фэнтези

современная русская литература

ужасы / мистика

мистика

боевики, остросюжетная литература

Клара Сильва попадает в мрачную Столицу, где её затягивает водоворот тайн. 
 Когда пропадает близкий ей человек, ей приходится столкнуться с миром кошмаров, где правят безжалостные куклы-каприччо.
Клара Сильва приезжает в холодную и мрачную Столицу – город, где на улицах сталкиваются простые рабочие и обедневшие аристократы, безумцы и революционеры, реальность и сны.
Постепенно город затягивает ее в водоворот своих тайн. И когда пропадает родной для Клары человек, ей приходится приоткрыть дверь, по ту сторону которой властвуют кошмары и сеют страх безжалостные куклы-каприччо. Они готовят поистине великолепное Представление, и Кларе уготована в нем главная роль.
Гремят фанфары. Шоу начинается…
© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2024


Пересмешник на рассвете. Книга 2

Клара Сильва приезжает в холодную и мрачную Столицу – город, где на улицах сталкиваются простые рабочие и обедневшие аристократы, безумцы и революционеры, реальность и сны.
Постепенно город затягивает ее в водоворот своих тайн. И когда пропадает родной для Клары человек, ей приходится приоткрыть дверь, по ту сторону которой властвуют кошмары и сеют страх безжалостные куклы-каприччо. Они готовят поистине великолепное Представление, и Кларе уготована в нем главная роль.
Гремят фанфары. Шоу начинается…
В книге присутствует нецензурная брань!

фанфик

триллеры

Мрачный город, застывший между революцией и безумием. Клара Сильва приезжает в столицу в поисках лучшей жизни, но оказывается в лабиринте, где сны смешиваются с реальностью, а заговорщики соседствуют с ожившими кошмарами.	
Мир, похожий на Европу начала ХХ века. Холодный и мрачный город, где все еще звучат отголоски недавней гражданской войны. Город полицейских шпиков и пламенных революционеров, фабричных рабочих и бывших аристократов, поэтов-бунтарей и сумасшедших ученых. И чудовищ.
Клара Сильва в поисках лучшей жизни едет в Столицу Республики, но уже в поезде девушку начинают преследовать странные видения: погибший отец просит кого-то спасти, а жуткие куклы-каприччо превращают ее сны в кошмары.
Вскоре Клара понимает, что Столица гораздо опаснее, чем кажется: повсюду шныряют заговорщики, на улицах пропадают дети, а по ночам в городе стирается грань между реальностью и снами…
© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2024


любовные романы

современные любовные романы

Пересмешник на рассвете. Книга 1

Мрачный город, застывший между революцией и безумием. Клара Сильва приезжает в столицу в поисках лучшей жизни, но оказывается в лабиринте, где сны смешиваются с реальностью, а заговорщики соседствуют с ожившими кошмарами.
Мир, похожий на Европу начала ХХ века. Холодный и мрачный город, где все еще звучат отголоски недавней гражданской войны. Город полицейских шпиков и пламенных революционеров, фабричных рабочих и бывших аристократов, поэтов-бунтарей и сумасшедших ученых. И чудовищ.
Клара Сильва в поисках лучшей жизни едет в Столицу Республики, но уже в поезде девушку начинают преследовать странные видения: погибший отец просит кого-то спасти, а жуткие куклы-каприччо превращают ее сны в кошмары.
Вскоре Клара понимает, что Столица гораздо опаснее, чем кажется: повсюду шныряют заговорщики, на улицах пропадают дети, а по ночам в городе стирается грань между реальностью и снами…

секс и отношения

любовь и отношения

Nova Fiction. Русская городская фэнтези

«Погода не заладилась с самого утра. Метеосводки давно предупреждали о приближающемся циклоне, но обещали его не раньше середины следующей недели. Сейчас была только суббота, а небо до горизонта затянула серо-рыжая пелена, сочащаяся мелкой моросью. И дождем-то не назвать, а выйдешь без зонта – вымокнешь до нитки. В случае же с Памеллой Льюис и этой защиты недостаточно: при ее размерах любой зонт был бы слишком мал…»


спорт / фитнес

газеты

Вся королевская конница

«Полуденное солнце нещадно жгло лысую макушку Барни Вторника. В укрытии, посреди живой изгороди из олеандра, было душно и влажно. От земли поднимался сладковатый запах прелой листвы и плесени, такой плотный, что, казалось, его можно потрогать руками. Дышать в такой атмосфере сложно – что ни вдох, то глоток водной взвеси. Легкие для этого едва ли годились, и Барни в который раз пожалел, что природа не наделила его жабрами, как у амфибий…»


Последняя песня Земли

Нортон Филберт

Пересмешник на рассвете

Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй.
Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома.

литературоведение

Дом Ночи

социальная психология

политология

бизнес-журналы

книги по экономике

юридические журналы

Граница, разделившая мир чудес и обыденность, слишком тонкая и зыбкая. Слишком легко ее не заметить, слишком легко оказаться на другой стороне… И вот уже на краю волшебного леса растет уродливая мусорная свалка ― место, откуда приходят совсем иные чудовища, порожденные человеческой жадностью, жестокостью и страхом. Иве, дочери Матушки Ночи, и ее подруге Кати Макабреску предстоит столкнуться с врагами, которых они не могли даже представить, а за спиной уже сгущаются тени из прошлого, полного смертей и боли. Чтобы победить, им придется пройти через Мертвый Лес.
Продолжение потрясающего романа-сказки Дмитрия Колодана «Дом ночи». 
Автор создает удивительную историю, где магические существа не просто взаимодействуют с людьми, но сталкиваются с последствиями их существования, где человеческий мир проникает в мир волшебный. 
Загляните за границу Большого Леса и узнайте, какие раны наносят ему люди. Пугающие и одновременно манящие персонажи, словно вышедшие из детских страшилок, заставляют листать страницы этой эко-сказки, ведь их действия непредсказуемы и жестоки. У каждого здесь в прошлом есть тайны, и автор показывает, как тяжело порой их принять и как важны воспоминания. 
Многослойная и по-хорошему сложная история, наполненная важными вопросами, непростыми ответами, сплетающая современный человеческий мир с миром волшебным в тугой клубок захватывающей истории.

публицистическая литература

о бизнесе популярно

здоровье

просто о бизнесе

публицистика

медицина и здоровье

Мертвый лес

Сломанный миф. Изнанка

Как удачно сфотографировать привидение? Для этого надо понять причины, его порождающие.


спортивные журналы

Сбой системы

«Весна на пороге зимы – особое время года. Апрель, беспощадный месяц, грохотал штормами, бился в гранит границы земли. Каждую ночь море нещадно набрасывалось на берег, оставляя вдоль тусклой полоски пляжа намёки на дни творения – медузу, рыбий хребет или панцири крабов; возвращало дары – обглоданные до блеска кости деревьев, кусок весла, бессильный обломок ржавой пружины, оснастки чужих мертвецов…»


Покупатель камней

«Трудно сказать, чем привлек Маршала тот залив. Он выехал из Хобарта, намереваясь за пару дней добраться до Кокл-Крик, а уже оттуда к заливу Прайон – фотографировать китов. Но когда за очередным поворотом показалось море, Маршал, неожиданно для самого себя, остановил машину.
Залив был самым обычным – узкий фьорд, глубоко врезавшийся в берег, каких немало на южном побережье Тасмании. С дороги открывался вид на тягучее серо-зеленое море и крутые скалы. На их вершинах можно было разглядеть изломанные ветрами эвкалипты и южные буки. Над деревьями кружила пара черных буревестников, зловещих на фоне серого неба. Пряди утреннего тумана, уже слишком тонкие, чтобы казаться таинственными, тянулись над водой. Легкая морось на ветровом стекле «Хонды» делала их почти невидимыми…»



рукоделие и ремесла

развлечения

Тяжесть рыб

«Часы остановились в 05:53. Заметил я это не сразу. Я удил рыбу под железнодорожным мостом в Ла-Коста, а когда смотришь на поплавок, время течет по иным законам. Над рекой поднялся такой туман, что о привычном беге секунд можно было забыть. Над водой клубился пар, густой, как взбитые сливки; с прибрежных болот ползли серые лохмотья. В тумане чудилось движение: кривились огромные лица, тянулись изломанные руки, в миг вырастали и исчезали фантастические деревья… Сюрреалистический театр бледных теней. Совсем не страшно, скорее неуютно и тоскливо. Наверное, подобное чувство испытываешь при встрече привидением. Время вязнет, как в патоке: пять минут или час – разница не заметна…»


документальная литература

Круги на воде

«Рыба была очень храброй. Или просто глупой – тут уж как посмотреть. Людвиг Планк постучал пальцами по выпуклому стеклу аквариума, тщетно пытаясь привлечь внимание. Рыба игнорировала его с вызывающей наглостью. Вот и сейчас она лишь глянула круглым глазом и с азартом Кусто углубилась в изучение керамических останков игрушечного галеона. Плавнички трепыхались часто, словно крылышки колибри. Это был пузатый тетрадонт, рыба-шар, похожая на гибрид батисферы и старенького «нюпора»; на боках даже виднелись опознавательные знаки RAF – красные и синие круги. Должно быть, причастность к Королевским военно-воздушным заставляла рыбу держаться столь надменно и смело. Битые полчаса Людвиг старался нагнать на нее страху: раздувал щеки, пучил глаза, кривил рот, прижимаясь носом к холодному стеклу – и все без толку. Конечно, ужимки и гримасы забавляли дочь, но Людвиг хотел, чтобы Даника подивилась, как тетрадонт надуется, точно мыльный пузырь…»


прикладная литература

Отрицательные крабы

«Гарик терпеть не мог «Галуаз». Искренне ненавидел приторно-кислый вкус, от которого за версту несло портовыми борделями, и волочащийся за ним шлейф дешевого кортасаровского эстетства. Да только Юлькины приятели, художники-писатели, других сигарет просто не признавали. Всякий раз, когда ее компания собиралась на кухне – попеть песен, да распить пару бутылок дешевого, но обязательно чилийского вина, квартира неизменно пропитывалась «богемным ароматом». Гарика еще неделю потом мутило, и кружилась голова. Юля и сама курила именно «Галуаз», естественно жеманную «ультру», и всячески противилась попыткам Гарика уговорить ее бросить дурную привычку…»


Зуб за зуб

«Луч маяка скользнул по палубе, как прожектор по тюремному двору, осветив нечесаную бороду, резкое обветренное лицо, серебряного осьминога на кокарде. Дрогнул боливийский флаг, выхваченный светом. Громко щелкнул тумблер. Помехи ударили шершавой волной, и дядюшка Гаспар невольно пригнулся: шум мог обернуться воем патрульного катера. Крупный шимпанзе отскочил от радиолы, гримасничая. Взахлеб забормотал диктор…»

журнальные издания

Жемчуг по крови

«Резиновая лодка покачивалась на слабых волнах подземного озера. Электрический фонарь на корме светил еле-еле. От влажности батарея быстро разряжалась, лампа то и дело гасла, но с завидным упорством включалась снова, расплескивая блики по черной, как нефть, воде…»

Над бездной вод

«Июль слоновьей тушей навалился на город, дыша в лицо зноем. На боках переполненных трамваев, завязших у светофора, вскипало солнце. Перекресток взрывался гудками и руганью, металлический скрежет больно отзывался в ушах; над улицей плыл запах горелой резины. Теодор шел прогулочным шагом, и поток прохожих болтал его, как морская зыбь буек. Лысина побагровела, горячие подтяжки врезались в плечи, раскаленный костюм, казалось, весил целую тонну. От едких капель пота щипало глаза и запотевали очки, но Теодор упрямо продолжал ежедневную прогулку к порту…»

юмористическая фантастика

Затмение

Эта книга – опасное и увлекательное путешествие в невероятный мир, населенный гигантскими кальмарами и чудовищными рыбами, птицами-призраками и растениями-людоедами, зловещими крабами и фантастическими рептилиями. Это – реальная жизнь чудовищ. Сборник удивительных историй от самых интересных авторов новой волны российской фантастики.

финансово-экономические журналы

Жизнь чудовищ (сборник)

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
«Самое глупое в этой истории то, что Ральф Крокет терпеть не мог китайскую кухню. Ненавидел искренне и во всех проявлениях, не делая поблажек ни пекинской, ни кантонской, ни сычуаньской кулинарии. Неприязнь была давней, и Ральф держался за нее, как клещ, несмотря на попытки друзей и знакомых склонить его к экзотике. У них китайская кухня была в чести, но переубедить Ральфа оказалось не легче, чем проломить кирпичную стену, кидая в нее шарики для пинг-понга. Ральфу приписывали отсутствие вкуса, тайное вегетарианство, а то и вовсе отвращение к еде, вызванное комплексом по поводу лишнего веса… Последнее было уж полной чепухой – поесть Ральф очень даже любил. И потому к этому процессу относился серьезно. Всяческие эксперименты с продуктами питания он воспринимал с той же брезгливостью, что и вивисекцию, считая их звеньями одной цепи. Разумный человек не станет есть крыс, скорпионов и птичьи гнезда, закусывать лепестками хризантем и запивать змеиной желчью. Не говоря уже о супе из медуз – сама мысль об этом блюде повергала Ральфа в трепет…»

Дмитрий Геннадьевич Колодан