Джули Берст Чёртов Кристиан Кафф...

Глава 1. Я так не думаю...

— Какого чёрта я делаю в списке на зачисление в музыкальную студию?!

Дверь в кабинет ректора распахнулась с такой силой, что стены, казалось, содрогнулись. На пороге возник высокий парень с иссиня-чёрными волосами, и всё его существо дышало такой яростью, что воздух вокруг словно наэлектризовался. Его глаза — ещё минуту назад тёмно-карие — потемнели до цвета ночного неба, став почти чёрными, непроницаемыми.

Руки были сжаты в кулаки так, что костяшки побелели, проступая сквозь кожу. На них стали ещё заметнее старые шрамы — неровные, бледные линии, оставшиеся то ли после чьих-то зубов, то ли после близкого знакомства с бетонной стеной. От напряжения под кожей предплечий вздулись вены, создавая причудливый рельеф под тёмными узорами татуировок. На левой руке, от самого запястья до локтя, раскинулась сложная композиция: грубые разноцветные завитки, стилизованные под металлические переплетения, напоминали то ли древние руны, то ли цепи.

На нём были чёрные джинсы, облегающие стройные, но крепкие ноги, такая же угольно-чёрная футболка, намеренно растянутая и длиннее, чем требовала мода, и потёртые конверсы. Несмотря на худощавое телосложение, в его фигуре угадывалась скрытая сила, выносливость. Одежда сидела на нём не просто хорошо — она стала частью образа, гармонируя с татуировками и создавая тот самый неповторимый стиль, который заставляет оборачиваться. На него хотелось смотреть. Изучать каждую деталь, каждый штрих.

Чёлка, чёрная, как вороново крыло, то и дело падала на глаза, но он даже не пытался её убрать. На макушке, небрежно зацепившись за волосы, покоились солнцезащитные очки.

— Ты меня слышишь?! — его голос прогремел как выстрел, грубый, с хрипотцой, от которой по спине пробегали мурашки.

— Угомонись, Кристиан, — спокойно, даже слишком спокойно произнёс ректор, не поднимая глаз от бумаг.

На лице парня появилась ухмылка — злая, полная презрения и отвращения. Он рассмеялся, но этот смех нельзя было назвать весёлым. Это был звук, в котором плескалось нахальство, самоуверенность и что-то ещё — горькое, опасное.

— Что? Ты говоришь мне угомониться? — продолжал смеяться он, и в каждом слове звенела сталь. — Это ты угомонись со своими прихотями. Разберись сначала со своей жизнью, прежде чем лезть в мою! — голос Кристиана дрогнул, выдавая бурю эмоций, кипевших внутри.

— Я делаю то, что считаю нужным, — тихо произнёс мужчина за столом, так и не оторвав взгляда от документов. Его спокойствие было подобно маслу, подлитому в огонь.

На лице парня отразилась гримаса — смесь разочарования, бешенства и боли.

— Чтобы меня в этом списке больше не было, — чеканя каждое слово, словно забивая гвозди, произнёс он. Гнев нарастал волной, грозящей вот-вот захлестнуть.

Ректор наконец поднял глаза. В его взгляде не было ни злости, ни удивления — лишь усталая решимость.

— Хорошо, Кристиан. Я посмотрю, что можно сделать, — всё так же невозмутимо проговорил он.

Парня передёрнуло. Как же отвратительно звучало сейчас его имя, срываясь с губ его отца.

— Да ты можешь сделать что угодно в этом долбаном университете! — выкрикнул Кристиан, и в его голосе зазвенела бессильная ярость.

— Я уже сказал, что подумаю над этим, — уверенно, с ледяным спокойствием ответил ректор.

Не в силах больше сдерживаться, парень с размаху ударил ногой по столу. Дерево глухо стукнуло, но мужчина даже бровью не повёл. Кристиан шумно, судорожно втянул воздух, развернулся на пятках и вышел из кабинета, хлопнув дверью так, что где-то в коридоре звякнуло стекло.

Дверь закрылась, но напряжение в кабинете повисло ещё надолго, густое, как туман.

***

Я шла по залитому солнцем тротуару, направляясь к университету. Погода на редкость баловала: после двух недель бесконечных дождей, едва не утопивших город, наконец-то выглянуло солнце.

Впереди я заметила знакомые фигуры, мои однокурсницы — Ника, Кира и Мария. Если к первым двум я относилась с теплом, то присутствие Марии всегда вызывало у меня внутреннее напряжение. Она не сделала мне ничего дурного, но её циничное, насквозь пропитанное вседозволенностью отношение к жизни было мне глубоко чуждо.

Я глубоко вздохнула и направилась к ним, не замечая вокруг больше никого из знакомых.

— Вредные привычки — это не всегда плохо, — долетел до меня её не самый приятный, тягучий голос.

— Я так не думаю, — парировала Ника, и в её тоне не было ни капли сомнения.

— О чём спорите? — я натянула на лицо самую обезоруживающую улыбку, подходя к подругам.

— Мария утверждает, что жизнь с пороками становится куда интереснее, — пропищала Кира своим тоненьким, почти детским голоском.

— По-моему, это опасное заблуждение, — я скользнула по Марии холодным взглядом.

— Сама подумай, — начала она с вызовом, но тут её взгляд скользнул куда-то выше моего плеча, и слова застряли в горле.

Я обернулась. Навстречу нам шёл парень. Нет, не просто шёл — он словно расчерчивал собой пространство, заставляя воздух вокруг сгущаться. Его образ кричал о бунте: угольно-чёрные джинсы, свободная футболка того же цвета, потёртые конверсы. На предплечьях виднелись татуировки. Несмотря на откровенно дерзкий вид, в нём чувствовалась какая-то дикая, необузданная эстетика. Он был высок, поджар, и двигался с той хищной грацией, которая приковывает взгляды. Чёрная чёлка падала на глаза, но он даже не пытался её убрать.

Следующее, что я услышала, был пронзительный визг. Мария, бесцеремонно растолкав нас, рванула вперёд. Она повисла на парне, обвив его торс ногами, и впилась в его губы.

— Крис, Крис, — бормотала она между поцелуями. Он машинально перехватил её за бёдра, удерживая на весу, и они, казалось, готовы были раствориться друг в друге прямо посреди улицы, игнорируя публику.

Моё лицо исказилось в гримасе, которую я едва успела скрыть. Секунду смотрела на все это представление. Затем бросила быстрый взгляд на однокурсниц, я увидела на их лицах смесь шока и неподдельного восхищения. Решив, что это зрелище уже перешло все границы приличия, я попыталась вернуть их к реальности.

— Из-за чего вы вообще начали этот спор? — раздражённо помахала я рукой перед лицом Ники. Та моргнула, словно выходя из транса, перевела взгляд на Киру и толкнула её в бок.

— Это он? — тихо, почти шёпотом спросила Ника.

— Думаю, да, — выпалила Кира. Зрачки девушек постепенно возвращались к нормальному размеру.

— Вы о чём? — спросила я, искренне радуясь, что удалось переключить их внимание.

Но они не успели ответить. К нам уже приближалась Мария, под ручку со своим объектом обожания.

— Так вот, сама подумай, Скарлетт, насколько пресной была бы наша жизнь без этих долбаных пороков, — Мария рассмеялась, и её смех прозвучал фальшиво.

Меня передёрнуло. От того, как противно прозвучало моё имя в её устах, и от абсурдности её слов. Внутри всё вскипело, требуя немедленно поставить её на место.

— Какой абсурд, — фыркнула я. — Вредные привычки на то и вредные, что медленно разрушают организм.

Я старалась говорить ровно, с холодной уверенностью, но в ответ услышала низкий, хриплый смех. Он был настолько искренним, что по моему телу прокатилась волна жгучего раздражения.

Я метнула в парня гневный взгляд. Ему смешно? Он смеётся надо мной? Но мой взгляд тут же наткнулся на невидимую стену. Крис смотрел прямо на меня. Его глаза — почти чёрные, бездонные и пугающе пустые — буквально прожигали меня насквозь. В этом взгляде читалось немое, но недвусмысленное требование: заткнись.

К своему ужасу, я почувствовала, как внутри шевельнулся лёгкий, липкий страх. Кожа покрылась испариной, и я машинально, почти трусливо отвела глаза. Я сделала это словно против своей воли, не контролируя собственное тело.

— Ты не права, — произнёс он. Голос был низким, вибрирующим, и это прозвучало не как мнение, а как приговор. Новая волна холодных мурашек пробежала по спине. — Всю жизнь трястись над тем, что ты ешь, что пьёшь, чем дышишь... это не жизнь. Это существование.

Он не кричал. Не злился. Но каждое его слово вбивалось в моё сознание, словно гвоздь. На долю секунды я пошатнулась в своей уверенности, но тут же отогнала прочь эти мысли.

В голове судорожно мелькали новые аргументы, но я не смела поднять на него глаза — боялась, что окончательно растеряю остатки своей гордости. Что с ним не так? Почему он так действует на людей?

— Я не агитирую за здоровый образ жизни и не собираюсь кричать лозунги ЗОЖ, — выдавила я, вкладывая в голос всю свою жёсткость. — Я говорю об обычных, тупых пороках, которые отравляют жизнь. И без того короткую.

Собрав волю в кулак, я снова посмотрела на него. Тяжёлый, вызывающий взгляд. Казалось, это застало его врасплох: в его тёмных глазах мелькнули удивление и лёгкое раздражение. Он шагнул ко мне, возвышаясь надо мной на целую голову. Его тень накрыла меня, отрезая от солнца.

Я поняла, что забыла дышать, лишь спустя пару секунд. Несколько раз моргнула, пытаясь прогнать наваждение, но снова не выдержала его взгляда и переключилась на Марию, застывшую с ехидной ухмылкой.

— Какая разница, от чего ты умрёшь? — тихо, почти гипнотически произнёс Крис, не сводя с меня глаз. — От сигареты или от выхлопных газов. Исход один.

Он сделал ещё полшага вперёд. В его лице теперь читалась злость, азарт охотника, загнавшего добычу в угол. Меня пробрала мелкая дрожь, сердце заколотилось где-то в горле. Страх? Серьёзно? Я почувствовала себя маленькой, беззащитной, словно в детстве, когда мир казался огромным и враждебным. Это чувство меня взбесило. Я встряхнула головой, пытаясь стряхнуть это тошнотворное оцепенение, и в последний раз подняла на него глаза. Мы смотрели друг на друга, и воздух между нами, казалось, вот-вот вспыхнет.

— Так-так-так, — в нашу напряжённую тишину ворвался голос Ники. Она решительно встала между нами, перехватила меня за руку. — Кажется, нам со Скай уже пора. Лекция вот-вот начнётся.

Она потянула меня за собой. Я глубоко, судорожно вздохнула, словно выныривая из-под толщи воды, и кивнула, закусив губу.

— Да, мне тоже пора, — неловко пробормотала Кира и поспешила к зданию.

Я пошла за Никой. Тело казалось ватным, ноги едва слушались, но я заставляла себя идти ровно.

— Увидимся! — крикнула нам вслед Мария. В её голосе звенело слишком много веселья.

— Ага, — буркнула Ника без малейшего энтузиазма.

Некоторое время мы шли молча.

— Боже мой! — внезапно фыркнула Ника. Я вздрогнула от неожиданности.

— Ты чего? — немного резко спросила я.

— Ты только что чуть не врезала чертову Кристиану Каффу прямо на территории универа! — она захохотала, не в силах сдержаться.

— Я не собиралась его бить, — автоматически огрызнулась я, но тут до меня дошёл смысл её слов. — Подожди. Кому?

Я судорожно начала перебирать в памяти всё, что знала о фамилии Кафф.

— Ох, вы так смотрели друг на друга, меня аж мороз по коже пробрал, — продолжала хохотать Ника.

— Ректор... Какая у него фамилия? — я слегка тряхнула её за плечо.

— Да при чём тут это? Да, он сын ректора. Но он ведь ещё и звезда! Из Лондона недавно приехал, — тараторила она, не замечая моего состояния. — Представляешь, сколько девчонок теперь будут от него без ума. Наверное, перевёлся к нам учиться. А ты его так... отделала.

Я уже почти не слушала. В голове билась одна мысль. Сын ректора. Звезда. Лондон. Юридический факультет.

Я обернулась, пытаясь разглядеть его в толпе. Мы отошли уже на приличное расстояние, но я снова, словно в сотый раз за это утро, поймала его взгляд. Жгучий, острый, пронзающий насквозь. Этот взгляд не затерялся даже среди нескольких метров дистанции между нами. Он смотрел на меня так, словно я была назойливой букашкой, посмевшей отвлечь его от чего-то важного.

То самое грёбаное чувство страха снова подкатило к горлу. Я поспешно уткнулась взглядом в асфальт. Но уже через секунду внутренне выругалась на себя. Что он о себе возомнил? Думает, может одним взглядом ломать людей?

Мы с Никой шли на лекцию, но я не могла понять, что со мной происходит. Внутри разливалось жуткое чувство опустошения, будто из меня выкачали всю кровь. Непонятная, липкая тревога сжимала грудь. Волны холодных мурашек накатывали одна за другой. Я просто не могла поверить, что какой-то чокнутый, самовлюбленный парень способен вызвать во мне столь сильные и отвратительные эмоции.

Глава 3. Не говори со мной...

Придурок. Идиот. Кретин.

Я стояла перед зеркалом и с маниакальным усердием расчесывала мокрые волосы, словно пытаясь выместить на них весь накопившийся за день гнев. Расческа больно цеплялась за спутанные пряди, но мне было всё равно.

Он окатил меня грязью из лужи! У него вообще есть совесть? Я ведь даже не сделала ему ничего плохого. Ну, поспорили пару раз — и что с того? Или "нашей звезде" и слово сказать нельзя? То, что кучка девиц визжит от восторга при виде его татуированной персоны, не делает этого самовлюбленного идиота пупом земли.

Я воткнула шнур фена в розетку и включила его на полную мощность. Горячий воздух обжег кожу головы. Я смотрела на свое отражение с вызовом.

Меня тошнило от таких людей, как этот чертов Кристиан. Самовлюбленные, наглые, глухие к чужим чувствам. Для них существует только собственное «Я», раздутое до размеров вселенной. А стоит кому-то усомниться в их величии — у них аж глаза на лоб лезут от возмущения.

Меня передернуло. В памяти всплыло его лицо: смеющееся, с той самой забавной ямочкой на щеке. Милая улыбка. Она так не вязалась с его эгоистичной сущностью, с нахальством, с тем, как он смотрит на мир сверху вниз. И именно сейчас я поняла, насколько меня бесят эта улыбка, эти насмешки, этот хриплый голос, который кажется таким уверенным. Мерзость. Внутри просыпалось тяжелое, липкое чувство ненависти. Пусть идет к черту! Не хочу, чтобы он даже стоял рядом, не то что говорил.

Мне срочно нужен чай, чтобы согреться и успокоиться. С лимоном. Нет, с пятью кусочками лимона. Решено: чашка горячего чая и половина лимона — это то, что нужно. Я решительно направилась на кухню.