, как моё. А его кольцо было лишь артефактом-проводником для тумана.

Он наклонился и поднял с пола предмет, который выронил нападавший при бегстве.

Это был старый кожаный блокнот с обгоревшим краем. На его обложке золотым тиснением был выведен адрес подпольного аукциона в речном порту.

Марк посмотрел на меня, и его пальцы крепче сжали моё плечо:

— Продавец со шрамом в форме креста торгует артефактами на этом аукционе. И завтра ночью мы отправимся туда вместе.

Аукцион на дне

Запах солёной речной тины, ржавчины и сырой гари ударил в лицо, как только Марк заглушил двигатель внедорожника.