E.V. Bale Былина о счастье

***

***

Утренний кофе «три в одном» — это, конечно, не латте из тогоресторанчика за пятьсот рублей. Там была белоснежная скатерть и пафос. Но МарияИвановна швыркала растворимую пенку и жмурилась: «Могу себе позволить! Пустьраз в полгода, зато по-королевски».

Сегодня была встреча одноклассниц. Мария Ивановна выкрутилапомаду. Край был острым, как скальпель. Она вспомнила рассказы Наташки просвекровь: «У нее помада как заточка, она всех в узде держит!» Мария Ивановнавздохнула. Неужели и у нее характер такой колючий? Попробовала мазнуть поддругим углом, помягче. Может, жизнь станет покладистее?

В школу она вошла, сияя новой линией губ. Но триумф былнедолгим. В углу сидела Дама в кашемире. Люська Морозова! Та самаяГалка-грязнуля, у которой в пятом классе воротнички были цвета асфальта.Оказалось, Люська в смутные времена подсуетилась и... выкупила банк. Целыйбанк!

Домой Мария Ивановна возвращалась в «скрученном» состоянии.Весь блеск её латте померк перед галкиным балансом. Ночью ей снились сейфы,обитые скатертями, а Люська Морозова в чистом фартуке запирала их на ключ,острый, как та самая свекровкина помада.

Утро выдалось тяжелым. Внутренний «счастьеметр» позорнолежал на нуле.

— Да что же это такое? — возмутилась она. — Дом тот же, мужтот же. А счастье скачет, как давление. Значит, дело не в Галке. Дело в голове.

Она снова взяла «Пыльную розу». Острый край вызывающеблеснул на солнце.

«Характер острый? А пусть!» — усмехнулась она. — «Тольконаправлю я его не на зависть Галке, а на защиту своего покоя».

Она решительно стерла из мыслей чужое пальто. У Галки —банк, а у Марии Ивановны — жизнь, которую не надо прятать в сейф. Жизнь, гдемуж говорит «красивая», а одуванчики — просто повод размяться.

— Концентрируемся на себе любимой, — прошептала она зеркалу.— Подогреваем счастье изнутри, как чайник. Общаемся с теми, от кого на душетепло, а не с теми, от кого в кошельке тесно.

Она накрасила губы под своим собственным, уникальным углом.И вдруг почувствовала, как внутри снова разливается «хорошо». Сочи стал простоСочи — морем и солнцем, а не ответом Морозовой.

— Поживу еще! И помаду куплю новую. Самую дорогую. Для себя.Потому что я у себя — одна, а банков много.

Горный Антиэйдж.

Горные лыжи — это вам не шахматы, здесь по одежке не тольковстречают, но и провожают взглядом до самого подъемника. Чтобы чувствовать себясвоей среди этой мажорной толпы, нужно быть в тонусе: новая куртка, правильныештаны, очки, в которых отражается не только снег, но и твой безупречный вкус.Это мой личный стимул оставаться молодой — своего рода «лыжный антиэйдж».

У нас есть свой секретный бугель. Трасса там — как яичко,ратраченная до зеркального блеска, и ни души. Катись себе, наслаждайсяодиночеством… пока на прошлой неделе в мой идеальный мир не ворвался «чайник»на сноуборде.

Удар был такой силы, что реальность рассыпалась на запчасти:отдельно полетел телефон, отдельно — очки, и где-то в промежутке — мойтазобедренный сустав. Лежу на снегу, изображаю морскую звезду. С подъемниказнатоки орут: «Переверните её!»

— Сейчас, — думаю я, — разбежались. Дайте провестиинвентаризацию.

Так, голова на месте — это плюс. На коленки встала —отлично. Села. Вижу: виновник торжества, этот балбес на доске, затормозил всугробе и жалобно спрашивает: «Вы в порядке?»

А я не знаю. Я медленно раскручиваю кино реальности назад.Вроде всё цело. Но появилось кое-что новое — страх. Тридцать лет я каталасьрасслабленно, а теперь оглядываюсь назад чаще, чем в зеркало в ванной. Миризменился, и былой дерзости как не бывало. Жаль, конечно, но против инстинктасамосохранения не попрешь.

Пришлось ретироваться в кафе. Там пусто и божественно.Молодые бармены-красавцы, оценив мой трагический шик, вынесли бин-бэг прямо насолнце. Горячий шиповник в бокале подействовал как наркоз. Небо — синее-синее,солнце жарит так, что лицо обещает стать «дорогим». Загар в наше время — этоведь бессловесная визитка: мол, есть и деньги, и время на отдых. Меньшетональника — больше статуса!

Я закрыла глаза и провалилась в солнечную ванну. Времяпотянулось, как расплавленный сыр в фондю…

— Милая, просыпайся! — голос мужа ворвался в мой рай. — Тутиз кафе все разбежались от твоего храпа!

Оказывается, пока я наслаждалась «сказкой», мой организмрешил выдать такую симфонию, что мальчишки-бармены даже музыку выключили — толи из уважения к моему отдыху, то ли чтобы не портить мой сольный концерт.

Так я за пару часов совершила удивительную метаморфозу: изстремительной горнолыжницы — в главную достопримечательность террасы. Зато лицозагорело! Выгляжу «на миллион», даже если этот миллион сейчас немножкопохрапывал на весь склон.

Утро ударило в окно таким яростным солнцем, что стало ясно:Вселенная сегодня работает на нас. Мы с мужем переглянулись. Эти бархатные дни— главная замануха года, тот самый момент, когда нужно бросать всё и ловитькайф, пока он не растаял вместе со снегом.

Но курорт встретил нас оглушительной, почти подозрительнойпустотой. В прошлые сезоны здесь было не протолкнуться, а сейчас — тишина,нарушаемая только скрипом снега и нашими недоуменными вздохами.

— А где все? — спросила я, глядя на пустые кассы.

Ответ нашелся быстро. Оказывается, местный олигархат решил,что деньги — это просто бумага, которой у них должно быть неприлично много.Цены взлетели в стратосферу: подъем на гору — четыре сотни, а за парковкумашины нужно выложить семь. Семь сотен! Да в центре Москвы на набережной, гдеасфальт моют пенкой с ароматом альпийских лугов, парковаться дешевле.

А условия для инструкторов — это вообще сказка, только созлым концом. Каждый бедолага должен отстегнуть олигархам полмиллиона за сезонпросто за право «дышать» на их склоне, и это не считая налогов государству.Настоящая народная правда жизни: хочешь учить — сначала разорись.

И тут меня осенило.

— Слушай, — шепнула я мужу, выезжая на девственно чистуютрассу, — а ведь всё складывается наилучшим образом для нас!

Эта жадность сработала как идеальный фильтр. Олигархираспугали всех, кроме тех, кто, как мы, решил: «Гулять так гулять». Теперь весьэтот курорт с его трассами, укатанными как яичко, и подъемниками без очередей —наш. Мы катаемся по пустым склонам, хоть боком едь, хоть задом наперед — никтоне собьет, не подрежет и не испортит кадр.

Даже цены на отели по тридцать тысяч за ночь теперь неказались грабежом. В «Горном», где сервис — эталон, а дизайн — мечтаперфекциониста, понимаешь: ты платишь не за кровать, а за тишину и правочувствовать себя единственным человеком на этой горе.

Жизнь — удивительная штука. Пока кто-то считает убытки отпустых склонов, мы считаем минуты абсолютного счастья. Всё — для моегонаивысшего блага. Даже чужая жадность.

В отеле «Горный» всё было стерильно-прекрасно: спа сароматами альпийских лугов, бани с травами и — о боги! — тот самый бирюзовыйDyson в раздевалке. Московский шеф-повар метал на стол тар-тар из косули и уткус кедровой кашей так артистично, будто рассчитывал на «Оскар» в номинации«Лучшая подача птицы». Мы запивали это чешским пивом и понимали: за такойсервис платить приятно.

Но когда за обычную «двушку» в панельке с запахом старыхобоев у нас попросили одиннадцать тысяч — мой внутренний калькулятор вежливовыдал ошибку. «Это перебор», — решила я. Моя установка «всё для моего блага»тут же перенастроила радар. Мне хотелось первозданного леса, бани с купелью ичтобы душа развернулась, а не свернулась в трубочку от ценника.

И Вселенная ответила нежным девичьим голосом:

— Здравствуйте, я Татьяна! Выбирайте нас, у нас кемпинг влесу...

Когда Татьяна легко, как пушинка, скинула цену до желаемой,сомнений не осталось: едем в лес! Слава небесам, я знала — там нас ждут.

Нас встретила стройная красавица с голубыми глазами и мягкойулыбкой. Татьяна распахнула двери домика, и я замерла. У меня в гостях двакритерия: запах и свежесть белья. И здесь был джекпот! Белоснежные простынисияли так, будто их отбеливали сами горные ледники.

Оказалось, муж Татьяны — настоящий лесной левша. Он своимируками вылепил эти уютные домики в мастерской и расставил их среди сосен такаккуратно, будто они там выросли сами. Баня с ледяной купелью пробирала досамых костей, смывая остатки «мажорного» пафоса.

А финальным аккордом стал утренний крик мужа:

— Лиса! Смотри, живая лиса!

Я подбежала к панорамному окну. Там, на фоне утреннего леса,вальяжно прогуливалась лисица с таким пушистым хвостом, будто она только чтостащила из моего чемодана тот самый Dyson и хорошенько им уложилась.

Это было незабываемо. Мы сидели в тишине, дышали лесом ипонимали: никакие олигархи с их платными парковками не купят этот момент —когда ты просыпаешься в гостях у Татьяны, а природа заглядывает к тебе в окно,просто чтобы поздороваться. Слава небесам! Моя установка снова сработала на всесто.

Продолжение следует.

***