Джетт Рид Манагер подземелья

Глава 3. Мозговой штурм в каменном мешке

Мануал по системе «Живое Перо» оказался не чтением. Это была пытка. Если представить, что все самые скучные, написанные казённым языком инструкции по технике безопасности, налоговому учёту и заполнению таможенных деклараций слились в один демонический том – это было бы милым детским стишком по сравнению с тем, что я держал в руках.

«…параграф 47.6: Нарративная связность достигается путём активации протокола рекурсивного сюжетного зеркала (РСЗ), который, в свою очередь, инициируется при совпадении базовых архетипов группы инициаторов (далее – ГИ) с загруженными в семантическое ядро шаблонами, при условии, что коэффициент вариативности (КВ) не превышает пороговое значение, определённое в приложении 7-Г…»

Я шлёпнул увесистый фолиант об стол. От удара с полки свалился череп с табличкой «Лучший сотрудник 3-го квартала 145-й эры Дракона». Он покатился по полу с грустным стуком.

– Скрипт! – позвал я, чувствуя, как мозг медленно стекает к пяткам.

Младший бес материализовался в клубе серой пыли, потирая очку.

– Приказывайте, господин Куратор!

– В этом… этом шедевре бюрократической мысли есть раздел «Экспресс-интеграция для обречённых». Где он?

Скрипт, не глядя, порылся в стопке, вытащил тонкую, потрёпанную бумажку, с виду похожую на меню в дешёвой таверне. На ней было нацарапано: «Не убей. Кратко.»

Я вырвал листок из его лапок. Текст был написан от руки, нервным, торопливым почерком, с кляксами, будто автор плакал над каждой строкой.

«Коллега. Если читаешь это, значит, тебя тоже подставили. Не паникуй. Вернее, паникуй, но конструктивно.

«Живое Перо» – это не система. Это живой, вредный, капризный дух-регистратор, который поселится в твоём подземелье. Он будет ВСЁ записывать, оценивать и тыкать тебе в лицо табло с «очками связности».

Он ненавидит шаблоны. Чувствует их за версту. Если твои гоблины три раза подряд сделают одну и ту же засаду, система насмешливо запищит и вычтет баллы.

Он обожает «истории». Ему нужно, чтобы происходящее имело начало, развитие и хоть какую-то развязку. Даже если это история о том, как три героя и гоблин два часа спорили у двери с загадкой.

Единственный способ его обмануть – заставить его поверить, что ВСЁ, что происходит – импровизация. То есть, нужно создать видимость полного хаоса, который на самом деле будет тщательно спланированным хаосом.

Включается система голосовой командой: «Протокол, начало записи». Выключается… хе-хе, ничем. Только после окончания сеанса прохождения.

Удачи. Твоя карма явно была ужасной».

Я перечитал эти гениальные, как наскальная живопись, тезисы ещё раз. Потом посмотрел на кирпич мануала. Потом снова на листок. Казалось, меня пытались научить управлять звездолётом, дав сначала трёхтомник по квантовой физике, а потом шёпотом добавив: «А вообще, главное – дёрни вот эту рыжую ручку и крикни «Поехали!».

– Скрипт, – сказал я тихо. – Отменить все планы. Собрать оперативный штаб. Мне нужны: Гнуск, Лорх, Бурбулятор, тот гоблин-уборщик… как его?

– Грязнуля, господин Куратор.

– Да, он. И… кто у нас самый параноидальный и изворотливый? Кто всегда находит лазейки в правилах, чтобы меньше работать?

Бесёнок задумался на секунду, потом его рожки задрожали от осознания.

– Это, несомненно, Кривозуб, господин Куратор. Старший гоблин по системам кондиционирования и вентиляции. Он знает все потайные ходы и как «случайно» затопить нужный коридор, чтобы отменить инспекцию.

– Идеально. Зовите его. И принесите сюда… я не знаю, чего вы тут пьёте. Что-то крепкое. Похоже, нам предстоит самая безумная планерка в истории.

Через десять минут мой кабинет напоминал клуб анонимных неудачников, собравшихся на срочное собрание. Воняло болотом (Бурбулятор), ржавым железом (Лорх), дешёвым табаком (Гнуск) и чем-то невыразимо затхлым (Кривозуб – тощий, жёлтоглазый гоблин с одним торчащим во все стороны клыком). Грязнуля скромно ёрзал на краешке бочки, пытаясь оттереть пятно с фартука.

– Коллеги, – начал я, отхлёбывая из кружки что-то тёмное и густое, что пахло бензином и тоской. – Забудьте всё, что я говорил на общем собрании. Это всё было прекрасно, но теперь бесполезно. Сверху спустили новую, «гениальную» инициативу. Называется «Живое Перо».

Я кратко, на пальцах, изложил суть, тыкая в листок «Не убей». Когда я дошёл до пункта «нужен хаос, который выглядит как история», в комнате повисло молчание. Даже Бурбулятор перестал булькать.

– То есть… – медленно проговорил Гнуск, выбивая пепел из кривой трубки о ножку моего стула. – Нам теперь нельзя делать то, что у нас получается? То есть… ничего не делать с предсказуемостью?

– В точку! – воскликнул я. – Нужно делать вид, что каждое ваше действие – порыв души, творческий прорыв! Но при этом чтобы это действие било точно в цель и вписывалось в общую канву!

– Это как… – задумчиво звякнул плечом Лорх. – Притворяться пьяным, чтобы точно попасть стрелой в яблочко?

– Да! – я чуть не обнял скелета. – Только яблочко – это герой, а «пьянство» – наша гениальная импровизация! И всем нужно «пьянствовать» синхронно!

– А если не получится? – прошипел Кривозуб, косо глядя на всех своим единственным жёлтым глазом.

– Тогда, согласно духу и букве циркуляра, – с деланной весёлостью ответил я, – наше подземелье признают морально устаревшим и отправят на рекультивацию. А нас всех – на переобучение. Говорят, на торфяных болотах севера сейчас большая потребность в низкоквалифицированных элементалях тлена.

По рядам прошёл судорожный вздох. Угроза отправки в филиал ада хуже любого героя с мечом.

– Что делать? – простонал Грязнуля.

– Мы будем репетировать, – заявил я. – Мы устроим генеральную прогонку. Прямо сейчас. Скрипт, ты будешь системой «Живое Перо». Встань в угол и записывай всё, что происходит. Твоя задача – искать шаблонность и кричать, как только её заметишь.

– А я чем буду? – спросил Гнуск.

– Ты – герой-воин. Сильный, глупый и прямолинейный. Твоя цель – пройти к финальному залу.

– А я? – подал голос Лорх.

– Ты остаёшься скелетом-лучником. Но теперь ты – не просто статист. Ты – трагический страж, который когда-то охранял это место при жизни и теперь не может найти покой! Добавь в свой образ тоски!

Лорх задумался, потом медленно поник, издав такой скорбный скрип, что у меня по спине пробежали мурашки.

– Браво! – похвалил я. – Бурбулятор, ты – не просто болотная масса. Ты – жертва древнего проклятья, превращённая в слизь! Ты хочешь не убить, а… обнять и растворить в себе, чтобы не было так одиноко!

Бурбулятор с энтузиазмом выпустил целую гирлянду печальных пузырей.

– Кривозуб, ты – скрытая угроза. Ты не появляешься в лоб. Ты – голос в вентиляции, скрип половиц, внезапно захлопнувшаяся дверь. Ты создаёшь атмосферу паранойи.

– Люблю атмосферу, – довольно прошипел гоблин, потирая длинные, грязные пальцы.

– Грязнуля, ты… ты будешь неожиданным союзником.

– Я?! – пискнул уборщик.

– Да! Герой, зашедший в тупик, встречает жалкого, забитого гоблина-уборщика, который даёт ему мудрый совет… или незаметно ведёт в ловушку. В зависимости от того, как «пойдёт игра». Твоя задача – быть непредсказуемым, но убедительным.

– Я… я попробую, господин Куратор!

– Отлично. Я буду режиссёром и сценаристом из-за кулис. Начинаем с зала номер один. Все на места! Скрипт, включай протокол!

Мы высыпали в стартовый зал – довольно унылое помещение с парой развалившихся саркофагов и лужами на каменном полу. Скрипт, сжавшись в углу с пергаментом и дрожащим гусиным пером, пискнул: «Пр-протокол, начало записи!».

Гнуск, изображая героя, грузно ввалился в зал, озираясь.

– Эгей! Есть тут кто живой? Или не очень? – провозгласил он, неуверенно помахивая воображаемым мечом.

Из-за колонны медленно вышел Лорх. Он не просто вышел. Он выплыл в луче тусклого света, понуро свесив голову и держа лук так, будто тот весил сто пудов.

– Уйди… – проскрипел он так душераздирающе, что Гнуск сделал шаг назад. – Уйди, пока не поздно… эти стены помнят лишь отчаяние…

– Ого, – пробормотал «герой». – А ты кто такой?

– Я был… стражем. Теперь я – лишь эхо. Эхо моих… невыполненных клятв… – Лорх медленно поднял голову, в его глазницах мелькнули две крошечные, грустные искорки магического света (я не знал, что он так умеет!). – Но долг… долг велит мне остановить тебя!

Он вяло поднял лук и выпустил воображаемую стрелу. Но не в Гнуска. Он выстрелил в потолок, где от удара «стрелы» (на самом деле, Кривозуб ловко кинул камешек) посыпалась пыль и мелкие камушки, заставив «героя» зажмуриться.

– Это… это было предупреждение, – печально закончил Лорх и растворился за колонной.

– Вау, – сказал Гнуск, уже полностью вживаясь в роль. – Бедняга. Надо идти дальше!

Он двинулся к дальнему проходу, как вдруг из грибницы на стене раздался голос Кривозуба, обработанный так, что казался шёпотом самого подземелья:

«Он лжёт… все они лгут… ключ в дренаже… не верь мокрому камню…»

Гнуск замер, насторожив уши.

– Кто здесь?!

«Только правда в сухом месте… только сухое место не съест…» – голос затих, оставив после себя звенящую тишину.

– Что за чёрт, – пробормотал «герой» и, решив проверить, сунул руку в ближайшую лужу. Из неё тут же вырвался Бурбулятор, обдав его с головы до ног прохладной слизью и вздохнув:

– Ох, как же одиноко… останься… поболтай… расскажи, как там, наверху, светит солнце…

Гнуск с визгом отпрыгнул. Это было уже слишком реалистично.

В этот момент из бокового прохода выскочил Грязнуля, отчаянно махая тряпкой.

– Сюда, господин! Сюда! Я знаю безопасный путь! Через кладовку старых щитов!

Он увлёк ошалевшего Гнуска за собой, прямо… в тупик, где «случайно» захлопнулась решётка (спасибо, Кривозуб).

– А-а-а! Ловушка! – заорал Гнуск.

– Ой! – запищал Грязнуля. – Простите, я перепутал! Кажется, это кладовка старых капканов!

В этот момент из-за всех углов выползли остальные гоблины, наблюдавшие за репетицией, и начали просто бегать вокруг запертого «героя», гогоча и бросая в него комьями влажной глины. Полный хаос.

– СТОП! – завопил я. – Скрипт! Что по очкам?

Бесёнок, весь бледный от напряжения, посмотрел на свой пергамент.

– Э-э… Система… то есть, я… зафиксировал высокую эмоциональную вовлечённость агента ГИ… много непредсказуемых факторов… но… но после появления группы гоблинов-статистов связность повествования упала до нуля! Это уже не история, а цирк! Причём плохой!

Я вздохнул. Мы были как джаз-оркестр, в котором каждый начал играть свою любимую песню.

– Всё, хватит. Выпустите Гнуска. Подведём предварительные итоги.

Через пять минут все, потные, возбуждённые и перепачканные, снова сидели в моём кабинете.

– Что хорошо, – сказал я, разливая очередную порцию жгучей жижи по кружкам. – Вы включились. Лорх, это был шедевр. Бурбулятор, пугающе убедительно. Кривозуб, голос из ниоткуда – гениально. Проблема в координации. Мы создали интересное начало, но потом всё развалилось в фарс. «Живому Перу» нужна не просто череда интересных событий. Ему нужна логика. Даже бредовая. Грязнуля, почему ты завёл героя в ловушку?

– Ну… я же непредсказуемый союзник… – замялся тот.

– Непредсказуемый – не значит идиотский, – мягко сказал я. – Ты мог завести его в ловушку, но потом, мучаясь угрызениями совести, помочь выбраться, ценой своей… э…жизни. Это была бы драма!

– А эти гоблины? – показал я на виновато ерзавших статистов. – Зачем?

– Мы просто хотели помочь! – пробормотал один.

– Помощь должна быть точечной! Один из вас мог, прикинувшись испуганным дезертиром, пробежать мимо с криком «Спасайтесь, всё пропало!», усиливая панику. А не устраивать глиняную дискотеку!

Я видел, что они устали. Их бедные, не предназначенные для такого мозги перегревались.

– Ладно. На сегодня хватит. Идите, отдыхайте. Завтра – новая серия. И помните: мы не просто монстры в подземелье. Мы – труппа. Хреновастая, нелепая, но труппа. И нам нужно выдать один шедевр. Один-единственный раз.

Они разошлись, что-то оживлённо обсуждая. В кабинете остались я и Скрипт. Бесёнок робко протянул мне ещё один листок.

– Господин Куратор… пока вы репетировали, пришло официальное уведомление. От ВИЧ.

Я развернул его. Там не было даты. Был лишь номер группы и время.

Группа инициаторов: «Стальные Ромашки» (человек-воин, эльфийка-следопыт, гном-инженер).

Уровень 4.

Стиль прохождения: Известны склонностью к тщательному исследованию, разговорам с NPC и нестандартному решению задач. Часто избегают прямых столкновений.

Время активации протокола «Живое Перо»: через 26 циклов свечения кристалла.

Рекомендация: Будьте готовы к диалогу.

Я опустил бумагу. «Стальные Ромашки». Звучало как клуб садоводов-любителей, а не как группа истребителей нежити. И они любят поговорить. Моя команда, которая только-только научилась выдавать кроме «Умри!» ещё пару скрипучих фраз, должна была вести диалоги. Склонность к нестандартным решениям означала, что все наши хитроумные ловушки могут быть просто… обойдены. Или разобраны на запчасти гномом-инженером.

26 циклов. Чуть больше суток.

Я посмотрел на пустые кружки, на разбросанные по полу чертежи с пометками «здесь грусть», «здесь намёк», «здесь неожиданный поворот». Потом посмотрел в потолок, где в углу уже висела паутина, которую, кажется, сплёл Кривозуб для атмосферности.

– Скрипт, – тихо сказал я. – Знаешь, что самое страшное?

– Что, господин? – прошептал бесёнок.

– Самое страшное – что у меня начинает получаться. И мне это… начинает нравиться.

Я не был уверен, что это хороший знак. Но другого выхода у нас не было. Завтра предстояло научить скелета философствовать, гоблина – лицемерить, а болотную слизь – испытывать сложные чувства.

Шёл третий день моей мёртвой жизни. И я впервые почувствовал азарт.

Глава 4. Постановка безнадёги, или Что происходит с планом после первой же встречи с клиентом

Пробил очередной цикл свечения главного кристалла. У меня во рту было такое ощущение, будто там ночевал гоблин-скотоложник и забыл носки. Мы с командой просидели весь предыдущий цикл, пытаясь изобрести что-то, что можно было бы назвать «нарративной структурой». В итоге мы создали нечто среднее между шизофреническим бредом и аварийным планом на случай нашествия привередливых критиков.

Наш план, по крайне мере, больше не помещался на одном пергаменте. Скрипт, доведённый до творческого экстаза, разрисовал целую стену в моём кабинете. Теперь это напоминало доску какого-то сумасшедшего сыщика, преследующего ветряные мельницы.

Схема:

1. Зал Встреч (бывшая «Камера пыток номер три», ныне «Галерея Упущенных Возможностей»).

Задача: Создать настроение, заинтриговать.

Действующие лица: Лорх (трагический страж), Грязнуля (дрожащий свидетель).

Сценарий (гибкий): Лорх читает монолог о потерянной клятве. Грязнуля, прикидываясь случайным выжившим рабом, может либо подтвердить его слова (вариант А: «Всё правда, тут творилось страшное!»), либо опровергнуть (вариант Б: «Он врёт! Он сам всех и закопал!»), в зависимости от реакции группы.

Ключевая фраза Лорха (на выбор): «Уйдите, пока ваши сердца не окаменели, как эти стены» ИЛИ «Останьтесь, если хотите узнать, где спрятана Истина (и где ближайший туалет, мы тут туалет не достроили)».

Риски: Герои могут сразу атаковать. Герои могут проигнорировать и пойти дальше. Герои могут захотеть поговорить с Лорхом о смысле жизни, а у того на это заготовлено только три реплики.

2. Зал Испытаний (бывший «Коридор с качающимися гирями», ныне «Лабиринт Сомнений и Протекающих Труб»).

Задача: Проверить героев на смекалку и создать атмосферу паранойи.

Действующие лица: Кривозуб (голос из ниоткуда), Бурбулятор (атмосферная угроза).

Сценарий: Кривозуб через систему вентиляции нашептывает противоречивые подсказки. «Левая дверь ведёт к сокровищам… но и к вечному забвению». «Правая дверь безопасна… если ты любишь кислую кашу». Бурбулятор периодически выступает из щелей, пытаясь не напасть, а… «пообщаться». Фразы: «Ты тёплый… мне холодно…» или «Расскажи анекдот… а то скучно…».

Ключевой объект: «Загадочный рычаг», который на самом деле сбрасывает запас воды из резервуара над головой гнома-инженера (если он есть). Эффект мокрого, но не смертельного, унижения.

Риски: Гном может разобрать рычаг. Эльфийка может выследить Кривозуба по голосу. Герои могут просто пройти, заткнув уши.

3. Зал Кульминации (бывший «Тронный зал с боссом», ныне «Гостиная Неразрешённых Конфликтов»).

Задача: Дать финальное противостояние, полное эмоций и недопонимания.

Действующие лица: Все, кроме Скрипта. Гнуск – как главный антагонист? Сочувствующий антигерой? Заблудшая душа?

Сценарий (очень гибкий): Всё зависит от того, как поведут себя герои. Если они агрессивны – Гнуск возглавляет «последний бой». Если они пытаются договориться – он «несчастный начальник среднего звена, застрявший в этом кошмаре». Если они проявляют жалость… тут у нас заготовки не было.

Ключевой момент: Появление Лорха в решающий момент с криком «Я больше не могу молчать!» и последующим разоблачением… кого? Мы ещё не решили.

Риски: Всё.

Я смотрел на эту стену сумасшествия и чувствовал странную гордость. Мы были подобны древним драматургам, если бы те писали пьесы под воздействием грибного отвара и угрозы увольнения.

– Всё понятно? – спросил я у своей «труппы», собравшейся на утренний летуч-брифинг. Они выглядели измождёнными, но в их глазах (глазницах, щелях, пузырях) горел огонёк людей, которым объяснили, что от их актёрской игры зависит не премия, а само существование.

– Так точно, господин Куратор! – хором ответили они, кроме Бурбулятора, который просто выпустил уверенный пузырь.

– Отлично. Разбегаемся по позициям. У нас есть… – я взглянул на песочные часы, – примерно полтора цикла. Герои уже на подходе к входу. Скрипт, ты на пульте. Я буду в своей ложе, то есть в кабинете, смотреть через кристалл наблюдения и совать нос, где потребуется. Всем – ни пуха, ни пера! И помните: это не проверка. Это – премьера!

Они разошлись с видом заговорщиков. Я остался один со Скриптом и нашим центральным кристаллом наблюдения – шаром размером с арбуз, в котором плавали мутные образы входных тоннелей.

– Включай «Живое Перо», – приказал я.

Скрипт, дрожа, произнёс заветную фразу. Кристалл дрогнул, и по его краю побежала тонкая зелёная нить света. В воздухе рядом возникло полупрозрачное табло с надписью: «Нарративная когерентность: 0. Импровизационный индекс: 0. Общая оценка: НАЧАЛО».

– Вот и поехали, – пробормотал я.

В кристалле чётко вырисовались три фигуры, входящие в подземелье. «Стальные Ромашки». Воин – здоровенный детина в потрёпанной, но добротной кирасе, с щитом, на котором и правда красовалась какая-то хлипкая розочка. Эльфийка – стройная, с колчаном за спиной и внимательным, изучающим взглядом, который сканировал каждую трещинку на стене. И гном – бородатый, в кожаном фартуке, увешанный инструментами, с парой хитрых, подслеповатых глазок. Он что-то ворчал себе под нос, постукивая молоточком по кладке.

– Гм, – произнёс гном (голос доносился через кристалл слегка приглушённо). – Кладка поздняя. Наспех. Видно, что переделывали. Интересно, зачем.

– Фокус, Билд, – сказал воин. – Не отвлекайся. Чувствуешь? Воздух тяжёлый.

– Это не воздух тяжёлый, это вентиляция не работает, – буркнул гном. – И влажность зашкаливает. Грибок будет.

Я обменялся взглядом со Скриптом. С такими экспертами нам было нечего ловиться на шаблоны. Они их вынюхают раньше, чем мы их применим.

Герои двинулись дальше, в наш первый зал. Лорх уже стоял на позиции, прислонившись к колонне в позе безысходной скорби. Грязнуля забился в тёмный угол, притворившись грудой тряпья.

– Стоп, – сказала эльфийка, подняв руку. Её уши дрогнули. – Кто-то здесь есть.

Воин мгновенно принял стойку, щит прикрыл грудь. Лорх, по плану, медленно поднял голову. Его глазницы загорелись грустными огоньками.

– Уй… уйди… – проскрипел он, но в его голосе явно читалось волнение новичка-актёра. – Пока не поздно… эти стены помнят лишь… э… боль и разочарование. И налоги. Невыплаченные налоги.

Чёрт, подумал я. Он переигрывает. И добавил от себя.

Воин и эльфийка переглянулись.

– Ты кто? – спросил воин, не опуская меча.

– Я был… стражем, – продолжил Лорх, немного собравшись. – Я дал клятву… охранять. Теперь я охраняю лишь прах надежд. И… и этот пост.

– Что случилось? – вступила эльфийка, её голос был спокоен, аналитичен.

– Тьма пришла… – Лорх сделал паузу для драматизма. – Тьма в образе… нового менеджмента. Всё пошло наперекосяк. Сначала оптимизировали штат скелетов, потом слизь какая-то самозваная объявилась… бардак, короче.

Я схватился за голову. Он слишком увлёкся и пошёл в импровизацию. На табло «Живого Пера» цифры слегка дёрнулись, но остались на нуле.

– Он говорит правду, – неожиданно пискнул из угла Грязнуля, выползая из своей кучи. – Я видел! Я тут уборщиком… Вернее, был. Теперь уже и не пойми кто. Всех поувольняли, а кто не уволился – того слизь сожрала! А эта слизь… она говорила, что хочет построить вертикально интегрированный холдинг по переработке органики!

Герои явно были ошарашены. Они ожидали угроз и загадок, а получили жалобы на корпоративную реструктуризацию.

– И что… эта «слизь» ещё здесь? – уточнил гном, прищурившись.

– Нет! – обрадовался Грязнуля, забывшись. – Наш новый Куратор её элементалями размазал! Молодец, сразу видно, человек системы!

– КУРАТОР? – в один голос воскликнули герои. Табло дёрнулось: «Нарративная когерентность: +5. Обнаружен новый значимый актор».

О, нет, мелькнуло у меня. Они вышли на меня. И это, кажется, системе понравилось.

– Да, да! – Лорх, почуяв, что сюжет пошёл в интересное русло, оживился. – Он тут недавно. После… инцидента с предыдущим руководством. Говорит странно. Всё про какие-то «планерки» и «KPI». Но, вроде, наводит порядок. Только теперь заставляет нас… выступать.

– Выступать? – переспросила эльфийка.

– Ну да… с монологами. Говорит, нужна «нарративная связность». Сам не понимаю, что это. Тоска просто.

Воин опустил меч. Ситуация явно выходила за рамки стандартного «зачисти подземелье от нечисти».

– И где этот… Куратор?

– Не знаю! – искренне ответил Лорх. – В своём кабинете, наверное. Документы пишет. Он всегда пишет документы.

На табло появилась новая строка: «Цель группы сместилась с «очистки локации» на «поиск загадочного Куратора». Импровизационный индекс: +10».

Отлично, подумал я с горькой иронией. Мы создали интригу. Теперь герои хотят найти и, вероятно, убить меня. Какой прогресс.

– Ладно, – вздохнул воин. – Ведите нас к этому Куратору.

– Ох, не могу! – испугался Лорх. – Мне инструкция – только первый зал. Дальше – не моя зона ответственности. Там… там вентиляция.

Как по сигналу, из воздуховода донёсся голос Кривозуба, обработанный в жуткий, многоголосый шёпот: «Идите налево… если хотите найти ответы… или направо, если хотите найти быстрый выход… который завален… кажется».

Герои снова напряглись. Эльфийка натянула тетиву.

– Кто это?!

«Я – голос этого места… я – его память… и его протекающие трубы… Левая дверь пахнет свежей побелкой и отчаянием…»

Гном фыркнул.

– Вентиляционная шахта. Голос идёт оттуда. Идиотская система озвучивания. Хотите, я её молотком?

Сердце (или его подобие) упало куда-то в сапоги. Гном был для нас смертельной угрозой. Он не верил в магию, он верил в то, что всё можно разобрать, починить или сломать.

– Нет, Билд, – остановила его эльфийка. – Интересно. Идём налево. Но будем готовы ко всему.

Они двинулись в наш «Лабиринт Сомнений». Всё шло… не по плану. Но и не совсем провально. Система «Живое Перо» показывала слабый, но рост. Мы зацепили их любопытство. Теперь главное – не потерять темп.

В Лабиринте их ждал Бурбулятор. Он должен был ненавязчиво выползать из щелей, создавая атмосферу. И он выполз. Прямо под ноги гному.

– Ой, – произнёс Бурбулятор, глядя на гнома снизу вверх. – Ты… коренастый. Интересно. Можно… потрогать?

– АГРРХ! СЛИЗЬ! – заорал гном и со всего размаху ткнул в массу острой отверткой.

Бурбулятор издал обиженный звук, вроде «Бул-бул?» и отхлынул.

– Зачем тыкнул? Я же просто… познакомиться хотел…

– Отстань, тварь! – буркнул гном, вытирая инструмент.

– Ладно… – печально пробулькал Бурбулятор и скрылся в дренаже. «Нарративная когерентность: -2. Неоправданная агрессия со стороны ГИ».

Да вы просто хам, гном! – мысленно возмутился я. Он же искренне хотел пообщаться!

Далее была история с рычагом. Гном, конечно, его обнаружил, не поверил в подсказки Кривозуба («Потяни меня, если хочешь промокнуть!») и начал изучать.