Drama Flowers Зеркала

Д: Привет) Не стал бы планировать что-то конкретное, но если хочешь — подъезжай в Политех на Лубянке. Я буду там к 10 вечера.

Как-то недружелюбно. Или мне показалось? Десять вечера — так поздно. Завтра на работу. Ехать или нет? Да у меня и работы может скоро не быть! Может, именно сегодня я впервые выбираю свои интересы.

На «Китай-городе» я оказываюсь ровно в восемь вечера. Стараясь отвлечься, с растворителями провозилась дольше обычного, но всё равно времени до десяти ещё много. Выхожу из дальнего выхода и хочу пройти по скверу, скоротать время.

Солнце уже начинает садиться, и весенняя Москва включает своё очарование на полную. Кто-то бежит к метро, но по большей части люди неспешно прогуливаются. Встречаются, смеются, расходятся по многочисленным кофейням и ресторанчикам.

Давно я не оказывалась в эпицентре этого в одиночку. Обычно Ирина организовывает наши выходы в свет. Мне комфортнее у себя в парке у Яузы: спокойно, немноголюдно. Хотя, может, мне удастся проникнуться этой более светской атмосферой?

Исследовав все уголки небольшого сквера, понимаю, что время идёт слишком медленно. Вообще я не поужинала, как-то и не хотелось до этого момента. Ну что там за «Политех» такой, Даниил? Куда же ты обычно ходишь?

Найти место оказалось несложно: массивная синяя дверь в монолите здания выглядит зазывающе экстравагантно. Захожу внутрь и немного теряюсь в темноте. Почему тут так темно? Проступают очертания лестницы, больше никаких опознавательных знаков. Кроме как наверх идти некуда. Поднимаюсь по небольшим пролётам, и вот перед моим взором открывается отполированная жёлтая пластина железа на стене, видимо, выполняющая тут роль зеркала. Эффектно, ничего не скажешь.

Интересно, а Кира может атаковать меня из любой отражающей поверхности? Пробегаю эту желтую стену как можно быстрее.

Тут же навстречу мне выходит девушка-официантка и любезно приглашает за столик. В зале тоже темно, но уютно. Взгляд цепляется за помпезные люстры со стеклянными подвесками. Сомневаюсь, что это хрусталь, но всё может быть. Столы и кресла простоваты, зато всё в бархате и хрустале. Ещё и неоновые вывески… наверное, это эклектика.

Отужинала я неплохо, возможно, у этого Даниила есть вкус. Тогда почему всю первую встречу мы таскались по набережной? Во мне поднимается возмущение, которое я не знаю, на кого направить. Есть чувство несправедливости, но по поводу чего — непонимаю.

Пока я перевариваю и ужин, и мысли, в проёме появляется Даниил. Держится он непринуждённо, сразу замечает меня, но в лице не меняется.

Главное — его рюкзак на месте. Хихикаю я у себя в голове. Теперь я просто обязана узнать, что он там носит.

— Привет, голубка!

— Привет. Что? — вырывается у меня непроизвольно.

— Ну голубь мира. Называть тебя голубем было бы странно, а вот голубкой даже мило.

— Это самое нелепое, что мне когда-либо говорили, но ладно, — вау, я что, дерзю? Нужно как-то сгладить ситуацию. — Как прошёл твой день? Ты всегда ужинаешь так поздно?

— Это мой обед, — с усмешкой выдаёт он. — Ну, пока съёмки, пока обработал немного, добрался. Я, кстати, и сейчас планирую немного зависнуть с ноутом. Ты же не против?

Он бесцеремонно бросается на диван рядом со мной. Рюкзак открывается, и Даня достаёт оттуда ноутбук.

— Я думала, что нам удастся немного пообщаться.

— Ну ты говори, а я буду отвечать на то, что мне покажется занимательным и интересным.

Это что за странные условия? И любитель поздних обедов, видимо, считывает вопросительное выражение моего лица.

— Сейчас закажу и расскажу, не куксись, — одаривает он меня снисходительной улыбочкой.

— А где здесь уборная?

Не дождавшись ответа, иду в сторону указателя.

Что это за диалог? Почему такое пренебрежение с его стороны? Или мне кажется? Если не хотел встречаться, то так бы и сказал. Может, позвонить Ирине и спросить? Да не, она скажет, что я должна улыбаться и быть милой. Но Даниил что-то ни хрена не милый.

Мне начинает не хватать воздуха, я задыхаюсь от возмущения. Хочется его придушить или дать оплеуху. Кто себя так ведёт с девушками? Хотя, может, я придираюсь?

Всё это время я не замечаю слона в комнате — зеркало. С решимостью учёного, изучающего опасные явления, решаю заглянуть в него. И, конечно же, оттуда на меня смотрит Кира. На этот раз она не скалится, но я кожей чувствую, что в зеркале не только я. Лёгкое искривление губ, не свойственное мне. Меня прошибает жар. Она издевается надо мной! Они все надо мной издеваются! Хлоркин, Даня, она.

Зажмуриваю глаза и на ощупь нахожу дверь. Помни, Мира, ради чего ты тут. Вот опять этот Даня и Кира — тут как тут. Связь есть!

— Ну, что же ты хотел мне рассказать? — чуть более дерзко, чем ожидала, выдаю я.

Даниил тут явно не скучал: разложил всю свою технику, часть заказанной еды, снял свою чёрную толстовку. Как будто у себя дома.

— Слушай, люди скучные по большей своей сути. Постоянно делать вид, что я их слушаю, мне надоедает. И в какой-то момент я решил для себя, что буду реагировать только на то, что мне покажется интересным. Я даже завёл таблицу, куда вношу знакомых и степень их интересности для меня. Кто в каких темах разбирается, какие навыки у них есть.

— Ты что? — я внутренне шокирована и вообще не понимаю, что он имеет в виду.

Тем временем экран ноутбука направляется на меня, и я вижу таблицу Excel со множеством имён.

— Смотри, я могу их сортировать по нужной мне области знаний, — говорит он с явным удовлетворением.

— А я там есть?

— Нет, пока нет. Ну и, если честно, я не знаю, что написать, кроме реставрации. И не думаю, что мне это когда-нибудь понадобится.

Эта фраза врезается в меня, как нож в спину. Мне больно, но я не понимаю почему.

— А зачем тебе это?

— Несколько лет назад я пришёл к идее, что хочу максимально освободить голову от всякой бесполезной для меня информации. Ну типа интересы знакомых — почему я должен о них помнить? А так я посмотрел таблицу перед встречей, вспомнил контекст и не держу это в голове.

— Это довольно логично, — не понимаю, вру ли я или действительно восхищена.

— У меня есть такие же таблички с делами на неделю, со списками продуктов и со всякими заведениями, в которых я уже бывал. Не хочу помнить, хорошо там было или нет, а таблица помнит всё.

— Ну знаешь, я все покупки и информацию о друзьях держу в голове. Это несложно. Может, отвлечёмся немного от таблиц? — говорю я ему, но на самом деле хочу отвлечься сама. Что за педантичного психа я нашла? Для которого люди не люди, а строки в табличке.

— Как скажешь, голубка.

— Пожалуйста, не говори так.

— А тебе не нравится? — протягивает он и подсаживается ближе, заглядывает мне в глаза, и я впервые замечаю, что они светло-карие. Но в темноте зала кажутся кофейными. Он слишком близко.

Первый импульс — отодвинуться. Но я намерена проверить свою теорию и дойти до конца. До какого конца? Что должно случиться? Я сама ещё не придумала, но я это почувствую.

— Ладно, можешь называть.

— Ну вот и отлично, — разрывает он взгляд и снова утыкается в экран. — Ты сегодня ведёшь себя более уверенно. Это интересно. После прошлой натянутой встречи.

«Это интересно». Фраза удушает меня невидимой змеёй. Руки невольно тянутся поправить волосы и разгладить футболку.

— Буду расценивать это как комплимент. Слушай, а ты вообще хочешь сейчас быть здесь со мной? Или я мешаю тебе заполнять строчки в таблице?

— Справедливое замечание. А что бы ты хотела о себе рассказать, чтобы я мог заполнить?

Ну, возможно, что я сумасшедшая и люблю путешествовать в Зазеркалье. Этого я, конечно же, ему не говорю. Рассказать мне действительно нечего, но я не подаю вида. Главное — не разорвать эту тонкую ниточку контакта между нами, я же способна это сделать? Но и надо, чтобы он не понял, как сильно мне это нужно. Этот вечер не пройдет зря.

— Мира, мне кажется, в тебе больше потенциала, чем ты сама думаешь. Если бы это было не так, то я бы сюда не пришёл. Точнее, я и так сюда собирался, но тогда бы не сказал тебе, где я.

Наверное, это первый момент, когда он выдаёт что-то по человечески честное, а не наигранно безразличное, и от этого моя внутренняя оборона ослабевает. Внутри поднимается тёплое чувство от понимания, что я его зацепила.

— И в чём же мой потенциал, по-твоему?

— Ну, ты занимаешься довольно трудоёмкой работой. Я вот тоже вожусь с обработкой фото и ведением портфолио, но я всё это делаю для себя. В моих работах есть я, а ты просто поддерживаешь старину в надлежащем виде. Это имеет место быть, но такое чувство, что это не совсем для тебя.

— Сегодня мне вообще сказали, что реставрации зеркал больше не будет, — признаюсь я. — Меня не увольняют, но это всё равно неприятно.

Мой голос немного дрожит, рассказывать об этой детали своей жизни... Ох. Но я вижу сочувствие в глазах Дани.

— Эй, да не парься. Значит, откроются двери к чему-то новому.

Видимо, он хотел взять меня за руку в знак поддержки, но в этот самый момент моя рука поднялась потереть слезящиеся глаза, и уже его рука легла мне на бедро. И руку он не убрал. От его прикосновения я чувствую жар. Но поражает меня не это, а понимание, что сейчас я всё делаю правильно.

— Может, ты и прав. Давно пора пробовать что-то новое. Но у меня с этим тяжело идёт.

— О, тоже была такая проблема. Точнее, раньше меня двигали другие люди, что-то типа «все пошли — и я пошёл». Но сейчас я достиг определённого уровня автономии. Двигаюсь сам, как мне это надо.

В его словах есть смысл. По сути, я тоже всегда двигалась к чему-то, потому что было положено двигаться.

Вот школа — надо делать. Вуз — заставляют двигаться. На работе — подстройся под всех и докажи, что нужен. Если так подумать, даже досугом моим двигает Ирина. Хотя тут я не против: если бы не она, я бы никуда и не ходила. Но что-то я отвлеклась...

— А как ты понимаешь, куда тебе надо? — мне действительно интересно.

— Легко: что по кайфу — делаю, что не по кайфу — не делаю.

Всё моё нутро медленно, но верно опускается в пучину рассуждений. Облокотившись на спинку не очень удобного дивана, я смотрю, как Даня наливает себе из небольшого стеклянного чайника вишнёвый чай. Вторая его рука так и лежит на моей ноге, но уже передвинулась на коленку.

Что ж, пора проверять гипотезы и делать то, что по кайфу.

— Хэй, а можно я… — привлекаю я внимание Дани. Он поворачивается ко мне.

В долю секунды я принимаю это решение и тянусь к его лицу. Не успеваю разобрать выражение его лица, но уже улавливаю его тёплое дыхание слишком близко. В тёмном зале как будто становится ещё темнее, но я вижу его губы. И тут я понимаю, что мне до смешного важно, чтобы сейчас он меня не отверг, а лучше даже если бы сам проявил инициативу. Возможно, тогда это значило бы хоть что-то. Но еще секунда — и я прикасаюсь своими губами к его. Мне приедается вкус вишни, от этого становится волнующе сладко. Его руки неспешно перемещаются мне на плечи, потом ладони аккуратно обнимают лицо. Моё тело ощущается мягким и податливым, как подтаявшее мороженое.

В следующее мгновение рой мыслей начинает меня атаковать. Он не против поцелуя со мной! И это заставляет что-то внутри меня сотрясаться и одновременно ликовать.

— Неожиданно, но целоваться с тобой приятно, — немного отодвигает меня Даня и рассматривает как интересную вещицу.

— Спасибо, — неловко выдаю я. Тут вообще уместно благодарить? — Знаешь, мне снова надо в уборную, немного освежиться.

В который раз смотрю на своё отражение. За дверью слышен гул зала и разговоры официантов. Ему понравился поцелуй со мной! Ему понравился! Меня переполняет радость, азарт, как будто пузырьки шампанского ударили в голову. Мира, что за детский сад? Но не совру — было правда приятно, и это было так дерзко с моей стороны. Я никогда так не делала!

— Ну и что ты скажешь, Кира? — говорю я в зеркало, но оно молчит.

Так, что-то не вяжется. Вот же Даня и мой фонтан эмоций после поцелуя с ним — где же Кира? Всего полчаса назад она была здесь. На секунду мне в голову даже приходит идея постучать в зеркало кулачком, как будто мне безоговорочно должны открыть.

— Эй, Кира… ты тут?

Но отражение самое обычное, обычнее некуда. Пытаюсь крутиться перед зеркалом, кривляться, моргать, потом не моргать — ничего! Это просто я в зеркале. Ничего не понимаю.

Возвращаюсь к столику. Ожидаю, что Даня наконец отвлекся от своих таблиц.

— Знаешь, уже поздно, мне, наверное, пора. Было приятно провести время.

Мой партнёр по поцелую на секунду бросает на меня взгляд, а дальше снова утыкается в экран. Я продолжаю ждать, что он посмотрит на меня как-то по-другому, может, скажет что-нибудь приятное, а иначе меня медленно поглощает чувство какой-то пустоты.

— Да, мне тоже было приятно. Пиши, если захочешь ещё потусоваться вместе.

Лёгкий взмах его руки. Я забираю свои вещи — и вот я уже одна на улице, небо тёмное, и я вдыхаю немного влажный весенний воздух. Ощущаю как я устало плетусь к пышущему жаром метро, тело идёт на автопилоте. В голове же крутится только одно: мало того, что таблицы оказались интереснее меня, так еще и в общем-то вся теория с Даниилом трещит по швам.