Эффа Артис Избранное

Как почувствуешь, что тяжело тебе, и не можешь сопротивляться, сожми узелок. Это тебе сил придаст и, возможно, жизнь твою спасёт. Твоя задача — напитать кровью амулет в избе, он в центре пентаграммы расположен. Но помни: свою кровь в конце отдашь. Ты как маяк для своих будешь. У ребят тоже браслеты, но в них нет твоей силы, и вытащить их, кроме тебя, больше никто не в силах. На тебя только надежда вся, сынок.

Денис пил молоко маленькими глотками, и ему казалось, что всё это какой-то дурной сон. Но на кровати в обнимку спали Юля с Жанной, а на печке иногда всхрапывал Ромка. Ответственность за жизни друзей, да и за свою, словно удавка обвила Дениса. Ему стало так страшно, как никогда в жизни.

Баба Агафа подошла к девушкам и, что-то, нашёптывая, по очереди завязала на руки браслеты. Затем то же самое проделала с Ромкой.

— А теперь слушай внимательно и запоминай, — сказала Агафа, повернувшись к Денису. — Друзья твои, проснувшись, будут под действием зелья, спокойные и послушные. Ты их отведёшь в избу. Немного забегу вперёд: если всё пройдёт хорошо, тебя всё равно будут пытаться удержать и утянуть в потусторонний мир, ты для них очень ценен. И вот тут ты уж старайся, дружочек: из сердца своего светлое тяни, не позволяй горечи, обидам и боли одержать верх. В избе увидишь в углу тыкву, зажги внутри свечу, это тебе ещё один маяк будет. Ну что ж, сынок, время пришло. Помни, что ты ключ, в тебе сила, и только ты сможешь вывести друзей живыми.

Денис был растерян и подавлен. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул и резко выдохнул.

«Я смогу, я должен», — как молитву, шептал он себе под нос.

Агафа одобряюще кивнула и улыбнулась ему.

— Ну что ж, на раз, два, три — они проснутся. Старайся не говорить с ними, просто веди за собой.

Агафа встала по центру избы, что-то протяжно крикнула на непонятном языке и трижды щёлкнула пальцами. Ребята завозились на кроватях и встали. Глаза будто стеклянные, движения — как у марионеток, которых дёргают за верёвочку. Такого чувства обречённости Денис ещё не испытывал.

«Смогу ли я?» — словно током, пронеслось в голове у Дениса, и он тут же постарался отгородиться от сомнений: — «Я справлюсь, я должен».

Агафа мотнула головой в сторону двери, давая понять Денису, чтобы он шёл вперёд. Денис вышел на улицу. Там всё изменилось. За забором был как будто туман или марево, такое плотное, что соседний дом был почти не виден. Следом вышли ребята и молча, синхронно повернули головы на Дениса.

— Жуть, — прошептал Денис.

— Не переживай, идём.

Агафа подтолкнула Дениса к калитке. Открыв её, Денис увидел тропинку, которую освещали огоньки, помещённые в тыквы. Раньше бы Денис этому удивился и полез смотреть, как такое возможно. Но не сейчас. Сейчас у него было какое-то безразличие к тому, что его окружает. Он молча шёл вперёд, слыша за собой шаги ребят.

Вот уже показалось очертание избы. Казалось, что туман возле неё более густой и тёмный, изба напоминала гигантское чудовище. Мерещилось, будто вот-вот из тумана покажется множество щупалец.

Около избы Агафа остановилась, вынула из кармана фартука свечу, спички и какой-то футляр.

— Вот, на ко держи, — протянула Денису свечу и спички. — Это ритуальный нож. Ты увидишь на полу символы и от них желобки к пентаграмме. Расставишь ребят, обувь снимете, босые должны быть, затем они лягут головами к центру, и руки вытянут, ты каждому надрез сделаешь на руках, пока символы наполнятся и по желобкам к центру потечёт кровушка, ты зажги свечу и поставь в тыкву, капни три капли крови на неё, чтоб связь образовалась. Всё понял?

Денис кивнул, его сердце в груди бешено колотилось от неизвестности, страха за ребят и себя.

— Затем встанешь в центр, ножом сделаешь надрез на левом запястье. Наполнишь кровью символы по малому кругу вокруг себя. Потом садись и жди. Далее, сынок, всё от тебя зависит, сможешь ли справиться с болью да страхами. А я буду молить богов, чтоб укрепили тебя. Иди, время пришло, — сказала Агафа и похлопала Дениса по плечу.

Ребята следили глазами за Денисом, но были заторможенные и, похоже, не понимали, что происходит. Денис подошёл к двери избушки. Помявшись немного, резко схватился за ручку и потянул дверь на себя. Дверь была тяжёлой и открылась с протяжным скрипом. Впереди было темно, но на удивление сухо и пахло какими-то травами. Денис обернулся, посмотрел на ребят. Взял за руку Жанну, та Юлю, а Юля Рому. Так, по цепочке они вошли в избу. Свет, падающий из окон, был приглушён из-за приколоченных досок, но и его хватило, чтобы увидеть символы на полу, про которые говорила Агафа.

— Ребята, я надеюсь, вы меня слышите и понимаете. Нас ждёт что-то очень непростое. Я верю, что мы справимся, — сказал Денис, больше для самоуспокоения.

Ему было страшно, но сейчас его поддерживал словно невидимый голос внутри. Рассадив всех, как говорила Агафа, Денис огляделся и увидел в углу тыкву. Подошёл и зажёг свечку внутри, по стенам сразу заплясали тени и блики от огня.

Денис огляделся, снял куртку, ботинки, носки. По очереди подходил к ребятам, укладывал их руками к центру. Делал надрез и, отойдя от последней Юли, увидел, что капля по капле течёт кровь по желобам к символам.

Вдруг стало как-то холоднее. Денис занял своё место, на ребят старался не смотреть, просто механически сделал надрез, кровь сразу потекла к символам, и всё произошло одновременно и неожиданно. Символы на артефакте засияли будто огненные, но огонь был другой, не тёплый. Вокруг Дениса словно образовался вихрь, резкая боль пронзила всё его тело. Его выгнуло дугой, и он закричал Мгновение — и он висит в воздухе над своим телом. Видит, как ребята корчатся и безмолвно кричат, а он не может абсолютно ничего

Вспышка — и он где-то и нигде, вокруг пустота, давящая, тяжёлая. Мелькание, как будто мелкой мошкары, привлекло его внимание. Её становилось всё больше, и вдруг эти мошки-искорки стали жалить его. Это было не просто больно, каждая жалящая вспышка напоминала ему о боли в его жизни. Он словно смотрел фильм ужасов с собой в главной роли. Вот он маленький тянет ручки к маме, но его хватает за шкирку пьяный отец и откидывает как котёнка в сторону, Денис ломает руку, первая боль, страх, непонимание за что. И снова боль: младшая сестрёнка болеет, температуру не получается сбить, скорая всё не едет и не едет, мама рыдает, обтирая вялое тельце, он стоит рядом, пытаясь помочь маме Следующая вспышка выворачивает всю душу наизнанку. Авария по вине отца и гибель всех, кроме Дениса У него много травм, но он живой, и врач, который стоит над койкой, говорит: «Парень родился в рубахе, чудо просто, что выжил». А он не выжил, он умер, умер со всеми любимыми людьми. Это был уже другой Денис, не он.

Боль, одна за другой Детдом, побои, унижения – сколько всего ему пришлось пережить! Но он живёт и продолжает жить. Сердце словно в коконе... Единственный близкий друг погибает, связавшись с дурной компанией. Девушка, которая предпочла другого, более успешного. Но он живёт, живёт и не держит зла, он хочет быть счастливым. В памяти всплывают маленькие радости, которые он бережно и трепетно хранит

Боли больше нет, искорки мошки исчезли. Денис пытается осмотреться и в то же время думать о своих маленьких радостях.

Визг, такой сильный, что у Дениса заложило уши Он понял: его проверяют, и им не нравится его радость. Понимание этого словно отрезвило Дениса и он начал вспоминать всё больше хороших моментов, неосознанно нажимая узелок за узелком.

Вдруг из тьмы прямо на него выползло что-то, напоминающее осьминога с сотней щупалец. Они повсюду, и ползут к Денису. Он снова сжимает узелок, на этот раз последний.

Вспышка Денис словно парит в воздухе. Где-то внизу беснуется чудище, противно вопя о потере. Становится холоднее.

Денис, словно в вязкой каше, не получается пошевелить ни руками, ни ногами. Сколько прошло времени? Минута, час или больше — сложно сказать. Денис из последних сил пытается вспомнить что-то светлое и хорошее из своей жизни.

Мама. Он хорошо помнит её руки, которые всегда его нежно ласкали, обнимали, гладили по голове. Её тёплые, лучистые глаза.

Буквально на секунду прикрыв глаза, Денис уже понимает, что что-то изменилось.

Он в зале, большом каменном, наверно, именно такие в замках. Впереди на возвышении — трон, а на нём словно огромный чёрный сгусток с двумя горящими красными точками. Это существо вызывает какой-то совершенно другой страх в Денисе, животный страх. Он словно парализует.

— Смелый человечишка, – звучит скрипучий голос из сгустка. – Даю тебе выбор, человек. Я только слегка поиграюсь с твоими друзьями и отпущу их. После того как ты пробудешь здесь до кровавой луны, грань станет настолько тонка, что ты не сможешь её укрепить. Или я не отпускаю вас, вы становитесь жителями Граней, что очень заманчиво, давно мои подданные не вкушали чистой энергии.

— А есть третий вариант: вы отпускаете меня и моих друзей. Я плачу своей энергией за нас всех, – как можно увереннее говорит Денис.

— Глупый, глупый человечишка. Кто они тебе, что ты готов пожертвовать собой?

— Друзья, – коротко ответил Денис.

Раздался скрипучий смех.

— Ты понимаешь, что такое энергия? Это часть души, это твоё время. Будешь ли ты нужен своим друзьям без части души и почти старик?

Денис молчал.

— Ну что же, давно я не встречал такого отважного и верного человечишку. Я подожду. Грань истончается каждые сто лет во время красной луны. Но помни, вся предыдущая боль в твоей жизни — ничто, с той болью, которую ты испытаешь. Ты уверен, что хочешь помочь своим друзьям?

Денис устал бояться, устал от неизвестности и боли. Пусть будет боль, но они будут свободны.

— Да, я уверен и готов.

Сгусток черноты, словно скафандр, обтянул Дениса. Его тело будто заживо окунули в лаву. От боли он уже просто не соображал и не понимал, что происходит, всё смешалось. Ему мерещились крики ребят, ему хотелось просто раствориться и исчезнуть навсегда. Боль была внутри, снаружи, он был сама боль.

Небо... синее-синее небо... Слёзы, слёзы бегут по щекам... Кто-то тормошит за плечо...

Сон это или явь?

Боль... боль внутри, боль снаружи, он сама боль...