Полная версия:
Джо Хилл Царь Скорбь
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Да ведь от тебя никто ничего не скрывает, – заверил ее Ван. – Уж я-то – точно. Я – все равно что открытая книга.
– Свои секреты есть у каждого, – возразила Элли. – Не всем же обо всем расскажешь. А я очень любопытная, пусть даже секреты – сущие пустяки. Вот, например, кому секса со мной хочется.
– Всем, – без раздумий выпалил Ван. – Особенно мне.
Его признание Элли пропустила мимо ушей.
– Еще хорошо бы узнать, не растолстею ли я, не затоскую ли. Хорошо бы узнать, чем вы все займетесь после колледжа, останемся ли мы друзьями или мне придется, ожесточившись сердцем, приготовиться вас потерять.
– Тебя, Элли, легче представить с обритой головой, чем с ожесточенным сердцем, а значит, нам, наверное, лучше остаться друзьями, – рассудила Гвен.
– Элли собирается творить чудеса с математикой, – заговорила Донна, – а Колин – творить чудеса с компьютерами. Лично я собираюсь попасть на телевидение и стать знаменитостью. А Ван подсядет на наркоту и пустит жизнь псу под хвост. А чем займешься ты, Артур?
– Тем самым, что у него получается лучше всего – тоску смертную будет на всех вокруг нагонять, – ответил за Артура Ван. – Станет специалистом мирового масштаба по древневенгерскому, зазубрит на память древневенгерские тексты о лучших способах выращивания картошки… Все мы с колледжем скоро покончим, а Артур – никогда. Так здесь и останется, только вместо приставания к студенткам будет учить их.
– Но желание к ним приставать никуда не денется, – добавила Донна.
– Нет, – возразил Ван, – для коварства он чересчур скучен. К тридцати от него начнет вонять паутиной. К сорока о нем пойдут слухи, будто он – свой собственный призрак, ну, а со временем он и станет всего-навсего еще одним привидением, обретающимся в каменных подземельях Оксфордского университета.
– Оксфордского? – удивилась Гвен, искоса взглянув на Артура.
– Угу, – промычал он, удивленный, смущенный внезапным взглядом в глаза. На миг ему, как это ни странно, почудилось, будто Гвен здорово приуныла, встревоженная, опечаленная новостями.
– Его отец там профессором был.
– Доном, – уточнил Артур. – В Оксфорде преподов называют не профессорами, а донами.
– И вообще, Артур – тайный британец, ты разве не знала?
– Надо же, а говорит, по-моему, без акцента, – заулыбавшись, заметила Гвен.
– Он только разговаривает как американец, чтобы людей дурачить, но ты ему не верь: у него в венах мармит[36] вместо крови. Как-то раз я вообще застукал его дрочащим на англосаксонские корни слов из Большого Оксфордского словаря!
Одним словом, судьбы всей их пятерки казались более-менее ясными, но кем может стать Гвен, вписывается ли она в их компанию, и даже принадлежит ли к ней – обо всем этом оставалось только гадать. Единственная среди них, Гвен не училась в Рэкхеме – господи, да какой там Рэкхем, только школу оканчивала! Наконец-то набравшись мужества выяснить, сколько ей лет, Артур задал этот вопрос Колину во время прогулки по кампусу. Задал будто бы между прочим, из чистого любопытства, но, разумеется, обмануть никого не смог. Макбрайды, шедшие следом за ними, немедля завыли, заухали, пихая друг дружку локтями.
– Малолетка! Артур малолетку оттрахать нацелился! Так я и знал! – завопил Ван, схватив Артура за плечи и от души встряхнув раз-другой.
– Гвен восемнадцать, – ответил Колин. – В этом штате проблем с законами не возникнет. Но я бы на твоем, Артур, месте совесть этим не успокаивал. Законы – они, видишь ли, не заменяют нравственных норм.
Итак, Гвен оканчивала школу, а остальные учились в колледже, и если бы только это! Еще одна сложность заключалась в том, что Гвен Плебс – «местная». Это можно было понять, едва взглянув на безразмерные мужские фланелевые рубашки, даровые, из благотворительного ящика епископальной церкви. Жила она в Гогане, в городишке, куда благоразумный студент колледжа Рэкхема отправится разве что в поисках «колес», перепиха или неприятностей («Да, в Гогане задаром не катают, – подумалось Артуру. – Трава, бензин, или готовь вазелин»). История всевозможных инцидентов, стычек студентов Рэкхема с местными парнями, исчислялась десятками лет, и Артур прекрасно понимал, что в жизни не столкнулся бы с Гвен даже случайно, не работай ее мать кухаркой и домоправительницей в Терновниках.
Обычно Гвен появлялась в особняке по завершении школьных занятий, чтоб поработать над домашними заданиями в тишине и покое кухни Ренов, пока ее мать заканчивает готовить ужин, а после этого везла мать домой. Зачастую к приходу Артура Гвен уже сидела на островке посреди кухни, над разбросанными вокруг тетрадями и газетой с на две трети решенным кроссвордом. Решать кроссворды она любила – говорила, что это вроде игры в тетрис со словами, и даже компьютера не нужно. Бывало, Артур подсаживался к ней, и они заканчивали кроссворд сообща.
– Ты документы для поступления в колледж готовишь? – однажды спросил Артур, пока они расправлялись с несложным кроссвордом из «Ю-Эс-Эй тудей» (он первым вписал в клетки ответ на «сетку с отталкивающими манерами» – БАТУТ, а Гвен на «шлепанцы аквалангиста» – ЛАСТЫ).
– Я в Кеннебек поступать буду, – пожав плечами, сообщила Гвен.
– В Кеннебеке есть колледж? – удивился Артур, заранее зная, что приличным тамошний колледж оказаться не может никак.
– Двухгодичный, муниципальный, – подтвердила его подозрения Гвен. – Зато там есть курсы фельдшеров «Скорой помощи». Вот в фельдшеры я и пойду. Этим и хочу заниматься. По-моему, рука у меня для таких вещей – для работы на «Скорой» – достаточно твердая, да и нравится мне помогать людям, когда им страшнее всего. Увозить от страхов туда, где с ними уж точно все будет o’кей. Саму меня напугать нелегко, крови я не боюсь – семья наша вообще, так сказать, не из нежных. Вдобавок я в пробках торчать жуть как не люблю, а на «Скорой» езжай себе хоть по встречке, хоть на красный – слова никто не скажет.
Стоило им вшестером угнездиться на подушках перед экраном телевизора с «Неразгаданными тайнами», Артур, собравшись с духом, спросил, не хочется ли ей подать документы в Рэкхем. Вместо ответа Гвен, сдвинув брови, принялась обшаривать карманы мешковатых джинсов.
– Погоди минутку, – пробормотала она, сосредоточенно морща лоб.
– Да что ты ищешь-то? – полюбопытствовал Артур.
– Четверть мильёна долларов, – ответила Гвен, выворачивая пустые карманы. – Угу… нету. Как я и думала. У тебя, наверное, тоже лишней пары сотен тыщ нет?
Действительно, лишних двух сотен тысяч у Артура не имелось. Имелся у него только оставленный отцом доверительный фонд, предназначенный для оплаты образования. Львиную долю этого фонда составляли выплаты по договору о страховании жизни, полученные после смерти отца, погибшего в возрасте тридцати девяти. Лучшим, что Оливер Оукс когда-либо сделал для Артура, стал отказ отправиться в пункт неотложной помощи, после того как он, случайно упав, ударился головой о каменный поребрик. Умер отец от эпидуральной гематомы спустя шесть часов во сне. Отчислений из фонда и неполной стипендии должно было хватить на Рэкхем, а потом и на оксфордский колледж Магдалины. Не то чтоб неисчерпаемое богатство… но и это, увы, превосходило состояние Гвен Плебс во много раз.
– Так ведь твой отец, кажется, работает в Рэкхеме.
Об этом Артур узнал от Колина парой дней раньше.
– В хозяйственном управлении. Он не из профессуры. Из обслуги. А это не одно и то же.
Как «не одно»? Эта мысль здорово зацепила Артура за живое, пробудив в сердце странные, не слишком определенные угрызения совести. Охваченные неловкостью, все они, вся компания, пристально уставились на телеэкран, изо всех сил стараясь не встречаться с Гвен взглядами.
– Вы чего? Поглядите, полюбуйтесь на себя, – продолжила Гвен. – Можно подумать, я вам призналась, что мечта всей моей жизни – жить в трейлере, растить девятерых, а то и десятерых детей, порой подрабатывая в стрип-клубе. У меня тоже кой-какие возможности есть.
– Например, стать фельдшером «Скорой помощи», – подсказал Артур. – Довозить пострадавших живыми до больницы… да, понимаю.
– Или пойти в Уголовную юстицию, – добавила Гвен. – Адвокатом, мне, конечно, в жизни не стать, но помощницей адвоката – возможно. Помогать тем, кто на мели, получить адвокатскую помощь. Работать для тех, кого система всегда списывает со счетов. Или инспектором по УДО… тоже неплохо.
– А что, здорово ведь! – подала голос Элли. – Вот выйдет мать Артура из тюрьмы, сможешь за ней надзирать. По-моему, для вас обоих замечательно будет, с какой стороны ни взгляни.
Собравшиеся ошеломленно умолкли. Элли отнюдь не шутила: слова ее прозвучали совершенно искренне. Только тут Артур и позволил себе осознать, что им всем все известно. Он разговаривал об этом с Ваном, Ван ничего не скрывает от сестры, Донна и Элли живут по соседству – вот так информация безо всяких препон, вроде простуды, достигла и Колина с Гвен. Блеснув глазами, Гвен огляделась, с тревогой взглянула на Артура. Ладонь ее отыскала, стиснула его руку, взгляд спрашивал: «Ты как, в порядке?»
Артур открыл было рот, собираясь ответить… и рассмеялся. Потрясающе! Как это в духе Элли Шайнер! Заговорить о том, что Гвен станет инспектором по УДО, надзирающим за его матерью, будто о превосходной возможности для сближения, наподобие похода за туфельками…
Смех Артура заразил остальных. Всех, кроме Элли, мило наморщившей лоб, не понимая, чем всех так рассмешила. Хохоча во все горло, друзья рухнули друг на друга, и громче всех хохотал сам Артур, внезапно обнаруживший, что задыхается, точно в рыданиях, а его щеки мокры от слез.
В то время как он все сильнее, безудержнее хохотал, остальные начали умолкать. Легким отчаянно не хватало воздуха. Когда его смех перешел в плач, Артур так и не понял, но в какой-то момент Гвен, выпустив его руку, принялась растирать ему спину, ладонь Донны легла на колено, а Элли, скользнув к нему по ковру, нежно обняла его за шею.
– Вот зараза… вот же зараза, – проговорил Артур. – Простите…
Первым откликнулся Ван.
– Все в порядке, чувак, – откашлявшись, сказал он. – Хочешь верь, хочешь нет, а если б мою мать в тюрьму упекли за ту же чушь собачью, что и твою маму, я б тоже ревел как девчонка.
Собравшиеся снова в ошеломлении замолчали… а потом дружно расхохотались опять – все, даже Артур, хотя с подбородка его до сих пор обильно капали крупные слезы.
Гвен игриво толкнула Вана в лоб.
– Немалый же груз ты на себе таскаешь, Артур, – заговорил Колин, как только хохот утих. – Таскаешь и виду не подаешь. Жаль, мы не можем хоть немного его облегчить. Надеюсь, ты понимаешь: если кто-то из нас сможет хоть чем-нибудь тебе помочь… правда, не знаю, каким манером… короче, мы с тобой.
– Мы с тобой, – подхватила Элли, крепче сжимая объятия.
Одно дело, когда тебя обнимает Элли… а вот объятия Вана – совсем другое. Да еще Донна, втиснувшись между Элли и Ваном, обхватила талию. Так или иначе, Артура обняли все. Кто поцеловал его в темя, Артур так и не понял. Голову он опустил, чтобы никто не заметил, как он сдерживает новые слезы, хотя, скорее всего, друзья и так обо всем знали.
Наконец они, один за другим, отпустили его, и рядом осталась только Гвен, прижавшаяся к нему сбоку, прильнувшая головой к его плечу. Приятные ощущения… куда приятнее, чем он воображал, а это о чем-то да говорило.
– Вот именно, – сказала Гвен. – Понадобимся, чтобы помочь твоей маме с побегом – завтра же подкоп рыть начнем. У моего папки и весь инструмент нужный есть.
– Ну, так далеко заходить вряд ли потребуется, – откликнулся Артур, с облегчением отметив, что его голос тверд, не дрожит, не захлебывается от нахлынувших чувств. – Еще год, каких-то двенадцать месяцев, и она сама выйдет на волю. Повезет – так, может, уже через четыре месяца выйдет.
Если только он не навлечет на себя немилость Джейн Найсуондер и кто-нибудь в «Блэк Крикет» не воткнет Эрин в горло заточку из черенка от ложки. В таком случае мать покинет тюрьму гораздо, гораздо раньше.
На носилках. Или вовсе в мешке.
Глава 10
Утром Хэллоуина, кануна Дня Всех Святых, Артур почти четыре часа украшал библиотеку Брукса к вечеринке «Духи Шекспира», традиционному ежегодному празднеству, устраивавшемуся в Рэкхеме с пятидесятых годов. К тому времени, как он и прочие студенты-библиотекари завершили работу, коридоры и залы озарило таинственное мерцание электрических свечей, на книжных стеллажах повисла искусственная паутина. С заходом солнца на балконах и в укромных сумрачных уголках появятся ребята из драмкружка, под нервное хихиканье публики, толпящейся в полутьме, представляющие зловещие сцены из «Гамлета» и «Макбета». Узнавший, что Артур на праздник не собирается, Ван просто-таки остолбенел – наверное, в такой ужас его не привела бы даже новость о смерти Джонни Кэша[37]. «Духи Шекспира» считались одним из популярнейших праздников Рэкхема, и библиотека без Артура вечером накануне Дня Всех Святых показалась ему чем-то наподобие Ватикана без папы в Пасхальное воскресенье.
– Мы же все идем! – воскликнул Ван. – Элли с Донной собираются тайком провести туда Гвен, одетую распутной ведьмой или еще кем-то вроде… и ты мне втолковываешь, будто сможешь такое пропустить? И ради чего? Чтобы весь вечер просидеть дома, заучивая «Словарь скребла»?
Конечно, Артуру совсем не хотелось, чтоб Гвен веселилась вместе со всеми без него. Однако, украв из библиотеки книг на две тысячи долларов, он не мог оставаться в ее стенах ни минуты сверх необходимого. Теперь у него аж зубы ныли, стоило только войти в холл. Казалось, библиотека сделалась для него вредоносной… хотя нет, нет, наоборот. Не библиотека Артура – сам Артур отравлял библиотеку своим присутствием, загрязнял чуть сильней всякий раз, пряча в рюкзак очередную книгу для Джейн.
По пути домой он завернул в «7–11»[38]. Разумеется, к вечеру полки с конфетами вымели подчистую. Прошерстив остатки, Артур наскреб большой пакет «Сахарных орешков». Дома он наполнил конфетами глубокую миску, миску выставил на крыльцо в надежде, что ребятишки, угостившись самостоятельно, не станут его тревожить, а сам, как обычно, устроился в кухне и принялся отшлифовывать очередной перевод.
Вскоре после того, как за окном стемнело, в дверь постучались – настойчиво, резко, и Артур отодвинул в сторонку экземпляр «Эксетерского кодекса»[39]. «Сахарных орешков» осталось еще с полпакета, и Артур прихватил конфеты с собой, рассудив, что миска, по-видимому, опустела, а современные ребятишки на глазах превращаются в поросят.
Вот только за порогом обнаружилась вовсе не ватага детишек. На крыльце Артура ждала вся корпорация «Тайна» в полном составе: Фред, Дафна, Шэгги, Скуб и, конечно же, Вельма. Роль Вельмы Динкли (пушистый морковно-рыжий свитер, плиссированная юбка до середины бедер, оранжевые чулки по колено) играла Гвен. Глаза ее лучились весельем сквозь линзы очков – точно таких же массивных, в угловатой черной оправе, как у мультяшной Вельмы.
– Ух ты, – заговорила она, – а мы-то ищем того, кто подсказку даст! Мамочки, неужто мы не по адресу?
Элли замахала руками, запрыгала от восторга. В костюме Фреда она выглядела просто великолепно: оранжевый шелковый галстук-бабочка на шее, широченные клеши, сандалии на толстенной платформе, по-мальчишески короткие светлые волосы зачесаны назад, как у Фреда.
– Опаньки! – воскликнула она. – Чудесный у тебя костюм, Артур! Ты одет в точности как человек, совершенно не умеющий веселиться!
– Гос-споди Иисусе, – простонал Ван, повисший на локте Элли. – Ты что, ни одной серии «Скуби-Ду» не смотрела? Это как же тебя в детстве-то обездолили? «Опаньки» – словечко Шэгги!
Благодаря медно-рыжему парику до плеч, фиолетовому платью и вульгарным черным чулкам Артур поначалу принял Вана за Донну.
– Ну, ты бы не строил из себя крупного специалиста по «Скуби-Ду», расхаживая в сетчатых чулках, – заметил Артур. – Дафна таких чулок не носила сроду.
– А теперь носит, – парировал Ван. – Как по-твоему, откуда у них деньги на этакий развеселый стиль жизни?
– Фреду Джонсу ни к чему торговать телами подружек, – возразил Колин, выглядевший совершенно естественно, самим собой, даже в костюме мультяшного немецкого дога (лицо его торчало наружу из-под челюсти Скуби). – Их ЦРУ содержит. Отчего, по-твоему, вся эта корпорация «Тайна» может общаться с собакой? Все они – участники секретной программы «МК-Ультра», напичканные экспериментальными психотомиметиками до такой степени, что с ними уже животные разговаривают.
Войдя в дом, друзья отыскали путь к спальне Артура, когда-то, в минувшую эру, служившей кому-то гостиной. Теперь гостиной служила половина комнаты, занятая креслами-подушками, разложенными вокруг небольшого телевизора «Зенит», принадлежавшего Артуру. Ван, не спрашивая разрешения, щелкнул клавишей. На экране возник Фредди, заваливающий улицу Вязов частями расчлененных тел. Донна, потянув Колина за поводок, ввела его в комнату и усадила на подушку рядом с собой.
Ван, растянувшись на животе, лениво забарабанил по собственному заду прозрачными каблуками стриптизерских туфель.
– Ребята, скажите честно: Элли там мою копилку разглядывает? Ведь всю дорогу, всю дорогу сюда взглядом меня раздевала! Я аж балдею: кажется, раньше она никогда на меня так не пялилась.
Гвен пришлось от души похлопать Элли, поперхнувшуюся «Сахарными орешками», по спине. Удары ладонью между лопаток прозвучали, точно стук кулаком в дверь… продолжившийся и после того, как Гвен остановилась. Артур, выхватив у Донны пакет «Сахарных орешков», отправился разузнать, кого к ним принесло на сей раз.
Отворив парадную дверь, он шагнул за порог. На крыльце его ожидала троица троллей – пара парней и девчонка, причем давно переросшие «сладости или гадости». Мало этого, девчонка оказалась явно беременной: ее дешевая пурпурная безрукавка туго обтягивала живот, выдававшийся вперед, будто парадное крылечко. Лица всей троицы скрывали одинаковые резиновые маски. Из кожистых, злобно ощеренных пастей торчали клыки, высокие лбы бугрились, как у чудовища Франкенштейна.
Впереди всех стоял худой, жилистый парень с узкими бедрами фехтовальщика, в майке под джинсовой курткой. В опущенной руке, у бедра, он держал томик в твердом переплете, чему Артур, не ожидавший, что средний любитель «сладостей или гадостей» прихватит на промысел книгу, здорово удивился. Наклонив голову, он прочел название: «Лоскутушка из страны Оз», оттиснутое на корешке… и в груди его, разрастаясь, зашевелился тошнотворный, парализующий холодок.
К тому времени, как Артур сообразил, что парень перед ним – вовсе не парень, Джейн Найсуондер, бросившись на него, снизу вверх ударила его в лицо книгой. Отшатнувшись, Артур потерял равновесие, и Джейн ударила его книгой снова – на сей раз по носу, плашмя. В носу что-то хрустнуло. Не удержавшийся на ногах, Артур сел, захлопал глазами, смаргивая слезы.
Присев на корточки, Джейн взглянула ему в глаза, помахала перед носом книгой и подняла маску на лоб, подцепив ее нижний край большим пальцем. Под маской лицо Джейн раскраснелось, как свекла.
– Эт че за херня? «Лоскутушка из страны Оз»? Даже не подписанная? Моя бостонская покупательница тридцать баксов за нее предложила. Тридцать, мать твою, баксов! Да это бензина до Бостона и обратно, считай, не окупит, а нам шестьдесят кусков нужно, придурок!
С этими словами Джейн снова хлестнула Артура книгой, да так, что голова мотнулась вбок.
Артур кое-как прикрыл лицо локтем, но тут Ронни ухватил Джейн за запястье и поднял на ноги.
– Кончай, детка. Погляди на него. Разревется же щас. Пацан еще, че возьмешь…
Рассыпавшиеся из оброненного Артуром пакета «Сахарные орешки» раскатились по крыльцу. Нагнувшись, Ронни поднял конфету и ловко забросил в рот.
– Ух ты, вкусные! Точно хэллоуинские крекеры!
Артур нетвердо поднялся на ноги. Тут противомоскитная дверь за его спиной распахнулась, и вышедший на крыльцо Колин удивленно заморгал, глядя на троллей сквозь дыру в груди Скуби.
– Что тут у вас, ребята?
Шагнув вперед, Джейн ухватила его за свисающий с шеи поводок и рванула к себе. Не ожидавший этого Колин чуть не упал на нее, но Джейн тут же толкнула его назад. Не устояв на ногах, Колин отлетел к стене и упал на крыльцо, в россыпи «Сахарных орешков».
– Эт кто еще? – прорычала Джейн.
– Кавалерия из-за холмов, мать твою, – откликнулась появившаяся в проеме двери Донна, переводя взгляд с Колина на Джейн. – Ты, сучка, маску надень обратно, а то напугаешь кого.
– Артур, что с тобой? – встревоженно спросила Гвен, протискиваясь к Артуру мимо Донны.
Из-за плеча Донны наружу выглянула вышедшая в прихожую Элли.
– Я вызываю полицию, – объявила она и направилась к телефонному аппарату в дальнем углу прихожей.
Джейн бросилась следом. Донна заступила ей путь, и Джейн с маху ударила ее корешком книги по горлу. Донна, схватившись за шею, закашлялась, захрипела, качнулась назад и рухнула прямо на Колина, не успевшего подняться на ноги.
Не успела Элли сделать и пары шагов, как Джейн ухватила ее за галстук и поволокла на крыльцо. Засеменив за нею, Элли успела сделать около трех шажков, а потом, зацепившись платформой сандалии за дверной косяк, упала навзничь, придавив Колина с Донной.
Джейн остановилась над ними, любуясь копошащимися у ее ног студентами колледжа, и тут к ней из темной прихожей кинулся Ван. С разбегу врезавшись правым плечом в костлявую грудь Джейн, он отшвырнул ее к Ронни. Оброненная ею книга отлетела далеко в сторону. Жилистая, худая, от силы ста пятнадцати фунтов весом, на ногах Джейн устоять не смогла, обмякла, как будто собравшись сесть, но Ронни удержал ее, обхватив левой рукой за талию. Тем временем его правая рука, выскользнув из-за спины, направила Вану в лицо автоматический пистолет.
– Полегче, ковбой, – процедил Ронни.
Глаза Джейн остекленели, затуманились. Почувствовав, что она твердо стоит на ногах, Ронни отпустил ее.
Всерьез испугавшийся, Ван поднял руки, развернул ладони наружу, на щеках его проступили пятна.
– Эй, чувак, ты в уме? С оружием шутки плохи.
Джейн сделала шаг к нему:
– Храбрый, значит? Женщин толкать? Яйца железные, да?
Запустив руку Вану под юбку, она сжала его мошонку изо всех сил. Ван судорожно свел согнутые колени, склонился вперед, тоненько заскулил.
– Ан нет, не железные. Мягкие, как мармеладинки!
Стоило Джейн разжать руку, Ван опрокинулся на крыльцо, да так, что оконные стекла вздрогнули, задребезжали.
– Фреда проверь, Джейн! По-моему, у него сиськи! – воскликнул Ронни.
Выползшая из кучи-малы Элли оказалась на четвереньках прямо у ног Ронни и одарила его обаятельнейшей из улыбок.
– Послушай, – заговорила она, – будь так добр, направь эту штуку еще куда-нибудь, o’кей?
Ронни сунул пистолет за пояс джинсов, пристроив его поудобнее у поясницы. Тана до этой самой минуты не проронила ни слова и даже не шевельнулась, однако сейчас сдвинула с лица маску и, покопавшись в грошовой сумочке розового пластика, протянула Гвен пачку бумажных носовых платков.
– Утри ему нос, – пояснила она, кивнув в сторону Артура.
Артур, в изумлении оглянувшись, перевел взгляд с ее выпирающего живота на симпатичное, веснушчатое, курносое личико.
– Спасибо, Тана, – откликнулась Гвен. – Перелома, по-моему, нет. Колин, Донне как дышится?
– Более-менее. А ты с ней, значит, знакома? – полюбопытствовал Колин, растирая спину перхающей Донны и кивком указав на Тану.
– Вместе работали в «Данкин донатс»[40] пару лет назад, – объяснила Гвен.
– Там, в «Данкин донатс», Тана такую корму сдобную и наела, – добавила Джейн, хлопнув сестру ладонью под зад.
Если Тану это хоть сколько-нибудь и задело, на лице ее не отразилось ни злости, ни раздражения – нет, она попросту смерила Артура спокойным, задумчивым взглядом. Чтобы взглянуть ей в лицо, пришлось скосить глаза вниз, вдоль линии носа: подбородок-то кверху задран, Гвен затыкает ноздри салфетками…
– Артур, – заговорила Тана. – Я все знаю. Уже довольно давно: дело-то очевидное. Вижу: ты стараешься не украсть из библиотеки ничего слишком ценного. Не натворить чего-то вправду ужасного. Но, ты уж поверь мне, лучше дойти до конца. Просто закрыть глаза, сделать, что от тебя требуют, и оставить все в прошлом. Не думай лишнего. Попривыкнешь маленько, и – будто бы не было ничего.
– Эй, детка, – перебил ее Ронни, взглянув на Элли. – Не в службу, а в дружбу: собери-ка нам «Сахарные орешки» в мешок? Вкусные, зар-раза! С собой заберем.
Элли принялась ползать на четвереньках, собирая «Сахарные орешки». Ронни с улыбкой окинул взглядом ее зад.
Донна вскинула голову. Щеки ее набрякли, вспухли, черные ресницы слиплись от слез. Колин приобнял ее за плечи, чтоб поддержать, успокоить, а может, и удержать на месте – этого Артур понять не сумел.
– Прекрати подбирать эту дрянь! – с болезненной хрипотцой в голосе завизжала Донна. – Прекрати перед ними ползать!