bannerbannerbanner
Джамбудвипа

Дмитрий Усков
Джамбудвипа

– Уверен, – Виктор с досадой откинулся на спинку заднего дивана, – Едем туда.

Водитель выезжал на автостраду, а Виктор раздумывал над тем, что он скажет Веронике, даже если этот бездомный согласиться приехать с ним в Мексику. Зачем он ей вообще нужен? «Я привез, но не то, что Вы просили. Было вот это». Но деваться было некуда, разве что раздобыть, где-то оружие и приставить к голове толстяка, заставив его поехать с ним. Но это был заранее провальный вариант. Но все же это лучше, чем участвовать в переправке наркоты через границу и гибнуть от пуль вражеских картелей и правительственных солдат. В последнее время нарко-война с правительством в Мексике достигла своего кровавого апогея. С приходом к власти Фелипе Кальдерона все усложнилось в разы. Если раньше все жили по принципу «Живи сам и другому не мешай», то новый президент развязал войну против наркоторговцев. Отчасти это можно было объяснить спорной победой на выборах, и чтобы отвлечь внимание, он пошел на такие радикальные меры. Но в результате этой войны жестокость буквально захлестнула Мексику. Отрезанные головы, о которых так много говорили в клане, стали обыденностью. И Виктор был несказанно рад быть теневой фигурой и поменьше пересекаться с конкурентами или правительством. В один из полетов в США он даже думал бросить все это к чертям и сбежать, затаившись в одном из неприметных американских городков, где-нибудь на севере. Но находили всех. Предателей не любил никто, и если случалось подобное, то вскоре находился и труп дезертира, чаще обезглавленного или выпотрошенного. Каждый день Виктор возносил, как умел, молитвы пресвятой Деве Марии Гваделупской, чтобы она охраняла его от всяких несчастий.

Таксист несся со скоростью 80 миль в час по Вьетнам Ветеранс Мемориал Хайуэй.

– Можете закурить, если хотите, – предложил он своему щедрому пассажиру.

Виктор пощупал по карманам в поисках сигарет, посмотрел в наплечной сумочке, но ни сигарет, ни зажигалки там не оказалось. Он понял, что забыл их на лавочке напротив университета, когда хотел покурить, но не стал делать этого, потому что увидел запрещающий знак. Лишнее внимание полиции на территории учебного заведения было ему ни к чему.

– А у тебя есть сигареты? – спросил Виктор у таксиста.

– Да, вот возьмите, – водитель протянул пачку Lucky Strike через окошко салонной перегородки.

Закурив и сильно затянувшись, Виктор выдохнул сигаретный дым. Все образуется, должно как-то само собой наладиться. Дева Мария всегда помогает ему, поможет и сейчас.

– Это должно быть где-то здесь, – таксист сбавил ход и ехал по трассе, проходящий через неприметный городок. Было непонятно, где он начинался и где закончится, – Мы въехали в Монпелье.

– Вот смотри, какое-то кладбище слева, а мы едем по мосту, должно быть это тут. Нам нужно спуститься.

Таксист взял вправо и ушел на разворот, через пару минут они уже были под тем самым мостом. Несколько ржавых фургонов на спущенных колесах, железные бочки из-под масла, куча всякого хлама и мусора. Дополняли пейзаж несколько бездомных. Кто-то пытался разобрать порядком изношенный непонятный механизм, кто-то ел какие-то полуфабрикаты, поджаривая их попутно на костре, еле горящем в куче обломанных кирпичей. Машина остановилась, и некоторое время Виктор наблюдал происходящее в окно. Местные аборигены только один раз оглянулись на машину, когда она появилась в поле их зрения. Больше они не обращали на нее никакого внимания, будто бы ее не существовало вовсе. Виктор вышел из машины и неспешно пошел к первому встречному. Им оказался человек, в рваной кепке, расчленяющий остатки старого механизма. Это был алюминиевый корпус какой-то большой детали, весь измазанный старым машинным маслом и грязью. Руки «умельца» не отличались чистотой и ухоженностью.

– Мне нужен человек по имени Ричард Вилкинсон – не поздоровавшись, выдал Виктор, читая имя с бумажки, «любезно» предоставленной несговорчивым преподавателем.

– Его давно тут нет, – безразлично ответил «механик».

– А вы не можете подсказать, где я могу его найти? – вежливым голосом поинтересовался Виктор.

– Подкинь баксов десять, – на удачу, закинул удочку бездомный.

– Вы знаете, где он? – с этими словами Виктор полез в карман искать нужную купюру. Найдя портрет Гамильтона, он протянул его незнакомцу.

– Ричи жил с нами какое-то время, – взяв грязными руками купюру, бродяга развернулся на корточках в сторону Виктора и смотрел на него одним прищуренным глазом. Только сейчас Виктор заметил, что второй глаз «механика» поражен катарактой, – Потом сестра купила ему мобильный дом, неподалеку отсюда, это на Джанкшен роуд, на той стороне реки. Свернете на Кроссинг Манор Драйв, там будет стоянка RMC Mobile Home Park. Дом 4486.

Поблагодарив бездомного, Виктор направился к машине.

– Мы всегда считали его не в себе, еще бы, после того, что случилось, но вообще-то он безобидный малый, – Кинул вслед бродяга.

«Безобидный малый, но немного не в себе», отлично, то, что нужно думал про себя Виктор. Привезти в Мексику не того человека, немного не в себе, но безобидного. Это нормально. Выхода не было, и он направился искать Ричарда Вилкинсона.

Время неумолимо шло к вечеру, и Виктор порядком устал. Не физически, а скорее морально. Казалось бы, простое задание превратилось в безрезультатный бег с препятствиями. Угостившись сигаретами водителя такси, он сообщил ему их новый пункт назначения. Это место оказалось неподалеку от моста, – объезжать пришлось больше, чем если бы они пошли пешком. Стоянка мобильных домов была небольшая – всего около двадцати домов, некоторых не было вовсе, об их существовании напоминала лишь проплешина равная по размеру стандартному заводскому дому. Домики были аккуратные на вид и ухоженные. Кого попало соседи терпеть не будут, а значит, была надежда, что там живет не полный отброс общества. Найдя нужный дом, такси остановилось на дороге напротив входа. Рядом с домом стоял синий Ford Econoline Е-150 восемьдесят пятого года. Несмотря на возраст, машина выглядела весьма бодро. Выйдя из машины, Виктор постучал в дверь три раза. Справа от двери, вертикально были прикреплены цифры номера дома – 4486. Соседей не было видно, и дверь явно никто не спешил открывать. Постояв с минуту, Виктор повторил стук в дверь, на этот раз более настойчиво.

– Чего Вы хотели, – послышался хриплый голос из глубины дома.

– Мне нужен мистер Ричард Вилкинсон, он здесь проживает?

– Зачем он тебе нужен, мексиканец?

– Откуда вы узнали? Вам сообщили, что я приеду? – недоумевал Виктор.

– По твоему поганому акценту, я узнал, что ты мексиканец, так в чем дело? – дверь по-прежнему была заперта, радовало, что из-за нее был слышен голос.

– Я хотел переговорить с ним…

– Это я, болван! Выкладывай, что ты хочешь?

– Собственно, я хотел, чтобы Вы поехали со мной в Мексику, – Виктор устал ходить вокруг да около и пошел напрямую второй раз за день. Молчание на той стороне продолжалось с минуту. В мысли Виктора стали лезть мысли о человеке с дробовиком, стреляющего в закрытую дверь, за которой стоял он, Виктор. Или как через открытую заднюю дверь дома неизвестный человек спасается бегством от совершенно сумасшедшего предложения.

– Поехали! – выдал голос изнутри.

– И Вы даже не спросите зачем? – Виктор был в полном замешательстве. Если этот человек не шутил над ним, можно было с уверенностью сказать, что он действительно немного не в себе.

– А ты мне и так расскажешь, по дороге. Долго у дверей стоять будешь? Заходи, дверь открыта.

Виктор нажал на дверную ручку и неспешно, с некоторым усилием отворил незапертую дверь. Внутри было небольшое помещение гостиной, со старым диваном и старой видавшей виды разнородной мебелью, в углах большого окна жужжали мухи, попавшие в липкую ловушку. Складывалось впечатление, что поломайся ножка у одного из стульев, владелец не обратил бы на это никакого внимания. На диване сидел худощавый мужчина, лет шестидесяти пяти, с довольно длинной запущенной бородой и такими же волосами. Несмотря на то, что он находился в помещении, на нем была красная замусоленная бейсболка и теплая клетчатая рубаха. Старые джинсы дополняли такие же старые ботинки. Вопреки спертому воздуху внутри жилой комнаты, Виктор не почувствовал неприятного запаха немытого человека. Его даже можно было в какой-то степени назвать «хипстерским», добавь к нему несколько штрихов от стилиста и приведи в порядок. У сидящего было безразлично-уставшее выражение лица с едва заметными искорками любопытства от этого вечернего визита, бывшим, вероятно, единственным значимым событием за очень долгое время.

– Меня зовут Виктор Суарес, – Виктор протянул руку и поздоровался с жителем небольшого дома.

– Ричард, можешь просто Ричи.

– Ричард, то есть Ричи, как я уже сказал, – начал вкрадчиво мексиканец, чтобы не испортить хотя бы то, что получалось, – Мне нужен человек для поездки в Мексику, один очень влиятельный человек попросил меня найти Вас, он хочет пообщаться с Вами на богословские темы, в которых я полагаю, вы сведущи. Разумеется, все расходы мы оплатим.

– Со мной? – задумчиво спросил Ричард.

– Да, вы ведь доктор теологии.

– Ну что же, как я уже сказал, я согласен, только у меня есть одно условие.

– Какое? – Виктор приготовился услышать приличную сумму.

– Мы поедем на моем фургоне, и ты дашь мне сразу две тысячи долларов.

На несколько секунд Виктор опять «завис», он ведь хотел все сделать быстро, – найти нужного человека, уговорить его ехать, прилететь в Мексику и все, дело сделано. Но нужный человек отказался ехать, а вместо него на диване сидит асоциальный элемент, который ставит ему условие ехать на старом фургоне, через всю Америку, дав ему смешные две тысячи. Понимая, что другого шанса не будет, Виктор вынужден был принять правила игры и кивнул головой в знак согласия.

– Он исправен? – спросил для подстраховки мексиканец, – Может, поедем на другой машине? В прокате можно взять много разных тачек.

 

– Мы поедем на фургоне, это условие, и я поведу, – деструктивный тип играл Виктором, как хотел, – Деньги сразу.

– Когда мы сможем выезжать? – спросил Виктор, отсчитывая нужную сумму.

– Да хоть сейчас! – решительность бывшего бездомного буквально сбивала с ног.

– Поехали, – Виктор неожиданно для себя решил идти в ва-банк и остудить пыл Ричи.

– Поехали! – Ричард встал во весь свой огромный рост и снял ключи от машины с крючка у входа, где они висели все это время.

Выйдя из дома, он направился к фургону, залез на водительское сиденье, и всунув ключ в замок зажигания, завел автомобиль. Некоторое время стартер натужно крутил двигатель. Со второй попытки фургон завелся. Проходя мимо стоявшего в шоке мексиканца, он вкидывал в фургон какие-то вещи, которые появлялись из недр мобильного дома. После третьей ходки, он кинул Виктору, чтобы тот прыгал в фургон.

Виктор в спешке подбежал к таксисту, и, расплатившись с ним, влез на растрескавшееся от времени переднее пассажирское сиденье синего фургона.

– Но Вы даже дверь дома не закрыли! – продолжая недоумевать от происходящего, сообщил Виктор Ричарду.

– Там все равно ничего ценного нет, – безразлично объяснил Ричи своему пассажиру, отъезжая с парковки – Бензин, мотели, еда – все расходы твои, верно?

– Да, разумеется, мы же договорились… Начинает темнеть, может включите ближний свет? – Виктор потянулся за ремнем безопасности. Американцы не переставали удивлять его. Каждую поездку эти люди открывались для него с разных сторон и если мексиканцы предсказуемо сентиментальны и настолько же жестоки, то американская нация поражала своей импульсивностью и инертностью одновременно. Одного не сдвинешь с места, другой готов бежать на край света сломя голову.

Исповедь

– Заедем на заправку, – бородач в кепке был в слегка приподнятом настроении. Виктору на мгновение показалось, что тот пьян, но запаха перегара он не услышал.

– Вы даже не спросили, кто я и вот так сразу в течение буквально минуты решили ехать с незнакомым человеком?

– Теперь ты можешь представить, какая сложная работу у проституток, – они спят с незнакомыми людьми через пять минут после знакомства, хотя это даже знакомством не назовешь, – сыронизировал Ричи.

– Но ведь…– Виктор попытался ответить, что не стоит сравнивать его работу с работой проститутки, но его бесцеремонно прервали.

– Мне срать кто ты, если честно, – хамовитость бородача начинала напрягать мексиканца, и южная кровь закипала все сильней, но помня, о том, что человек должен быть доставлен в целости и сохранности, он держал себя в руках, – Я просто хочу сменить обстановку. – Давай заедем на заправку, купим жратвы и сигарет.

В магазине на заправке Ричард буквально сметал продукты с полок в корзину. Долгое безденежье и полный карт-бланш в части трат давали свой эффект. Налив два больших кофе и упаковав стаканы в лоток, он направился к кассе. Продавщица вечерней смены принялась «пробивать» отобранный товар.

– Полный бак бензина, – Ричард стоял у кассы, в то время как Виктор выбирал себе энергетический напиток в холодильнике, – До отстрела.

– Полный бак, продукты, два кофе, что-нибудь еще? – продавщица оторвалась от кассы и повернула голову к Ричарду.

– Да, сейчас этот тип выберет себе, что он там хочет, – косматый теолог показал рукой в сторону Виктора, – И заплатит за все вместе, а мне дайте сигарет еще. Давайте Мальборо красный, целый блок.

– Ты все выбрал? – спросил Виктор, подходя к кассе и выставляя на нее две бутылки какого-то напитка, – Сколько я должен?

– Двести пятьдесят пять долларов, ровно, давайте вашу кредитку, – шаблонно проговорила кассирша.

– Двести пятьдесят баксов?! Что ты набрал там?! – Виктор изумленно смотрел на Ричарда.

– Такое мое условие, ты платишь или ты уже забыл? – Ричард, не мигая смотрел в глаза мексиканцу.

– Да, да, я плачу. Ладно, забирай, что ты там купил и поехали. У меня только наличные деньги, вот возьмите, – Он отсчитал пятьсот долларов по сто каждая и выложил их на прилавок кассиру. Кассир подозрительно посмотрела на покупателей. Дождавшись сдачи, он, не глядя на Ричарда, пошел к фургону.

В свете огней автозаправочной станции фургон приобрел ярко насыщенный лиловый цвет. Из окна машины Виктор наблюдал, как бородатый доктор теологии складывает в пакет купленные товары и прощается с кассиром. По его прикидкам путь должен будет занять около двух – трех дней, если все будет в норме.

– Ладно, мексиканец, не обижайся, – веселым заискивающим тоном начал Ричард, садясь в машину, и складывая пакет с покупками за водительское сиденье. Вот уж точно «немного не в себе» подумал Виктор. То хамит, то веселый на ровном месте, – Забыл, как тебя зовут?

– Виктор, – сухо ответил мексиканец.

– Виктор, я ведь в той конуре просидел лет десять, кофе будешь? Я сюда поставлю, потом захочешь, возьмешь. Так вот, в той конуре я просидел почти десять лет. Сам, наедине со своими мыслями, – Ричард завел машину и тронулся к выезду на автостраду, – Надо еще гамбургеров заехать купить, – пропустив идущие машины, он перевел рычаг автоматической коробки передач в положение «Drive» и тронулся с места, – Так ты говоришь, твой босс мною интересуется, хочет поговорить?

– Не совсем Вами, – подумав немного, выдал Виктор. Он решил, что лучше сразу ему сказать, что вместо него должен был ехать другой человек, – Я приезжал за Джеймсом Хэджесом, но тот отказался. Я пытался уговорить его, но результата не было. Тогда он дал мне ваши координаты, – На лице Ричарда появилась сначала гримаса неприятия, затем осмысления и наконец, осознания всего процесса. По-доброму ухмыльнувшись, он повернулся к Виктору и театрально заявил:

– И вот ты едешь в фургоне, со старым чокнутым придурком, ахаха, только не говори, что ты так не думаешь, я тебе не поверю, как говорил Станиславский: «Не верю!»

– Какой еще Станиславский? Да, ты не подарок, но у меня нет другого выбора.

– Выбор – это иллюзия, запомни это. Все идет так, как должно быть. Так что тебе рассказал этот толстожопый карьерист? Рассказывал что-нибудь про меня? Ну, выкладывай! Что он наплел про меня?

– Не особо, сказал, что вы потеряли жену с ребенком, и все.

– Жену с ребенком, – задумчиво протянул бородатый мужик в кепке, – У всех разные дороги, и иногда они пересекаются… Я расскажу тебе свою историю, если тебе интересно.

– Если это личное, можете не рассказывать, – Дал отступные Виктор.

– Я не тебе буду рассказывать, а себе. Слишком много всего произошло, слишком много передумано за это время, а ты просто манекен с ушами, ты будешь слушать, так или иначе.

– Послушай ты, бородатый мужик, я терплю твои гребаные сравнения, только по одной причине, – Виктор завелся с пол-оборота, и начал активно жестикулировать, сбиваясь на испанский, однако Ричард сразу же перешел в контрнаступление.

– Тихо! Тихо! Остынь! Ты терпишь такие сравнения, потому, что переживаешь за свое неопределённое будущее, – негромко, но жестко прервал его Ричард, считывая с лица Виктора все его страхи, – Мне же терять нечего. И в тот момент, когда ты постучал в дверь той конуры, ты подписался на все это. Или ты хочешь вернуться и начать упрашивать толстожопого Джеймса?

– Кто ты мать твою такой?! – Виктор был вне себя от злости, везти к Веронике этого старого идиота, было сродни самоубийству, а если он при ней выдаст такие же финты, что он будет делать. Мало того, что нужный человек отказался, так еще ко всему его замена вела себя неподобающим для доктора наук образом, – Кто ты такой? Ты же мать твою доктор наук, ты должен вести себя по-другому!

– Вот, вот, вот! – зачастил Ричи.

– Что «вот»?! Что ты несешь вообще? Вот же дерьмо, нахрена я связался с тобой?!

– «Вами управляет тот, кто Вас злит», Лао Цзы, – услышав эту реплику Ричарда, Виктор осадил свой пыл, – Посмотри на себя со стороны. Не от этого ли все твои проблемы?

– Возможно, – словно побывав в нокауте проговорил Виктор, слова старика попали в самую цель, и теперь было понятно, что это все часть его странной и непонятной игры.

– Жизнь в рамках американской мечты, потеря всего, тюрьма, бродяжничество, отшельничество, какой из этапов моей жизни тебя больше всего интересует? – Не дожидаясь ответа мексиканца, Ричард Вилкинсон, подкурив сигарету, продолжал, – Знаю, выбрать трудно, поэтому начну по порядку.

Родился в набожной пуританской семье. С отличием закончил старшую школу, передо мной открывались двери всех университетов страны, но выбор был очевиден – Гарвардская школа Богословия, мать очень хотела, чтобы я был священником, и я поступил туда. Закончив с отличием обучение там, я становлюсь самым молодым доктором наук по теологии; в то время там был основан центр изучения мировых религий, и я ушел в работу с головой. Основной темой моих работ была философия религии и схожесть межрелигиозных паттернов. Не думаю, что ты поймешь, что это, скажу лишь, что меня интересовала закономерность возникновения религии во всех уголках земли, и практически ее одинаковое чувственное восприятие людьми. И что самое интересное, эту схему-образ можно было отследить где угодно, от Канады до Вьетнама.

Я немного отвлекся. Потом я познакомился с Кэтрин, она училась там, же. Ее направлением было «Равноправие женщин, сексуальность и религия». Нет, она не была феминисткой, как ты подумал, просто ей, как и мне, было интересно изучать то, что движет разнородными культурами на протяжении тысяч лет. Мне хотелось просто быть с нею рядом, ты понимаешь, о чем я? В восемьдесят втором у нас родился сын, мы назвали его Скай. Почему Скай? Небо во всех религиях было местом обитания высших сущностей, поэтому мы с женой решили дать ему такое необычное имя. Я вообще сторонник различных прогрессивных мышлений и идей. Да можно называть детей как называли испокон веков, но эта телега когда-то завязнет на раскисшей дороге. Должны быть изменения, прогресс, движение вперед. Иначе будет «Исаак родил Иакова, а Иаков родил Исаака».

Моя карьера развивалась по лучшим сценариям Голливуда. Мне предложили кафедру в Вермонтском Университете, где ты встречался с нашим толстожопым другом. Я возглавил эту кафедру и читал лекции студентам, вел научную работу, писал статьи и издавал книги, мы купили дом в Берлингтоне, стали путешествовать.

Однажды мне на работу приехал человек из полиции и сказал, что должен сообщить мне неприятную новость. Мою жену и семилетнего ребенка застрелили в бакалейном магазине. Вот так просто оборвалась моя хорошая жизнь. Это был грабитель-наркоман из Пуэрто-Рико, ему нужно было несколько долларов на дозу, и он решил ограбить первый попавшийся магазин. По роковому стечению обстоятельств туда зашла моя Кэтрин вместе со Скаем. Когда ублюдок направил ствол пистолета на кассира, тот вычищал ему дневную выручку. Кэтрин не сразу поняла, что произошло и когда попала в поле зрения мерзавца, тот перевел ствол на нее. Кассир говорил, что все бы обошлось, и он ушел с деньгами, никого не тронув, но тут неожиданно в торговый проход выбежал Скай, он заигрался среди рядов и обрадовался, найдя маму. Это и стало причиной спуска курка пистолета. От неожиданности обдолбанная тварь стала стрелять. Скай умер сразу, Кэтрин истекла кровью, не дождавшись скорой. Он высадил в жену и ребенка почти всю обойму, когда он решил убить оставшегося кассира, у него оставался лишь один патрон. Его он тяжело ранил.

Его быстро поймали у одной из наркоманских точек, куда тот прибежал за своей дозой. С судом долго тянули, нужно было найти улики, собрать показания со свидетелей. Ему даже дали бесплатного адвоката. Ты понимаешь? Ему дали адвоката, чтобы он его защищал!

В университете меня отправили в длительный отпуск, чтобы я мог собраться с мыслями и имел возможность посещать заседания суда. Главная причина, по которой его не садили за решетку, была в том, что он выкинул пистолет в реку, и его было трудно найти.

Я уже тогда знал, что буду делать. Я приходил на заседания суда, а там сидела эта тварь, которая знала, что через двадцать лет по УДО выйдет на свободу. Во мне все клокотало от ярости, как в паровом котле, который вот-вот взорвется. Когда его проводили в наручниках рядом со мной, я ловил его взгляд на себе, мне хотелось наброситься на него голыми руками и вырывать с него куски мяса. Сам я не Арнольд снаружи, но тогда я чувствовал просто демоническую силу внутри себя. Дай мне в тот момент подкову, я согнул бы ее как столовую ложку. Но я решил идти по другому пути. Когда я осознал, что дороги к прежней жизни уже не будет, я стал мыслить расчётливее, – изображал убитого горем вдовца, потерявшего всю семью, хотя повторюсь, внутри меня все клокотало от ненависти. И если на ранних слушаниях полицейские пытались оградить меня от него, то потом они снизили свою бдительность, еще бы – ну что может сделать этот перегоревший от горя мешок с костьми?

 

И я дождался. Ты точно ничего об этом не слышал? Все газеты тогда писали. Нет? – Виктор сидел, не отрывая взгляда от Ричарда, и ловил каждое его слово. Теперь он понимал почему этот старик так странно себя ведет, – Двадцать шесть лет уже прошло, а будто это вчера было. Восемнадцатое октября одна тысяча девятьсот восемьдесят девятого года. Слушание началось в одиннадцать тридцать. Пока разошлась привычная судебная суета организации процесса, пришел его опоздавший адвокатишка, полицейские стали чуть менее осмотрительнее. Судья монотонно зачитывал материалы дела. Я сидел и пялился в потолок, разглядывал люстру в зале с отрешенным видом. Все кругом думали, что я сошел с ума и мне все равно. Как они ошибались.

Дождавшись подходящего момента, я плавно поднялся со своего места и направился по проходу, к убийце моей семьи. В руке у меня был самый обычный простой карандаш. Я подошел к изумленному пуэрториканцу, одной рукой взял его за затылок, а второй всадил ему в глазницу карандаш. Мне повезло, и мой план удался, я попал ему в мозг и теперь, это мясо дергалось в конвульсиях, медленно подыхая, на глазах у почтенной публики. Полицейский, на глазах которого это все произошло, оправившись от шока достал пистолет и велел мне не шевелиться с места. А мне и не нужно было. Я сделал свое дело. Я медленно опустился на колени и, подняв руки вверх, сложил их за головой. В зале суда творилось невообразимое, только я ничего не слышал. Я до сих пор помню предсмертный взгляд этого отброса его единственным глазом, но не помню последний взгляд своей жены.

– Я не знал, извини, – Виктор отпил остывший кофе, чтобы сбить ком в горле от услышанного.

– Никто не знал. Если бы меня спросили, сделал бы я так же? Отвечу, не задумываясь: да! Потом уже были слушания по моему делу, тюремный срок за особо жестокое убийство сроком на одиннадцать лет, я вышел на десятый год, учли мое хорошее поведение.

– Мужик, ты сидел в тюрьме за убийство?! – Виктор явно не ожидал такого поворота событий.

– В тюрьме меня никто не трогал, все знали мою историю и даже уважали мой поступок. А мне было все равно. Эти десять лет прошли как в тумане. Мне даже дали там кличку – «Безбожник», такая себе издевка над доктором теологии, нарушившего заповедь «Не убий». В тюрьме очень быстро выявляют твою настоящую суть. А кто был я? По сути я имел квалификацию человека, изучающего божественную природу вещей, но Бога для меня не было. Заигравшись в красивую жизнь, я быстро упустил из виду важное правило – мы тут все временно. За десять лет я многое осмыслил и понял. Выйдя на свободу, я увидел, что блага моей прежней жизни улетучились безвозвратно. Дом был продан за неуплату, с работы меня конечно же уволили; представляю, как радовался тогда жирный Хэджес моему карьерному провалу. Единственное, что осталось – этот фургон. Я давал его сестре, для путешествия к морю, и он все это время, пока я сидел в тюрьме, был у нее. На нем мы со Скаем и Кэтрин ездили по разным местам, посещали разные достопримечательности.

Когда ты выходишь из тюрьмы, ты никому не нужен, – Виктор согласно закивал в ответ, – Я превратился в бездомного бродягу, ночевавшего в фургоне в спальном мешке. Жил под мостом, вместе с другими бездомными, питался, чем придется, начал выпивать. Меня сестра вытащила из этой пропасти. Сначала заставила вылечиться от алкоголизма, помогла оформить пособия, потом купила мне тот домишко. Он конечно не Белый дом, но для меня сойдет. Так я сидел в той норе, отшельником, десять лет, пока ты не постучал в дверь и не предложил ехать в Мексику. Знаешь, почему я так быстро согласился?

– Нет, – Виктор захотел услышать истинную причину.

– Мы должны были той осенью восемьдесят девятого ехать в Мексику. У нас приходит зима, а у Вас еще лето. Но мы так и не поехали, – Вилкинсон подкурил сигарету, задумался о чем-то и включил кнопку старого кассетного магнитофона. На старой пленке, шурша, заиграл Phil Collins – In the Air Tonight. Подчиняясь привычке, Виктор также достал сигареты, и салон машины наполнился задумчивым дымом.

Тишина длилась достаточно долго, после чего Вилкинсон заговорил снова.

– Когда я был на пике, я думал, что полностью понимаю то, что изучаю и преподаю, – Ричард убавил громкость магнитолы, – Я понял, как я ошибался, только находясь в тюрьме. Оказалось, что о Боге я не знал ничего. Ну как ничего, академических знаний хватало с головой, но не было самого важного компонента – веры. Без нее мои знания были пустышкой, все то, о чем я писал, было просто документированием аспектов различных религиозных течений. Ты в Бога веришь, мексиканец?

– Да, конечно, – негромко ответил Виктор.

Все это время Виктор отмечал про себя необычный склад характера Ричарда, перетекавшего из грубых оскорблений в его адрес в сентиментальные рассказы о прошлом.

– Я имею в виду по-настоящему, чтобы полностью принять замысел творца? Все что тебе жизнь преподносит, принимать с благодарностью и верой, что так и надо? Ох и трудная это задача. Вообще религиозная тема очень хрупкая, с ней аккуратно надо. Столько войн из-за нее. Это как ходить по минному полю с завязанными глазами. Многие говорят, что религия создана с целью манипуляции людьми. Да, людьми манипулируют, но ты же понимаешь, что этим фургоном можно сбить человека, а можно доставить его в другой город или груз перевезти. Я это к чему? Любым предметом можно по-разному пользоваться. Понимаешь? Виктор? Ты уснул что-ли? – Ричард посмотрел в сторону Виктора и увидел, как тот, завалив голову на бок, спал на пассажирском сиденье.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19 
Рейтинг@Mail.ru