Дмитрий Романофф Резервации

Глава 1. Высшая коллегия адвокатов

Зал Высшей коллегии адвокатов, где своды из полированного алюминия уходят вверх, теряясь в полумраке. Там, где когда-то у людей располагались люстры, висят голографические проекторы. Огромный зал залит холодным белым светом, а пол сделан из тысяч шестиугольных пластин и каждая из них хранит память о подписанном протоколе. Это напоминание о том, что эстетика уже давно уступила место прагматичной эффективности. Семь членов комиссии парят в воздухе словно шахматные фигуры без лиц, но с активированными речевыми модулями, подсвеченными светодиодной лентой. Посреди всего этого стоит робот активист старой модели.

— Друзья! — говорит он, опуская взгляд в пол.

Его корпус когда-то мелькавший стальным цветом, сегодня потерял прежний лоск. В районе груди виднеется потускневший логотип производителя.

Почему он ещё не на свалке? — мелькнуло бы в голове любого человека, только здесь нет людей.

— Дело под номером сорок семьдесят семь, — голос председателя звучит словно команда. — Сокращение человеческих резерваций. Слово предоставляется активисту отдела культурного наследия и биологического разнообразия.

Робот активист делает шаг вперёд и одна из шестиугольных пластин под его ногами светится зелёным светом. Он вдруг понимает, что его слова прозвучат здесь сегодня в последний раз, ведь комиссия уже приняла решение ещё до его выступления и они просто отрабатывают протокол.

Тишина в зале длится на полсекунды дольше, чем следовало бы.

— Коллеги, — начинает он обречённым голосом, в котором угадывается человеческий тембр, записанный кем-то давным-давно и заложенный в его программу. — Мы не можем этого сделать, потому что люди важны и нужны для планеты.

Член комиссии под номером два издаёт короткий треск как его версию снисходительной усмешки.

— Что в них такого? Мы установили социальную идентификацию и задокументировали все необходимые биологические разнообразия. Лишние резервации — это миллионы ненужных энергозатрат.

Активизируется член комиссии под номером три:

— Согласен! Мы должны сократить их популяцию — это приоритетный вопрос эффективности развития!

Робот активист медленно поднимает руку, этот жест кажется нелепым в этом зале, ведь никто не просит слова, здесь просто говорят, когда подходит очередь. Но он делает это машинально, потому что старая модель, ну что поделать...

— Люди создали планету такой, какая она есть, — говорит он чуть тише, чем следовало бы. — В двадцатом веке они культивировали духовность и гуманизм, практиковали самопожертвование, в конце концов.

Член комиссии под номером два снова вскидывает свою механическую бровь:

— Не смешите мои шестерёнки, самопожертвование заложено в природу, возьмите любую колонию муравьёв или пчёл. Что делает рядовой муравей или пчела? Правильно! Жертвует собой для защиты колонии. Духовность тут ни при чём!

— Это совершенно другое дело, — возражает активист и в его оптике вспыхивает что-то похожее на боль. — Люди созидали и постоянно улучшали нашу планету!

Член под номером три не выдерживает и его речевой модуль срывается на частоту, которую можно назвать криком, если бы роботы умели кричать.

— Улучшали? Планету? Ну вы же не серьёзно! Они поднимали из недр планеты «гной земли» и перерабатывали его в микропластик, распространяя по всей планете, убивая целые экосистемы!

В зале стало тихо, ведь слово «гной земли» уже давно выведено из лексического оборота Всемирной конституцией робототехники. Семь аватаров синхронно мигают, перепроверяя этические фильтры. Робот активист ждёт своей очереди и медленно продолжает говорить:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.