Джон Запретный Ждуля

Она написала короткое: «Все хорошо, спала долго. Позвоню вечером» — и отложила телефон. Мысли были заняты другим. Тем, кто не спрашивал, почему она молчит, а просто ждал ее возвращения. Терпеливо, как хищник в засаде.

Алиса подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Вчерашняя Алиса — бледная, неприметная, в растянутом свитере. Сегодняшняя — все та же, но с новым, опасным блеском в глазах. Она вспомнила его слова про «бунт в уголках губ» и чуть раздвинула губы в улыбке, рассматривая свое отражение. Может, он прав. Может, в ней действительно живет кто-то другой — не прирученная девочка, а женщина, способная на безумства.

Где-то на востоке области часы на тюремной башне показывали полдень. Антон сидел на своей шконке, глядя в потолок, и думал о девушке с испуганными глазами, которая этой ночью не заблокировала его. Он знал, что делает. Знал, что такие, как она, — самые опасные: они влюбляются насмерть, до последнего вздоха. И он знал, что, возможно, уже завтра или через неделю она станет его главным ресурсом — связью с волей, источником передач, а может, и чем-то большим.

Но где-то в глубине души, куда он редко заглядывал, Антон чувствовал, что на этот раз все иначе. На этот раз он сам попал в ловушку. Ему снилась девушка в сером свитере, и это было опаснее любой сто пятьдесят восьмой статьи.

Вечером Алиса снова открыла ноутбук. Переписка висела на том же месте, где она ее оставила. Она поколебалась секунду — и написала:

«Я вернулась. Расскажите мне еще что-нибудь. Все равно не спится».

Ответ пришел мгновенно — он ждал.

«С возвращением, моя нежная. С чего начать: с философии, с тюремных баек или с того, как сильно я хочу тебя увидеть?»

Сердце Алисы пропустило удар. Он хочет ее увидеть. Это меняло все. Это переводило игру на новый уровень. И она уже знала, что ответит — еще до того, как пальцы коснулись клавиатуры.

«С последнего. Расскажите, как мы можем увидеться».

За окном снова завыл ветер, забарабанил дождь по жестяному отливу. Но Алиса больше не чувствовала себя одинокой. Она больше вообще ничего не чувствовала, кроме электрического тока в кончиках пальцев и сладкого, пугающего предвкуш