Дмитрий Стрешнев Мыши профессора Цаплина

–Давно горит?

–Да уж два часа.

–Спасибо.

–Не за что. Вы там поосторожнее, на пожаре,-проникновенно сказал голос.-Это Матвеева Лидия. Помните меня?

«Кажется, я ее как-то видел. Светленькая такая»,-попытался припомнить Комов.

Да, скажу я вам, молодому симпатичному следователю проще работать. Уже хотя бы потому, что контакт с техническими барышнями всегда обеспечен. Был бы Алексей хромым, перхотным старикашкой, разве стал бы кто-нибудь размусоливать его заявки вместо того, чтобы лишний раз подкрасить ногти? Как же!..

Но тут перестаралась светленькая, заметил про себя Комов.

Он ведь не пожарник все-таки, а - следователь.

Правда, в голове вдруг ни с того ни с сего начало сопрягаться: пожар – обгорелая клетка... Но Комов, ясное дело, не поддался на шантаж ошалевшей примитивной дедукции.

Ну и правильно он сделал, надо вам сказать. Потому что пожар к тому времени уже почти закончился. Облизанная огнем железная коробка АЗС плавала в пожарной пене. Глава пожарных, бензиновая барышня и охранник погибшей АЗС помогали двум милицейским составлять протокол. Между тремя красными машинами бродили суровые люди в грубых робах с белыми зигзагами, покуривая и не спеша сворачивая выдохшиеся брезентовые рукава. Даже любопытных граждан к этому моменту остались считанные единицы, хотя каких-нибудь полчаса назад их тут собралось, как на бал.

Теперь на дорогих машинах подъезжали другие лица – хорошо одетые и непосредственно заинтересованные. Эта публика, совершенно не обращая внимания ни на пожарных, ни на милицию, сдержанно тусовалась возле главного свидетеля.

Взбудораженный недавней картиной буйства стихии и неожиданно выросшей собственной значимостью, свидетель в не слишком чистом синем комбинезоне уже в который раз за этот знаменательный день рассказывал:

–Стою, значит, на третьей помпе. Заправляю «восьмушку». Вдруг из четвертой ка-ак пошел девяносто пятый сиборить! А потом будто кто-то спичку бросил – ка-ак полыхнет! Я – «восьмушку» отгонять... Твою так! Он ключи забрал! Давай с Васькой толкать...

Знакомая нам большая машина и ее владелец тоже были здесь: Игорь Матвеевич Смагин прилинкольнил, поздоровался за руку с присутствующими и выслушал, как все прочие, рассказ:

–Вдруг из четвертой ка-ак пошло сиборить!..

–А может кто-то рядом крутился? или кто-то бросил чего?-допытывались у рассказчика серьезные немногословные люди.

–Я и говорю: стою на третьей помпе...

Те, что уже наслушались этого «ка-ак!..», время от времени поглядывали по сторонам, будто ожидали еще кого-то. Скажу вам сразу, что так оно и было. Вот он и подъехал – тот, кого ждали – в авто с непроницаемыми окнами и с джипом охраны, ну прямо Иисус Христос с апостолами. Окинув взглядом расстилающееся перед ним печальное зрелище, подъехавший сказал кратко и конкретно:

–Шурик.

–А вот и не Шурик,-сообщили ему.-Этот вот трудяга видел: бензин ка-ак пошел сиборить... а потом ка-ак...

Стали звать сине-грязного трудягу, но тот, что подъехал, отверг:

–Да что всяких козлов слушать! Без него ясно: это Шурик. Он давно нам начал траву топтать. Как бы он ненароком пчелу не проглотил!-пообещал говоривший, не обращая внимания на гордые профили милицейских, все еще похаживающих неподалеку: вороны собак не боятся.

–А если чечены?-предположил кто-то.

–С ними всё уже решили. Но – разберусь. Если не они, то Шурик, конкретно. Больше некому,-и – путая любимый жанр Христа с народной поговоркой:-М-да, забыл кто-то притчу о фраере и жадности. Надо бы напомнить... Короче, не время хоботом водить, дела могут серьезные пойти.

Заключив этими словами свою речь, говоривший попрощался со всеми, пребывая в некоторой озабоченной задумчивости, а затем двинулся обратно к авто, сопровождаемый сворой молодых людей с неподвижными лицами. Прочие потоптались еще, общаясь то друг с другом, то со своими мобильниками, а потом тоже отправились по тачкам. Да и что там было делать теперь среди пахнущих гарью луж в этом печальном месте, откуда уже разъехались даже пожарные, а милицейских задержало только то, что они достали термос и разливали из него нечто в пластмассовые чашечки. Хочется верить, что мятный чай.

В это время Вовик, водитель Смагина, поставив на соседнее сиденье бумажный пакет, жрал из него курабье. Извините, конечно, за грубое слово, но уж больно неряшливо Вовик это делал, крошки так и сыпались на темно-синюю обивку. Увидев, что шеф возвращается с пепелища, Вовик стал жевать в ритме песен Майкла Джексона, схватил пакет, чтобы засунуть его в просторный бардачок «Линкольна», и обмер. Оказывается, он был в авто не один. За пакетом обнаружилось маленькое существо с хвостом, нагло восседающее в позе, напомнившей Вовику его собственную, когда он, откинув линкольновскую спинку, жрет печенье. Но мало этого – гаденыш тоже жрал курабье, держа в куцей лапке упавший обломок, и на морде его... на лице... нет, конечно же, на морде, было ясно написано такое наслаждение, что Вовик озверел.

–Ах ты, гаденыш!

Тем, что оказалось в руке, а оказался там, разумеется, пакет с недоеденным печеньем, он трахнул со всей силы по сиденью. Под бумажный треск во все стороны брызнул фейерверк из курабьиного крошева. Наглая же тварь исчезла.

Как раз в этот момент Вовиков шеф открыл заднюю дверь лимузина и очень сильно удивился, увидев своего водителя в съехавшей фуражке и салон, загаженный разломанным курабье.

–Это что?

–Мышь грёбаная,-объяснил Вовик, не в силах разжать зубы от нахлынувших чувств.

Смагин посмотрел на водилу с таким пристальным вниманием, что тот поспешно поправил фуражку и заерзал.

–Ты хорошо себя чувствуешь?

–За рулем не пью, вы знаете,-поспешно открестился Вовик.

–Тогда подумай сам: откуда мышь в машине? Ты хоть раз мышей в машине видел?

Глаза у Вовика стали круглыми, как у испуганного кота, но врать шефу он не привык, поэтому через силу просипел:

–Только что... видел.

Теперь Игорь Матвеевич посмотрел на него со светлым любопытством.

–Где?

–Вот тут!

Смагин закрыл заднюю дверь и открыл переднюю. Он, конечно, сразу брезгливо сморщился, как будто салон был закидан не благородным курабье, а какими-нибудь обслюнявленными окурками.

–Вот тут сидел гаденыш!-поспешно повторил Вовик.

–Как же он сюда попал?

–Не знаю. Я взял пакет, а он за ним, падла.

–Куда же он потом делся?

–Н... не заметил. Я хрясь пакетом! Думал - убил...

–Убил?

–А пес его...

Вовик снял фуражку и башкой полез под сиденье – проверять, а Смагин, не выдержав безобразного натюрморта, вытащил белоснежный платок и принялся сметать следы катастрофы с темно-синей обивки. При этом он честно старался не попадать на сопящую круглую голову Вовика.

–Н... ничего не нашел,-сообщил тот, выныривая.

–Ладно, забудем,-сказал Смагин.-Прибери-ка тут – и поедем...

Внезапно его взгляд стал внимательным, словно у бродящего по двору петуха. Игорь Матвеевич наклонился и двумя пальцами подобрал с сиденья нечто невидимое Вовику. «Помет, что ли, нашел?»-подумал Вовик, но, будучи вышколенным водилой, промолчал.

Однако Смагин не был натуралистом, чтобы так долго и заинтересованно разглядывать мышиный помет. Он положил подобранное на ладонь, и там оказалось нечто удивительное, похожее на пилу, сделанную для небольших рук очень небольшого существа. Не будь у находки столь многозначительного пролога, можно было бы подумать, что предмет выпал из кукольного набора, которые с большим мастерством изготовляют дотошные немцы. Но Смагин знал, что никаких кукол он в «Линкольне» давно не возил. Если возил вообще.

Алексей Комов напрасно отказывал отечественному бизнесмену в дедуктивной логике. Игорь Матвеевич свернул из носового платка конверт и аккуратно стряхнул туда необычную штуковину.

Потом он захлопнул дверь лимузина, довольно долго рылся в бумажнике, пока не разыскал какую-то карточку, и, глядя в нее, набрал на мобильном телефоне номер.

–Гражданин Комов? Алексей Петрович? Это Смагин. Мне необходимо с вами встретиться. Очень срочно.

10.

На этот раз секретарша была сама любезность, сахар с медом.

–Игорь Матвеевич ждет вас.

–А! Здравствуйте, господин Пинкертон! Садитесь. Причина, по которой я позвонил вам, мне кажется, как-то связана с тем, о чем вы говорили в прошлый раз.

Смагин подвинул по направлению к Комову блюдце, на белом фаянсе которого лежало что-то вроде металлического заусенца.

Комов с любопытством наклонился к блюдцу. Ничего не понял. Осторожно взял предмет двумя пальцами. Сначала показалось – заколка для волос очень маленькой девочки или большой куклы. Но потом блеснула ниточка заточенного металла - и следователь стал смутно догадываться. Но всё еще не верил.

Смагин протянул ему лупу. Комов взглянул сквозь нее.

–Сделано немного кустарно... Что это?

–Вовик добыл, мой водитель,-усмехнулся Игорь Матвеевич.-С этой штуковиной у меня в машине разгуливало маленькое существо.

И рассказал Комову историю, случившуюся в лимузине.

Алексей похвалил себя за дедукцию-интуицию, но пожурил за лень, не пустившую его вчера на пожар АЗС. Отметил, что хорошо бы поддержать контакт с той, светленькой, которая сообщила ему о пожаре.

–Теперь вы понимаете, Игорь Матвеевич...

–Понимаю, понимаю,-перебил Смагин.-Не надо дидактики, Алексей Петрович. Подождите, сейчас расскажу вам еще кое-что... занятное,-с непонятной для Комова кривенькой ухмылкой добавил он.-В этот же день, то есть вчера вечером, один из моих компаньонов – тех, что приезжали к сгоревшей заправке, – упал в Яузу. Не справился с управлением автомобиля. Но как, скажите, он мог с ним справиться, если выяснилось, что отказали сразу рулевое управление и тормоза, а?-со светлой и радостной улыбкой Смагин вопросительно посмотрел на Комова.-То ли машина взбесилась, то ли совпала сразу куча удивительных заводских дефектов. У «Нисан-Инфинити», прошу заметить.

–Вы хотите спросить: верю ли я, что это был действительно несчастный случай?-догадался Комов.

–Просто хочу услышать, что вы скажете.

–Хорошо. Есть у вас здесь что-нибудь, чего вам не жалко?

–Берите, что хотите,-разрешил Смагин.

Комов обежал глазами расположенные поблизости предметы и выбрал латунную табличку с именем хозяина кабинета. Загадочная штучка, найденная в Смагинском лимузине, всё еще была в Комовских пальцах. Алексей приноровился – и невидимые зубчики с тонким повизгиванием заерзали по металлу. Игорь Матвеевич морщился – то ли от писклявого звука, то ли от Комовского выбора – но терпел. Возможно, он догадался, что это была маленькая месть за прежнюю заносчивость. Поскребя немного, следователь провел пальцем по латуни и ощутил зазубрину.

–Думаю, что по крайней мере одно из двух в машине у вашего приятеля могло отказать не случайно.