Эфти Некро Лог

Глава 3. Записи с семнадцатой по двадцать вторую

Моя первая запись после долгого перерыва. Много всего случилось за это время. Теперь нас трое. Но начну по порядку.

Вейландра Рей – легендарная личность Фланриэля. Святой паладин, чьей рукой был основан Форт Падших Душ, ныне разросшийся до неприступного города-порта Нуа. Нуа – самый западный порт Фланриэля, оплот закона на сотни миль вокруг.

Вейландра Рей – основательница Ордена Алой Розы и обладательница легендарного меча по имени Тихий Гром.

Говорят, не было битвы, которую бы она проиграла. Кроме одной – битвы со смертью. Ее похоронили с почестями, а меч положили в гробницу. Сотню лет назад его похитили неизвестные.

Как выяснилось, вором был Гаррет. И теперь этот легендарный меч у Аяаны. Я сидел и смотрел на него, пытаясь осознать, как эта штука вообще попала в наши руки. Медный клинок, покрытый патиной, тускло поблескивал в свете огоньков. Аяана сидела рядом, не выпуская его из рук.

Потом Аяана напросилась прочесть древний свиток – тот самый, второй, что не рассыпался в пыль. К слову, читать свитки – очень сложное занятие. Читать нужно нараспев, соблюдая ударения: выделять начало строки, остальное – бегло, потом монотонно, с акцентом на середину, и плавно наращивать темп к концу. Искусство, требующее долгой практики. Ошибка в произношении может в лучшем случае кончиться ничем, а в худшем – катастрофой.

Что может пойти не так?

Аяана читала по слогам.

Я хотел ее остановить, но было уже поздно.

Белая точка, которая всё это время маячила на границе моего зрения, вдруг выплыла в центр, уселась мне на нос и начала расти.

Бум!

Яркий белый свет озарил всё вокруг. Мы умерли? Хуже.

Что-то упорно тянуло меня из белизны. Тихие и далекие голоса. Плач ребенка. Свет медленно отступал, и мы с Аяаной оказались в темном помещении, похожем на небольшой зал.

– Ми! – надрывно закричал детский голос где-то рядом.

Я взмахнул руками, и блуждающие огоньки послушно разлетелись во все стороны, выхватывая из темноты каменные стены, колонны и чью-то маленькую окровавленную фигурку рядом с двумя созданиями. Если вы знаете, как выглядит кентавр, то описать будет просто. Вместо лошадиной задницы эти создания имели тело паука. По вторичным половым признакам я понял, что это были две женщины. У них была бледная, как пепел, кожа и острые черные когти. Они что-то кричали на неизвестном мне языке.

Расскажу немного про Ми.

Маленькая темноволосая девочка. Лет шести, может, семи. Умеет говорить только одно слово: «Ми». Аяана как-то её понимает. Ми рассказала наемнице немного о себе.

Сколько себя помнит, она всегда была «игрушкой» Леди Скарлет. Та издевалась над ней. Наносила глубокие раны, заставляя истекать кровью. Отрезала руки, отрывала ноги. Ми кричала от боли, но Леди Скарлет это забавляло. Ми не умирала.

С детства у Ми была быстрая регенерация. Восстанавливалось всё, кроме волос. Темные пряди так и остались короткими, неровными – не успевали отрасти между пытками.

Каждый раз, когда Ми было боль, она видела белую точку на границе зрения. Солнечного зайчика, как она его называла. Зайчик прятался где-то за ухом, за затылком, за спиной. Он всегда убегал. Ей ни разу не удавалось его разглядеть.

Но сегодня всё было иначе.

Леди Скарлет пришла к своей матери, Леди Кримсон. Волокла Ми за собой, держа за почти отрубленную, свисающую на кости руку. Девочка рыдала от боли.

– Маменька, – причитала Скарлет. – Мне надоела эта старая игрушка. Хочу новую.

Леди Кримсон посмотрела на Ми холодным взглядом.

– Скарлет, доченька, на целом свете не найдется такой прекрасной игрушки для тебя, как Ми.

Ми было очень больно. Слезы текли сами собой, размазывались по грязным щекам.

И тут прямо перед лицом появился солнечный зайчик. Парил в воздухе в дюйме от ее носа.

Ми протянула вторую руку, ту, что еще не была изуродована, и коснулась белой точки.

Свет, отреагировав на прикосновение, стал расти, расширяться, заполнять собой всё вокруг. И там, в абсолютно белом пространстве, Ми увидела их.

Двое. Молодой парень в серых одеждах. Он озадаченно вертел русой головой по сторонам. Рядом стояла рыжеволосая девушка с множеством тонких косичек. Она читала какой-то свиток.

Изо всех сил Ми протянула руку, ухватилась за серую ткань и потянула.

На себя.

Мы с Аяаной стоим в мрачном зале. Напротив нас две паучихи. Та, что побольше, что-то злобно шипит в нашу сторону. Та, что поменьше, держит окровавленную девочку за то, что осталось от ее маленькой руки.

Оторопь.

Длилась она ровно мгновение. Я уже понял: надо действовать. Мы не на чаепитие прибыли.

Молниеносные рефлексы Аяаны снова заставили меня уважать ее. Как туго сжатая пружина, наемница рванула вперед. Бросок гоблинского клинка. Второй бросок. Два лезвия полетели в Леди Скарлет, разрезая затхлый воздух.

Паучиха отшвырнула ребенка в сторону. Одним когтем отразила первый клинок. Второй вошел ей в живот – чуть ниже и правей сердца.

На столе оставались столовые приборы. Аяана метнула их следом, не глядя. Нож, вилка, тарелка, кубок. Особого вреда они не нанесли, но свое дело сделали – заставили паучиху закрываться, пока наемница сокращала расстояние.

Мой выход.

Лечащее слово. Всё как прежде. Я закрываю глаза, концентрируюсь на Леди Кримсон, лик Отини предстает перед глазами.

Ничего не происходит.

Точней, происходит не то, что я ожидал. Что-то пошло не так. Кажется, я случайно доставил ей удовольствие. Она улыбается. Медленно, зловеще улыбаясь, идет ко мне.

Я лихорадочно перебираю в голове свои неправильные заклинания. Что я могу? Что?

Закрываю глаза. Мысленно касаюсь лба паучихи указательным и средним пальцами.

Слишком поздно.

Тело взрывается болью. Две острые паучьи лапы протыкают меня насквозь, отрывают от земли. Я вишу в воздухе, как тряпичная кукла, и чувствую, как кровь заливает внутренности.

Концентрация ускользает. Но в последний момент я нахожу в себе силы и касаюсь её.

Указание.

Леди Кримсон начинает рвать. Зеленая жижа хлещет изо рта, из глаз, из ушей, из всех паучьих сочленений. Она вопит и бьется в агонии. Корчится на каменном полу, разбрызгивая вокруг себя зеленую слизь.

Я падаю, как мешок картошки, грубо скинутый с плеча на землю. Ударяюсь спиной, затылком, захлебываюсь кровью, которая уже заполняет горло.

Аяана.

У нее рваная рана в плече. В боку тоже кровь, много крови. Она теряет силы, но продолжает сражаться. Как дровосек рубит дерево – размеренно, тяжело и неотвратимо. Тихий Гром взлетает и падает. Взлетает и падает.

Леди Скарлет уже не сопротивляется. Она просто разваливается под ударами.

Последнее, что я вижу перед тем, как провалиться в темноту: Аяана отделяет туловище паучихи от ее паучьей части.

И тишина.

Я очнулся под звуки беседы.

– А что есть съедобного тут? – голос Аяаны звучал устало, но с привычной требовательной ноткой.

– Ми, – ответил тонкий детский голосок.

– Гадость! Я не буду есть личинок!

– Ми!

– Откажусь. Кушай сама.

Я открыл глаза. Лежал на большом каменном столе. Было холодно и жестко. Никогда не лежите на столе! Я был жив. Раны ныли, ребра отдавали болью при каждом вдохе, но я дышал.

Как выяснилось, Ми умела лечить. Ее кровь имела целительный эффект. Она влила в меня и в Аяану некоторое количество своей крови. Маленькая темноволосая девочка с неровными прядями, которую пытали всю жизнь, теперь отдавала свою кровь, чтобы спасти нас.

В каком-то роде я пил кровь детей.

Это признание, пожалуй, навредит моему имиджу неопытного жреца с поломанными заклинаниями. Но кто узнает? Только Аяана, Ми и эти стены. А стены будут молчать.

Аяана подскочила ко мне, помогла сесть, потом встать. Держалась бодро, хотя рана в плече явно еще беспокоила. Отрапортовала по-военному коротко:

– Три помещения. Зал, где мы стоим, и две комнаты. Есть выход в длинный коридор. Заканчивается большими каменными вратами. А с другой стороны…

Она указала куда-то в большой проем. Я повернул голову и забыл, как дышать.

Зияющая дыра вела в огромную паутину, раскинутую над бездной. Никакой земли под ней – только чернота, уходящая вниз, и переплетения толстых, в руку толщиной, нитей. Паутина заполняла все пространство, уходила вверх, вниз, в стороны, терялась в темноте.

Великая паутина Арахны.

Я слышал это название в старых свитках. Миф.

Мы попали в долбанный миф.

– Еды нет, – продолжала Аяана. – Воды нет. Есть паутина, две мертвых паучихи и Ми.

– Ми! – подтвердил тонкий детский голосок из-за ее спины.

Я посмотрел на девочку. Она смотрела на меня. В глазах – ни страха, ни надежды, ни боли. Только спокойное ожидание. Как у того, кто привык, что взрослые решают, а ей остается только соглашаться.

Ситуация была интересной.

В хорошем смысле этого слова – смертельно опасной, без еды, без воды, с паутиной над бездной и двумя трупами монстров в качестве единственных трофеев.

В плохом смысле – точно такой же.

– Значит так, – сказал я, опираясь на стол, чтобы не упасть. – Осмотрим комнаты. Потом коридор и врата. Паутину пока не трогаем. Если Арахна существует, пусть она первая сделает шаг.

– А если не сделает?

– Надеюсь, так и будет.

Аяана кивнула. Ми тоже кивнула, давая понять, что понимает каждое слово.

Мы двинулись к комнатам. Две мертвых паучихи остались лежать за спиной, в лужах засохшей зеленой слизи.

Похоже, я упускаю что-то важное в понимании своей природы.

Мысль пришла неожиданно, когда я брел по коридору, тупо переставляя ноги. Что если божественный канал течет через меня правильно? Что если я использую заклинания правильно? Просто какая-то переменная вносит коррективы, и книга божественных заклинаний открывается не на тех закладках?

Дикая магия? Нет, она работает иначе. Она дает непредсказуемый эффект после использования заклинания, а не вместо.

Быть может, это шутка Отини? Или испытание? Но почему я? Чем примечателен сын сапожника, ставший сиротой в раннем детстве?

Есть и другая теория. Совсем уж невероятная. Что если заклинания работают правильно у меня, а у всех остальных – нет?

С этими мыслями я шел во главе процессии. Позади, в двух шагах, Аяана с Тихим Громом наперевес. За ней следом – Ми.

Комнаты леди Кримсон и леди Скарлет мы осмотрели быстро. Ничего интересного.

Мои мысли прервала Аяана.

– Я, кажется, сломала меч.

– В смысле, сломала?

Я обернулся. Она стояла посреди коридора, держа Тихий Гром лезвием вниз. Лицо у нее было такое, будто она только что разбила чужую вазу и теперь не знает, сознаваться или сделать вид, что так и было.

– Подними его, – сказала она и протянула мне меч.

Я взялся за рукоять. Дернул вверх.

Ничего. Меч даже не шелохнулся.

– Тяжелый? – спросила наемница, уже зная ответ.

– Не то слово. И давно он такой?

– После боя. Когда ты висел на лапах у той, здоровой. Я рванула к тебе, а меч… он что-то сделал. И она упала. А после этого он стал… вот таким.

Я смотрел на клинок. Легендарный Тихий Гром, который рубил паучиху как дрова, теперь весит, как телега с кирпичами.

– Интересно.

Я вернулся к трупу Леди Кримсон. Она лежала всё там же, в луже засохшей зеленой слизи.

Паучьи лапы торчали в разные стороны, как сломанные ветки.

– Хочу посмотреть, как было.

Я присел рядом с паучихой. Достал мешочек с реагентами. Коснулся холодной хитиновой лапы.

Произнес слова.

Мир дрогнул и я провалился.

Но не так, как раньше.

Раньше я был просто наблюдателем – смотрел чужими глазами, слышал чужими ушами. Теперь…

Я был собой. Висел в воздухе. Боль разрывала тело, кровь заливала легкие.

И одновременно я был Леди Кримсон. Чувствовал ее злобу, ее голод, ее торжество. Она уже представляла, как вонзает клыки мне в шею.

И одновременно я был… мечом.

Указание. Заклинание не подействовало. Оно не случилось.

А случилось вот что.

Неистовое желание Аяаны помочь мне разбудило в мече то, что спало столетиями.

Я видел это не глазами – всем своим существом, размазанным по трем точкам пространства. Видел, как сила поднимается из глубины клинка, как древняя магия стряхивает с себя вековую пыль.

Еле заметная волна. Как круг на воде от брошенного камня, только в воздухе. Она пошла от меча во все стороны, медленно, почти лениво, но я знал – это обман. Она двигалась быстрее мысли.

Волна прошла сквозь Аяану.

Я видел, как она коснулась ее лица, пробежала по волосам. Аяана вздрогнула, но не от боли – от неожиданности.

Волна пошла дальше.

Леди Скарлет даже не успела понять, что умерла. Волна вошла в нее, и я услышал каждой клеткой своего израненного тела, как ломаются ее кости.

Не по очереди, не постепенно. Всё сразу. Сотни паучьих сочленений, десятки ребер, позвоночник, череп – всё превратилось в белую крошку за одно мгновение.

Она осела, как кукла, из которой выдернули нитки.

Волна прошла сквозь Леди Кримсон.

Здесь было страшнее. Я чувствовал ее изнутри – одновременно как жертву и как наблюдатель. Волна вошла в паучиху и просто… перемешала всё, что было внутри. Органы, мышцы, паучьи железы, ядовитые мешки, кровь – всё превратилось в однородное зеленое месиво. Она даже не успела закричать.

Волна прошла сквозь меня.

Легкое, приятное тепло разлилось по телу.

Волна прошла сквозь Ми.

Маленькая темноволосая девочка зажмурилась, когда волна коснулась ее лица. А когда открыла глаза – в них впервые за всё время мелькнуло что-то похожее на удивление.

А потом волна растворилась в темноте, ушла в каменные стены, в паутину, в бездну.

И в этот момент я почувствовал меч.

Он упивался битвой. Ликовал. Древняя радость текла по клинку, вибрировала в рукояти, звенела в металле. Впервые за много столетий его держала в руках достойная. Впервые за столетия он пил кровь врагов, а не пылился в гробнице.

Меч пел.

А потом силы оставили его. Волна забрала слишком много сил. Он снова уснул глубоким сном, как засыпают после долгой дороги.

И стал просто куском металла. Легендарным, древним, но чертовски тяжелым.

Я вынырнул из видения.

Сидел на полу, тяжело дыша. Передо мной лежала Леди Кримсон, а за спиной ждали Аяана и Ми.

– Ну? – спросила наемница.

– Меч не сломан, – выдохнул я. – Он просто… устал.

Единственным интересным местом в этом паучьем логове оказался коридор с дверью. Тяжелые каменные врата, покрытые полустертой резьбой. Аяана плюнула, уперлась плечом, собрала все силы, что еще оставались в ее израненном теле, и…

Со скрежетом врата приоткрылись. Образовалась щель, достаточная, чтобы протиснуться по одному.

Я пролез первым.

И застыл.

Я стоял на каменных ступенях небольшого полуразрушенного храма. Холодный ветер ударил в лицо. Первый настоящий ветер за многие дни, проведенные в подземельях. Я вдохнул полной грудью. Воздух пах сыростью, гнилыми листьями и еще чем-то… чужим.

Я стоял посреди мрачного мертвого леса.

Была ночь.

Светила алая луна.

Я смотрел в небо и не мог понять, что именно меня тревожит. А потом понял.

Луна. Она была алой.

И она была одна.

– Одна луна, – сказала Аяана, вылезая следом. Она ткнула пальцем в небо, пытаясь указать на то, что я и так видел. – Их всегда было две. Где мы?

– Хороший вопрос.

Их действительно должно быть две – Луна Отини, белая и холодная, и Луна Норхат, желтая и теплая.

Ми выбралась последней. Она подняла голову, посмотрела на алый диск и почему-то улыбнулась. Впервые за все время.

– Ми, – сказала она тихо и показала рукой на луну.

Мы вышли из леса где-то через час блужданий по заросшей тропе. Тропа вывела на торговый тракт. Широкий старый тракт, уходящий в две стороны: на восток и на запад. На обочине стоял старый покосившийся деревянный столб с табличкой.

Доски почти сгнили, но буквы еще читались.

На восток – Мидгаард.

– Слышал такое? – спросила Аяана.

Я покачал головой.

– Это название мне не знакомо.

– Значит, идем на восток, – сказала наемница.

– Почему?

– Потому что на запад нет таблички. Значит, там ничего нет.

Логика Аяаны всегда отличалась простотой и эффективностью.

Я обернулся на лес, из которого мы вышли. Черные стволы, голые ветки, ни единого листочка.

– Мидгаард, – повторил я. – Звучит как-то… величественно.

– Плевать, как звучит. Лишь бы там была еда.

Мы двинулись на восток.

Я шел первым. Аяана сзади, с Тихим Громом наперевес. Меч все еще был тяжелым, но она тащила его не жалуясь. Ми замыкала шествие.

Мы шли по широкому тракту вдоль мертвого леса. Казалось, что в глубине, между черных стволов, кто-то шевелится.