Дмитрий Зызин Осколки

Корректор Анна Асонова

© Дмитрий Зызин, 2025

ISBN 978-5-0065-3530-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Сон

Алекс в очередной раз вздрогнул во сне и резко выскочил из теплой постели посреди ночи с криком «Стой!». Его дрожащий, взволнованный хриплый голос доносился в радиусе километра и пронизывал самые толстые стены. Алексу казалось, что его крик отчаянья и беспомощности был настолько пронзительным и одновременно тревожным, что его соседи явно вызовут полицию, думая, что у него происходит ограбление или покушение на его жизнь. Алекс не спеша пошел на кухню; взяв полотенце, протер свой мокрый и холодный лоб, но пот все равно продолжал бежать ручьем по лицу. Выпив стакан прохладной воды, Алекс сел в зеленое бархатное кресло, стоящее возле маленького журнального столика, на котором лежал блокнот, в котором он делал ежедневные заметки про свой странный и до жути пугающий его сон. При одном только воспоминании об этом сне Алекса бросало в дрожь; тот настолько был реалистичным, что порой ему казалось, что это совсем не сон и все, что происходит там, ему не снится, а происходит наяву.

Взяв блокнот, Алекс начал перечитывать все свои записи и сопоставлять, что сегодняшний сон был абсолютно идентичен прошлым и ничем не отличался от прошлых, все детали во сне, включая интерьер комнаты, где происходили события этого жуткого сна, были настолько реалистичны и казались Алексу настолько правдивыми, что он даже нарисовал комнату из своего сна и обратился к риелторам, передав им свой эскиз с просьбой найти данную квартиру. Алекс сказал риелторам, что давно видел данную квартиру на продаже, а сейчас она его вновь заинтересовала и ее приобретение – в особенности. После длительных поисков риелторы дали Алексу отрицательный ответ: данной квартиры нет в продаже и даже в старых базах продаж в Бруклине ее не было. После этих новостей Алекс опять задумался о реалистичности его сна, склоняясь к версии, что это всего лишь повторяющийся ночной кошмар.

Выпив антидепрессанты, Алекс вышел из свой квартиры и направился к лифту. (Алекс жил в южной части Бруклина, в старом двадцатиэтажном многоквартирном доме на двенадцатом этаже, в однокомнатных апартаментах, которые он снимал в аренду у своего старого приятеля Джона.) Алекса переполняли тревожные мысли, и он все никак не мог перестать думать о происходящих событиях. Ему снилась очень прекрасная девушка с ярко-золотистыми локонами волос, которые подчеркивали ее выразительные узкие скулы с удивительными овальными маленькими ямочками на щеках; ее яркие зеленые глаза были наполнены грустью, напоминая ему пустые взгляды его коллег по работе, уставшие от своего собственного существования и постоянного однообразия их жизни и рутинной работы в офисе.

Его сон был настолько реалистичный, что у него складывалась ощущения полного присутствия в нем, все происходящее он видел не от третьего лица, а от первого, словно находился в этой комнате и смотрел на происходящее. Порой Алекс даже задумывался об астральном проекции своего тела, его посещали странные, абсурдные мысли, будто его душа выходит из тела и по ночам отправляется в эту таинственную квартиру и наблюдает за Эмилией (так Алекс назвал прекрасную девушку из своего сна). Действия во сне всегда происходили одинаково, в одном и том же порядке, без изменений и напоминали ему всем известный фильм «День сурка». Попытки Алекса кричать во сне и вмешаться в происходящие не давали никак результатов, все события шли своим чередом. Вначале Алекс видел, как Эмилия лежит на велюровом светло-коричневом диване, на левой стороне которого явно виднелось пятно от пролитого на него красного вина. Эмилия была одета в бледно-бирюзовое легкое, прозрачное кружевное платье, которое едва прикрывало ее круглые, упругие ягодицы. Упругая грушевидная грудь (примерно четвертого размера, с маленькими круглыми бежевыми ареолами) просвечивала сквозь платье, и на мгновение Алексу казалось, что маленькие белые пуговички в районе груди не смогут удержать ее и сдадутся под натиском ее дыхания. На каждом вздохе Эмилии ее грудная клетка раздувалась, будто стараясь прорвать бирюзовую прозрачную ткань и оголить ее сочные, упругие, прелестные наливные бледно-розоватые груди. Когда Эмилия делала вздох, Алекс замирал и ждал с нетерпением, когда его грязная, похотливая фантазия воплотится в жизнь. Несмотря на то, что это был всего лишь сон Алекса, дыхание начинало учащаться, его вздохи становились монотонными, предвещающими вожделенный страстный секс.

Он представлял, как подходит к Эмилии и без единого слова хватает ее за руку, поднимая с дивана и смотря на ее удивленное лицо. Одновременно с этими действиями другой рукой он страстно и нежно сдавливал ей горло, тем самый подчиняя себе ее нежное, хрупкое тело. С животной страстью впиваясь своими губами, он целовал ее губы. Упиваясь сладостью губ Эмилии, он пребывал в забвении и даже не замечал, что его поцелуи напоминают безудержное поедание мяса оголодавшим волком – он целовал ее настолько страстно, что ее губы набухали от интенсивного сдавливания и вытягивания его губами. Прижав Эмилию к стене, Алекс медленно, но так же страстно продолжал целовать ее. Его поцелуи плавно спускались вниз, его язык медленными движениями ласкал мочку уха и, скользя все ниже и ниже, приближался к шее, сливался с поцелуями в области груди – сильные, мускулистые руки Алекса схватили вырез на платье Эмилии, потянув его резким движением в разные стороны, раздался хруст рвущейся ткани, платье разорвалось, маленькие пуговки звонко покатились в разные стороны, будто убегая от своего преследователя. Ее грудь больше ничего не сдерживало, она вырвалась наружу, вздымаясь вверх, и резкими движениями ее шикарная упругая грудь была во власти его ладоней, которыми он страстно сжимал ее.

Целующие шею губы Алекса спускались все ниже и ниже, и как только они страстно сжали влажными подушечками соски Эмилии, в комнате раздались страстные вздохи наслаждения. Эмилия взяла Алекса рукой за затылок и сильнее прижала его голову к своей груди – ее вожделенные вздохи еще сильнее заводили Алекса, и он впивался в нее, будто вампир в свою жертву, желающий выпить всю кровь без остатка. Чресла Эмилии намокли и горели огнем, но Алекс не останавливался – он продолжал ласкать ее грудь, то впиваясь в нее страстными, будоражащими ее сознание поцелуями, то резко начинал покусывать ее сосочки и облизывать их после этого языком, одновременно сжимая грудь руками.

Такой была мимолетная фантазия Алекса, но события сна происходили трагично и совсем ни так, как ему хотелось.

Эмилия лежала и читала произведение Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина», ее глаза были наполнены слезами; слезы медленными капельками скатывались по ее щекам, блеск набухших дрожащих мокрых губ выдавал ее истинные страдания. Хотя свет в комнате был выключен, вокруг был полумрак и лишь винтажный, старинный торшер, стоящий рядом с диваном, освещал изящную, стройную фигуру Эмилии, ее лицо выглядело настолько измученным, что у Алекса закрадывалась мысль о существовании ада – такое измученное лицо с абсолютно пустым, отстраненным взглядом может быть у человека, который потерял все и всех в этой жизни, либо у человека, побывавшего на войне или в аду. Других версий у Алекса не было.

Этот бесконечно одинаковый сон на мгновение подкреплял его веру в потусторонние миры, а потом, спустя какое-то время, Алекс опровергал свои же мысли, пока ему вновь не начинал сниться этот тревожный сон.

Стоя у лифта и анализируя все происходящее с ним, Алекс настолько ушел в себя и в свои мысли, что не увидел и не услышал, как к нему подошла и обратилась Маргарет, пожилая женщина, жившая со своим мужем Биллом в квартире напротив. Алекс пришел в себя только от прикосновения к плечу – он дернулся, по его телу пробежала мелкая дрожь, его мысли охватила паника, он резко вздохнул и увидел перед собой Маргарет. Алекс почувствовал на себе ее осуждающий взгляд, смотревший на него из-под маленькой бежевой шляпки, которую так любила миссис Маргарет. Порой у Алекса складывалось впечатление, что он никогда не видел ее без этой милой шляпки.

Придя в себя, Алекс поздоровался и спросил у нее, как она поживает. Миссис Маргарет улыбнулась и сказала:

– Все хорошо, сынок. Ты опять кричал ночью на весь дом, твой крик напугал нас с Биллом. Мы переживаем за тебя, Алекс! Я могу тебе посоветовать хорошего психолога. Это ненормально – месяцами кричать по ночам. Ты не даешь нам, старикам, наслаждаться тишиной и сном.

Алекс смущено посмотрел и сказал:

– Наверное, вы правы, и мне действительно пора что-то делать со своими кошмарами!

Двери лифта распахнулись, и Алекс галантно взял под руку миссис Маргарет и зашел с нею в лифт. Выйдя из лифта, Алекс попрощался с Маргарет, быстрым шагом вышел через парадный вход и взмахом руки начал ловить проезжающие такси. Алекс попросил таксиста отвести его на Франклин стрит. В поездке Алекса опять начало одолевать видение из его сна. Приехав на указанное место, Алекс поблагодарил таксиста, рассчитался за проезд и направился в офис, где работал клерком на крупнейшую в Бруклине финансовую компанию.

После рабочего дня Алекса позвал в бар его друг и коллега Даниел – пропустить по стаканчику виски. Выпивая в баре, Дэниел заметил тревожное состояние Алекса и начал расспрашивать о том, что он его не узнает:

– Где наш весельчак Алекс? Что с тобой происходит, мой друг? Последний месяц ты сам не свой, что у тебя случилось? Поделись со мной!

Алекс начал рассказывать Дэниелю про свой сон. Он рассказал, как оказывается посредине комнаты, где девушка лежит и читает книгу, потом резко встает, вытирает слезы, смотрит на него, словно она действительно видит кого-то в комнате, идет к окну, открывает его, становится на подоконник, резко поворачивается…

– …Что-то говорит, какие-то слова, которые я не могу разобрать и понять, и при свете луны, который освещает ее полуобнаженное тело, вытягивает руку, будто просит о помощи. И в это же мгновение камнем срывается вниз! И что бы я ни пробовал, я не могу остановить ее, Дэниел, и этот сон меня мучает! Уже целый месяц я не могу понять его, он настолько реалистичный, что я просыпаюсь посреди ночи от собственного крика!

Дэниел взял стан с виски, поднял руку вверх, словно произнося тост, молча выпил, поставил стакан на барную стойку и сказал:

– Конечно, я не психолог мой друг, но мой тебе совет: тебе надо разобраться с этим сном, он явно что-то да означает! Такие вещие сны всегда что-то значат, особенно если мучают столь долгое время. И разобраться в этом советую тебе быстрее. Я вижу, он тебя изводит: ты сам не свой, я тебя никогда не видел таким подавленным. Даже расставание с Моникой так на тебя не повлияло, как этот сон!

Алекс посмотрел на него, взял стакан и тоже молча выпил, тяжело вздохнул и сказал:

– Ты прав, дружище, ты абсолютно прав! Но больше всего меня пугает то, что я не знаю, что со мной и что бы мог значить этот обескураживающий ночной кошмар.

После сказанного между приятелями возникло пятиминутное молчание. Дэниел думал, что надо что-то сказать еще или вовсе перевести тему и отвлечь Алекса от дурных мыслей, но никак не мог подобрать слова и тему для разговора. Алекс повернулся к бармену и попросил счет, Дэниел перебил Алекса и сказал:

– Да брось, приятель! Давай еще пропустим по стаканчику, куда ты собрался так рано!

– Домой, хочу домой, мне надо побыть наедине с собой и со своими мыслями.

Выйдя из бара, Дэниел предложил Алексу отвести его домой – Алекс улыбнулся и посмотрел на него абсолютно пустым взглядом:

– Благодарю, но я хочу пройтись пешком!

Дэниел схватил его за руку и произнес:

– Брось, тебе далеко идти, погода портится, поехали! Садись в машину!

Алекс отдернул руки:

– Извини Дэниел, но мне действительно лучше пройтись, – и, не дождавшись ответа, резко пошел прочь. В голове его происходил полный сумбур, он слышал лишь свои мысли, которые твердили ему: ее надо спасти, спаси ее, Алекс, найди решение!

Алекс шел, и его мысли звучали настолько громко в голове, что он даже не мог расслышать, что кричал ему вслед Дэниел. Единственное, что услышал Алекс, был обрывок фразы: «…не становись безумцем, садись в машину!»

Глава 2. Встреча

Алекс шел по узкой, но хорошо освещенной улице, ведущей к Бруклинскому мосту, как вдруг резко поднялся ветер и начался сильный ливень. Алексу показалось, что будто сам бог почувствовал его настроение и под него подобрал эту жуткую погоду. Он шел абсолютно разбитый и не обращал внимания на людей, которые разбегались от непогоды, будто муравьи. Алекс не останавливался, шел вперед по аллее дальше и дальше, не обращая внимания ни на дождь, ни на бегущих людей. Его кожаная куртка была расстегнута, и белая рубашка полностью намокла и прилипла к его мускулистому телу. Раскаты грома освещали небо, вспышки были такими яркими, что со стороны казалось, будто атлант с могучим оголенным торсом спустился на землю и шел на войну, играя мускулами, чтобы обезоружить и напугать противника своим непоколебимым видом и идеальным слаженным, как скала, телом.

Алекс не чувствовал холода и продолжал идти, его мозг будто запрограммировал его идти к цели и не сворачивать с пути. Спустя пол часа упорного пути Алекс решил ускориться и начал бежать; он бежал, словно опаздывая на самую важную встречу в жизни; он бежал без оглядки, как в друг ему показалось, что кто-то окрикнул его сзади и закричал: «Стой!» Алекс, продолжая бежать, обернулся назад и в этот момент почувствовал удар. Из-за поворота головы он не заметил выбегавшую из-за угла девушку и столкнулся с ней, сбив ее с ног. Алекс резко пришел в себя, осознал произошедшею ситуацию, посмотрел вперед и увидел перед собой сидящую на попе девушку, держащуюся за лицо. Алекс на мгновение испугался и подбежал к девушке со словами «Простите меня». Попытался поднимать ее. Девушка без слов начала отталкивать от себя руки Алекса, пытающегося взять ее за талию, чтобы поднять.

Вновь сверкнула молния, и свет осветил ее лицо, и Алекс впал в ступор – он побледнел, будто увидел привидение! Девушка, вставая, начала ругаться, но Алекс стоял и не шевелился – ее слова будто растворялись в шуме дождя. Он смотрел на нее и понимал, что это девушка из его сна. Его душа словно вышла из тела (ушла в астральную проекцию) и смотрела на всю эту ситуацию со стороны – он видел себя от третьего лица! Поднявшись, она подошла к нему и ударила ему пощечину, и только после этого Алекс вздрогнул, пришел в себя и произнес:

– Эмми, это ты?

Девушка, возмущаясь, тихо произнесла:

– Какая Эмми? Что с вами? Вы сбили меня с ног и ведете себя в добавок, как сумасшедший! – Алекс улыбнулся, она посмотрела на него, издав вздох недовольства: – Вы издеваетесь? Вам еще и смешно? Вы чуть не сшибли меня насмерть и стоите улыбаетесь!

Алекс посмотрел на девушку и сказал:

– Извините меня! Мне правда очень неловко! Я вас не заметил, такая жуткая погода. Я бежал, чтобы спрятаться от дождя, и не заметил вас. Еще раз извините меня.

Девушка обернулась посмотрела по сторонам:

– Ну вот, мой зонт сдуло ветром, из-за вас теперь мне мокнуть! Что сегодня за ужасный день! Я приехала на собеседование по работе в ваш город, и день с самого утра идет наперекосяк! Мало того, что я не успела на автобус, потом не успела на собеседование, теперь шла, чтобы найти отель, чтобы переночевать, заблудилась, и меня еще сбил какой-то улыбающийся псих! Мой зонт улетел, я стою мокну! Ужас, это ужас! Самый ужасный мой день.

Возмущение девушки перебил очень сильный удар грома, озаривший небо множеством мерцающих молний. Свет озарил тело Алекса, и девушка пристально начала разглядывать его мускулистый силуэт. Алекс стоял насквозь мокрый – его мокрая рубашка будто впилась в его тело и выглядела как броня; его мускулистый торс при каждом вздохе завораживал ее, и у нее начали путаться мысли, она не могла оторвать взгляда от его соблазнительного тела – оно выглядело настолько сексуально и пылало страстью, что на мгновение в ее голове мелькнула дурная мысль: наброситься на него, разорвать на нем рубашку и страстным поцелуем впиться ему в шею. Но девушка резко отогнала от себя дурные мысли и сказала:

– Нет, вы ошиблись, я не Эмми. Меня зовут Элеонора, и к вашему сведенью, из-за вас я уже полностью намокла.

Алекс взял Элеонору за руку и, таща ее за собой, закричал:

– Побежали под мост, тут рядом!

Они бежали, взявшись за руки, в сторону моста, и все то расстояние, что оставалось до моста, Алекс смотрел на нее не отводя взгляда, словно изучая ее. Он был настолько заворожен и одновременно очарован ее внешностью. Его перестал волновать жуткий проливной дождь, раскаты грома и даже на мгновение перестало тревожить осязание. Его мысли путались, словно огромный клубок нитей, брошенный на растерзания домашнему коту. Он бежал и думал о своем сне, сопоставляя внешность Элеоноры с внешностью Эмилии из своего сна. Алекс был полностью уверен, что это она.

– Это точно она! – случайно произнес вслух Алекс. Те же чудесные черты лица, те же скулы, глаза, цвет волос.

– Это точно ты! Ты девушка из моего сна, – шепотом, будто в бреду произнес Алекс.

Забежав под мост, Элеонор посмотрела на Алекса и произнесла:

– Все, ты можешь уже отпускать меня. Нам ничего не угрожает, мы укрылись от дождя.

Алекс отпустил ее руки.

– Действительно! Не знаю, что на меня нашло, – произнеся эти слова, Алекс слегка вздрогнул и покраснел. – Если дождь продолжит идти с такой силой, то мы явно с тобой тут замерзнем, а в худшем случае еще и заболеем. Нам нужно найти поблизости отель и высушить там вещи.

Она с удивлением посмотрела на него и сказала

– Ты серьезно? Мы даже не знакомы, и ты думаешь, что я сразу соглашусь с первым встречным отправится в отель? Твое предложение оскорбительно! Если у вас в Нью Йорке принято так, то у нас в Джерси так не принято, и в первый день знакомства ходят в отель только с дамами легкого поведения.

Алекс отвернулся на секунду и с детским смущением начал оправдываться и извиняться, говорить о том, что не хотел ее обидеть и что он всего лишь думал о том, чтобы спрятаться от дождя и затем высушить одежду. Она не переставала яростно обвинять его в бестактности и неуважении к ней. Когда Алексу нечего было возразить, Элеонора резко толкнула его в плечо и сказала:

– Да расслабься ты наконец! Хватит извиняться, я тебя подловила, шуток не понимаешь?

– Да-а-а, ну и шутки у тебя! Я правда подумал, что тебе неприятно.

– Да, мне было неприятно, но я так же понимала, что твое предложение сделано не с целью опорочить меня и мою честь. Поэтому, пока мы не познакомимся и ты мне не расскажешь о себе, о своей семье, я лучше буду стоят и мерзнуть под эти жутким серым мостом, в окружении таких же малознакомых, прячущихся от дождя людей.

Услышав ее слова, он машинально кивнул (улыбка не сходила с его лица в течение нескольких минут), затем, задумавшись на мгновение, стал серьезным и с выражением, присущим всем мудрецам, словно спикер, читающий научную статью огромной аудитории, он начал демонстративно жестикулировать руками в такт открывающемуся рту. Элеонора так увлеклась его жестикуляцией, что на долю секунды абстрагировалась от шума дождя и от его приятного, низкого с хрипотцой тембра голоса. С огромным вожделением она смотрела на его мокрое, мускулистое тело, которое пряталось под облегающей рубашкой. В ее мозгу начали всплывать разные вульгарные сцены, похоть поглотила все ее мысли, и только при очередной ослепительной молнии, которая буквально вспорола черное мрачное небо, резко и пугающе, как выстрел, прогремел гром. Молнии вспыхивали одна за другой. Не утихая, гремела в черных тучах небесная канонада. Сердце ее сжалось от страха, дурные мысли растворились в безмолвном испуганном сознании. Содрогнувшись и издав пронзительный крик, Элеонора обняла Алекса, ее руки от страха сжимались с такой невероятной силой, что порой перехватывало дыхание. Будто питбуль, вцепилась она в него мертвой хваткой.

Он настолько был ошарашен ее поступком, что забыл, о чем говорил. Они стояли молча, ее голова упиралась ему в плечо, а на груди ощущалось ее горячее дыхание. Казалось, их встреча не случайна. Дрожа от холода, она вызывала в нем желание обнять, чтобы согреть в своих объятиях, но переживания и неуверенность не давали ему покоя: «А вдруг Элеонора подумает, что я домогаюсь?» Это усугубит ситуацию, а сейчас явно не хочется никаких недопониманий, между нами, ведь она уже высказывала мне об этом. Хотя, о чем это я? О каких «нас» может идти речь, когда мы едва знакомы? А вдруг она не та девушка, которая преследует меня во снах? Может, мое больное подсознание все выдумало? Но откуда тогда все эти необъяснимые реалистичные сны, которые меня терзают? Что мне делать? Чем больше я анализирую и думаю, тем больше путаюсь и сомневаюсь в правильности происходящего. Будь что будет!»

Отбросив дурные мысли и сомнения, преодолевая неуверенность, его руки потянулись к ней и, словно щупальца огромного, мощного спрута, обвились вокруг талии, прижимая хрупкое, изящное тело, словно добычу, пойманную в порывах ярости. Реакции, которую он так ожидал от нее, не произошло. «Она подчинилась!» – воскликнул разум в голове. Его самооценка поднялась от ощущения собственного превосходства все нутро трепетало от радости; уровень дофамина взлетел вверх, как будто он одержал победу на важнейших соревнованиях; детское чувство радости охватывало его так глубоко, что он даже забыл о ужасной погоде, о промокших вещах. Он грезил наяву о совместных прогулках, о том, как им будет хорошо вместе, как они везде будут ходить вместе, взявшись за руки и радуясь любым мелочам, но улыбку в один миг стерла с лица фраза, вылетевшая из пухленьких дрожащих губ Элеонор:

– Алекс! Дождь кончился, хватит стоять, как истукан, вцепившись, отпусти!

Алекс разжал руки и, спрятав секундную обиду за маской веселого и обворожительного храбреца, начал рассказывать байки и свои предположения о том, что ему жаль, что дождь закончился, и что, если бы тот шел вечно, он смог бы простоять в таких объятьях целую неделю, а может даже две.

– Не говори глупости, – сухо ответила она ему, перебив его озорство, и, нахмурившись, добавила: – Нам надо подумать, где теперь высушить вещи и согреться, и не помещало бы выпить горячего чаю и еще что-нибудь съесть, а не стоять тут неделю. Пошли, что стал? Я тут проездом и ничего еще не знаю в этом городе, а ты явно тут местный, организуешь нам место для досуга. В качестве твоей нерасторопности сразу скажу, что к тебе домой мы не поедем, поэтому пошли в ближайший отель или мотель сушить вещи.

Алекс вновь улыбнулся:

– Вместе в отель – это довольно хорошее начало. Пошли к тетушке Мэй, у нее неподалеку собственный уютный отель, все обставлено по-домашнему.

Глава 3. Отель

Подойдя к отелю, Алекс повернулся к Элеоноре и сказал:

– Тетушка Мэй – еще та болтушка, поэтому половину ее рассказов советую не воспринимать всерьез. Она многое выдумывает и добавляет от себя, чтобы ее истории казались красочнее, думаю, ты это, и сама скоро поймешь.

Зайдя в отель, Алекс поздоровался с Мэй и представил ей Элеонор, назвав ее своей давней подругой. Мэй начала всех обнимать.

– Вы сильно промокли, давайте бегом переодевайтесь и несите мне все мокрые вещи, я отнесу их в прачечную. Надевайте халаты и спускайтесь в гостиную, угощу вас горячим чаем. Ах да, номера все у нас сегодня заняты, но я всегда держу для своих один дежурный номер на третьем этаже. Я редко его сдаю, в основном пользуются им мои родственники и близкие друзья. Держи ключ, Алекс, от триста третьего номера.

– Спасибо, Мэй, я твой должник, ты, как всегда, меня выручаешь.

– Ну а как еще должны поступать родственники? Так и должны!

– Пошли, Элеонор, переоденемся, а то заболеем, стоим мокрые под кондиционером.

Поднимаясь по лестнице, она дернула Алекса за руку:

– Стой, стой, мне очень некомфортно, я не могу так, почему ты не сказал, что мы идем в отель к твоим родственникам?

– Так ты и не спрашивала. Да и не переживай на счет Мэй, она сестра моей двоюродной бабушки, очень хорошая и славная женщина, хоть и болтушка.

– Вот именно это меня и тревожит! Я и так тебя совсем не знаю, а ты еще и привел меня к своим родственникам. А завтра она скажет всем, что мы пара.

Со смехом ухватив ее заруку, Алекс потянул Элеонор за собой вверх по лестнице, приговаривая:

– Да, все верно, она скажет, всем что ты моя жена. С фантазией у нее все хорошо, поэтому не переживай, она очень добрая, никаких гадостей никому не расскажет. Пошли быстрее.

Зайдя в номер, Алекс достал из шкафа два халата, один протянул Элеоноре.