Джули Берст Чёртов Кристиан Кафф...

Глава 1. Я так не думаю...

— Какого чёрта я делаю в списке на зачисление в музыкальную студию?!

Дверь в кабинет ректора распахнулась с такой силой, что стены, казалось, содрогнулись. На пороге возник высокий парень с иссиня-чёрными волосами, и всё его существо дышало такой яростью, что воздух вокруг словно наэлектризовался. Его глаза — ещё минуту назад тёмно-карие — потемнели до цвета ночного неба, став почти чёрными, непроницаемыми.

Руки были сжаты в кулаки так, что костяшки побелели, проступая сквозь кожу. На них стали ещё заметнее старые шрамы — неровные, бледные линии, оставшиеся то ли после чьих-то зубов, то ли после близкого знакомства с бетонной стеной. От напряжения под кожей предплечий вздулись вены, создавая причудливый рельеф под тёмными узорами татуировок. На левой руке, от самого запястья до локтя, раскинулась сложная композиция: грубые разноцветные завитки, стилизованные под металлические переплетения, напоминали то ли древние руны, то ли цепи.

На нём были чёрные джинсы, облегающие стройные, но крепкие ноги, такая же угольно-чёрная футболка, намеренно растянутая и длиннее, чем требовала мода, и потёртые конверсы. Несмотря на худощавое телосложение, в его фигуре угадывалась скрытая сила, выносливость. Одежда сидела на нём не просто хорошо — она стала частью образа, гармонируя с татуировками и создавая тот самый неповторимый стиль, который заставляет оборачиваться. На него хотелось смотреть. Изучать каждую деталь, каждый штрих.

Чёлка, чёрная, как вороново крыло, то и дело падала на глаза, но он даже не пытался её убрать. На макушке, небрежно зацепившись за волосы, покоились солнцезащитные очки.

— Ты меня слышишь?! — его голос прогремел как выстрел, грубый, с хрипотцой, от которой по спине пробегали мурашки.

— Угомонись, Кристиан, — спокойно, даже слишком спокойно произнёс ректор, не поднимая глаз от бумаг.

На лице парня появилась ухмылка — злая, полная презрения и отвращения. Он рассмеялся, но этот смех нельзя было назвать весёлым. Это был звук, в котором плескалось нахальство, самоуверенность и что-то ещё — горькое, опасное.

— Что? Ты говоришь мне угомониться? — продолжал смеяться он, и в каждом слове звенела сталь. — Это ты угомонись со своими прихотями. Разберись сначала со своей жизнью, прежде чем лезть в мою! — голос Кристиана дрогнул, выдавая бурю эмоций, кипевших внутри.

— Я делаю то, что считаю нужным, — тихо произнёс мужчина за столом, так и не оторвав взгляда от документов. Его спокойствие было подобно маслу, подлитому в огонь.

На лице парня отразилась гримаса — смесь разочарования, бешенства и боли.

— Чтобы меня в этом списке больше не было, — чеканя каждое слово, словно забивая гвозди, произнёс он. Гнев нарастал волной, грозящей вот-вот захлестнуть.

Ректор наконец поднял глаза. В его взгляде не было ни злости, ни удивления — лишь усталая решимость.

— Хорошо, Кристиан. Я посмотрю, что можно сделать, — всё так же невозмутимо проговорил он.

Парня передёрнуло. Как же отвратительно звучало сейчас его имя, срываясь с губ его отца.

— Да ты можешь сделать что угодно в этом долбаном университете! — выкрикнул Кристиан, и в его голосе зазвенела бессильная ярость.

— Я уже сказал, что подумаю над этим, — уверенно, с ледяным спокойствием ответил ректор.

Не в силах больше сдерживаться, парень с размаху ударил ногой по столу. Дерево глухо стукнуло, но мужчина даже бровью не повёл. Кристиан шумно, судорожно втянул воздух, развернулся на пятках и вышел из кабинета, хлопнув дверью так, что где-то в коридоре звякнуло стекло.

Дверь закрылась, но напряжение в кабинете повисло ещё надолго, густое, как туман.

***

Я шла по залитому солнцем тротуару, направляясь к университету. Погода на редкость баловала: после двух недель бесконечных дождей, едва не утопивших город, наконец-то выглянуло солнце.

Впереди я заметила знакомые фигуры, мои однокурсницы — Ника, Кира и Мария. Если к первым двум я относилась с теплом, то присутствие Марии всегда вызывало у меня внутреннее напряжение. Она не сделала мне ничего дурного, но её циничное, насквозь пропитанное вседозволенностью отношение к жизни было мне глубоко чуждо.

Я глубоко вздохнула и направилась к ним, не замечая вокруг больше никого из знакомых.

— Вредные привычки — это не всегда плохо, — долетел до меня её не самый приятный, тягучий голос.

— Я так не думаю, — парировала Ника, и в её тоне не было ни капли сомнения.

— О чём спорите? — я натянула на лицо самую обезоруживающую улыбку, подходя к подругам.

— Мария утверждает, что жизнь с пороками становится куда интереснее, — пропищала Кира своим тоненьким, почти детским голоском.

— По-моему, это опасное заблуждение, — я скользнула по Марии холодным взглядом.

— Сама подумай, — начала она с вызовом, но тут её взгляд скользнул куда-то выше моего плеча, и слова застряли в горле.

Я обернулась. Навстречу нам шёл парень. Нет, не просто шёл — он словно расчерчивал собой пространство, заставляя воздух вокруг сгущаться. Его образ кричал о бунте: угольно-чёрные джинсы, свободная футболка того же цвета, потёртые конверсы. На предплечьях виднелись татуировки. Несмотря на откровенно дерзкий вид, в нём чувствовалась какая-то дикая, необузданная эстетика. Он был высок, поджар, и двигался с той хищной грацией, которая приковывает взгляды. Чёрная чёлка падала на глаза, но он даже не пытался её убрать.

Следующее, что я услышала, был пронзительный визг. Мария, бесцеремонно растолкав нас, рванула вперёд. Она повисла на парне, обвив его торс ногами, и впилась в его губы.

— Крис, Крис, — бормотала она между поцелуями. Он машинально перехватил её за бёдра, удерживая на весу, и они, казалось, готовы были раствориться друг в друге прямо посреди улицы, игнорируя публику.