Клеймёный

Дмитрий Даль
Клеймёный

Он убил его. Убил первого в своей жизни человека. И пускай это был честный поединок, но это ничего не меняло. Он отнял чужую жизнь, взял на себя право – забрать невозвратимое. И, как ни странно, он ничего при этом не испытал. Может, это равнодушие осталось у него от Имрана, который кровь лил словно воду, или ему еще предстоит пережить эту смерть по полной программе, но потом, когда все закончится.

Словно цепной пес, скатившийся с поверженной жертвы, он осмотрелся, оценивая ситуацию.

Пока Илья боролся со здоровяком, власть в бараке поменялась. Старики чувствовали себя уверенными, царями положения, и эта уверенность их погубила. Поднявшие бунт новички сумели сбиться в стаю и задавили старожилов числом. Свежая кровь смогла прорвать плотину. И вот уже старики жались к стенам, опасливо поглядывая на выступавших вперед молодых каторжан. Только Дырокол остался сидеть на нарах, зло поглядывая на тех, кто осмелился покуситься на его власть.

Давыдов поднялся на ноги и приблизился к Броднику. Фома стряхивал с рук кровь. Костяшки пальцев были разбиты, под глазом красовался наливавшийся синяк, но он был чертовски доволен.

– Ша, люди! – раздался резкий окрик.

Это подал голос Дырокол.

И тут же драка в бараке прекратилась. Старожилы отступили. Новички застыли, боясь разрушить хрупкое неожиданное перемирие.

– Нельзя же так. Что это за дикость такая. Мы все тут люди, а не скоты. Зачем нам грызться. Кто тут у вас будет за старшего, будем за жизнь договариваться, – предложил Дырокол.

Никто не советовался, даже слов не нужно было. Каторжане из новой партии вытолкнули вперед графа Гривера Дыкрика.

– Вот наш староста, – послышались со всех сторон голоса.

Чернокожий гигант шагнул вперед и замер в угрожающей позе.

– О чем говорить будем?!

Но договориться ни о чем не удалось.

Барак накрыло волной боли. Те, кто только что бились друг с другом, оказались вместе на полу, не в силах унять разрывающее череп электричество. Это надзиратели Пекла решили напомнить, кто в доме хозяин.

«Прекратить беспорядки. Построиться в колонну по двое для работы», – послышался змеиный голос в голове.

Превозмогая боль, Илья поднялся с пола.

«Старосты барака по окончании работ проследовать к старейшинам», – прозвучал новый приказ.

Давыдов помог подняться Броднику и Карену. И они направились к дверям, встав за серыми спинами каторжан. В этих понурых спинах было столько покорности судьбе, что оставалось удивляться, откуда они только недавно черпали силы для того, чтобы бороться за свою свободу и право на жизнь.

Двери барака открылись, и строй каторжан пришел в движение.

Глава 7. В стальной шкуре «Проходчика»

К гаражам, расположенным в западном секторе Пекла, их доставила скоростная капсула, стремительно перемещавшаяся по скрытому в толще скалы туннелю. Путь занял чуть больше четверти часа, но, казалось, они переместились на другой конец вселенной. Уже через несколько минут никто и не помнил о бойне, которая произошла в бараке. Только Илья перебирал в памяти эти события, которые разложились у него на отдельные кадры. Он пытался понять, что произошло в бараке, и что ему ждать от будущего. Старожилы пытались прогнуть их, уронить до уровня рабов, помойных людей, но новички дали достойный отпор. Не все дрались. Были и те, кто стояли в стороне и наблюдали за дракой. Они были готовы признать власть стариков, смириться со своим положением и выполнять все, что им прикажут, лишь бы только их не трогали. Но теперь они оказались в той же хрупкой лодке, что и остальные. Глупо надеяться, что старики забудут о том поражении, что они претерпели. Если сейчас они выступили в открытую, то теперь жди удара со спины. Надо будет об этом поговорить с Бродником и Кареном.

Капсула стала замедляться и, наконец, остановилась. Двери открылись, и по одному каторжники стали покидать ее. Давыдов поднялся со скамьи и вышел вслед за Дыкриком.

Прошло всего ничего времени, но Гривер Дыкрик неожиданно для всех стал лидером новой партии каторжан. Люди смотрели на него с надеждой и любовью, словно он был спасителем, спустившимся под землю, чтобы вывести всех на свет. Вот и сейчас каторжане расступались перед ним, пропуская вперед.

На площадке возле капсулы образовалась толпа. Люди не знали, что им делать дальше. Чужой голос в голове молчал, и они чувствовали себя потерянными.

Люди на поверхности утверждали, что здесь в Жерле у них не будет ни надсмотрщиков, ни тюремщиков, что здесь они предоставлены сами себе. Но в то же время голос в голове каждого был его внутренним сторожем, который всегда знает, куда направить своего раба. К тому же у старейшин каторги была своя армия, набранная из местных. Они называли себя «хлыстами», вероятно, за то, что были вооружены ими. И верховодил всеми Билли Везунчик, с которым Давыдов и остальные познакомились сразу по прибытию в Жерло.

Вот и сейчас беспорядок тотчас прекратился, когда появилась группа «хлыстов». Они тут же построили каторжан и показали направление, в котором им нужно было двигаться. Все это происходило молча, лишь только изредка слышались сдержанная ругань и истерические смешки.

«Хлысты» действовали профессионально и особо не церемонились с каторжанами. Вот мужик с рыжей бородой и испуганными глазами не понял, что от него требуется, дернулся в другую сторону, наступил кому-то на ногу, схлопотал подзатыльник, и тут же был выдворен в строй коротким ударом хлыста, прочертившем на его лице кровавую полосу. Другой мужик, лицо квадратное, кулаки как молоты, отказался подчиняться «хлысту», побагровел лицом, стал что-то выговаривать ему. Но «хлыст» не стал его слушать, протянул электрическим разрядом по груди и водворил его на место в строю.

Так точечно все попытки бунта были прекращены, и колонной по двое каторжане отправились в путь к гаражам.

Илья привычно вышагивал рядом с Бродником и испытывал волнение. Через несколько минут они окажутся перед тем, что убивает людей за считанные годы, что сжигает их силы и здоровье. Помнится, Магистр Крот обещал ему мучительную жизнь, полную страданий, но пока что обещания себя не оправдывали. Сейчас же он столкнется с мааровыми рудниками лицом к лицу, и Илья сомневался, что это свидание ему понравится.

Гаражи представляли собой закрытое помещение, помеченное литерами и цифрами. Их привели к воротам, на которых значилось «G12». Внутри на просторной площадке их ждали трое бородатых мужиков в рабочих красных спецовках. За их спинами виднелась застекленная обзорная площадка, откуда открывался вид на вертикальный туннель, ведущий в глубину Пекла.

– Всем здрасьте, – произнес один из встречающих, когда вся партия оказалась в гараже, и ворота закрылись. – Меня зовут Инвар Роб, я один из ваших бригадиров, и мне предстоит прочитать вам вводную лекцию о работе на Дне.

Он сделал короткую паузу и обвел всех тяжелым взглядом, словно пытался увидеть, дошел ли смысл сказанных им слов до новичков.

– Первое, что вы должны запомнить. Вы – мясо. Вы живете, пока вы полезны. А вы полезны, пока вы работаете. Вы будете работать успешно, если будете соблюдать правила безопасности.

Люди заволновались, зашептались, обсуждая услышанное.

– Ша! – рявкнул бригадир Роб. – Разговорчики в строю. На Дне вы будете работать в «Проходчиках». Управлять ими вас научат бригадиры. Также они разобьют вас на звенья. В каждом звене будут работать четыре проходчика, и пятый ведущий из числа опытных рабочих. Они будут вашими наставниками. Слушать их внимательно, каждое слово – закон. Первые пять погружений для вас будут учебными. После их прохождения для каждого будут установлены индивидуальные нормы выработки. Выполнение нормы – закон. В случае недоработки к каждому будут применяться штрафные меры. В каждом случае они будут разработаны индивидуально, поэтому призываю вас работать самоотверженно, чтобы потом не было мучительно больно за свою лень и глупость. Бригадир Шу и бригадир Демьянов, ваша очередь учить «донников».

Бригадир Инвар Роб отступил в сторону. Вперед шагнул худой, болезненного вида мужчина с длинным рваным шрамом на лбу.

– Меня зовут Иван Демьянов. Сейчас я вам вкратце расскажу, с чем вы будете работать, что добывать, куда это все девать, и что вам за это обязательно не будет. После этого Мартин Шу отведет вас к машинам и на деле покажет, как всем этим управлять. Первое, что вы должны запомнить – мааровые рудники это вам не отдых на курорте, а изнурительный и иногда смертельно-опасный труд. Вы будете работать в робокостюмах, которые называются «Проходчик». По сути, вы будете оператором сложной управляемой машины, и если где-то напортачите, то для вас это может хреново кончиться. Что такое маар, это радиоактивная руда, из которой при последующей обработке в заводских условиях получают мааровый транспортер, источник энергии для звездолетов. Там далеко на свободе вы были людьми, у вас были семьи, устремления, желания, но теперь вы должны все это забыть, отринуть. Назад дороги нет. Здесь никому не важно, за какие преступления вы тут оказались. Главное это ваша норма. Все остальное прах. Есть планеты, где добыча маара поставлена на широкую ногу. Его добывают специальные умные машины. Но вы – мясо, и вы должны быть полезны, поэтому вы тут, а не распылены на атомы за свои прегрешения. Теперь о главном. Запомните, что маар очень опасен. Любое неправильное действие, любое отступление от норм безопасности может привести к вашей гибели. Так что не лихачить, не лезть в пекло. Тем более вы уже тут.

Демьянов криво улыбнулся и продолжил:

– Как добывают маар, вам покажет Мартин Шу. Но вы должны знать, что метод добычи маара – выпаривание. Вы аккуратно выжигаете породу вокруг жилы. Главное тут не перегреть и соблюдать температурные нормы. Ослабленную породу затем выдалбливают отбойником и освобождают мааровую руду. Вы работаете звеном. Как только вы погрузились на Дно, вы работаете вместе. Нет – Я. Есть – Мы. Звенья выполняют единую работу, по сути, должны представлять слаженный механизм. Но при этом есть индивидуальная норма выработки. Как это возможно? После окончания смены вся добыча звена делится на количество его участников, и получается индивидуальная норма. Если один не добрал, получается, не добрало все звено. Или ваши товарищи должны перевыполнить норму, чтобы на своем горбу вытащить ленивую тварь. Только не надейтесь на это. По опыту скажу, ленивцев никто не терпит. Проще такого придушить ночью в бараке, или на нож в толпе поставить, чем тянуть на себе. Так что действуйте по правилам, соблюдайте нормы, заботьтесь о ближнем своем, и будет у вас все отлично. Светлого вам погружения!

 

Бригадир Демьянов отступил в сторону.

Мартин Шу, крепкий высокий азиат с зеленоватым оттенком кожи, шагнул вперед и рявкнул, чуть коверкая слова:

– Следовать за мной! Будем учиться! Слушать крепко! Ничего не забывать!

Из смотровой площадки они проследовали в ангары, где Давыдов увидел выстроенные ровным строем «Проходчики». Это были трехметровые человекоподобные гиганты, состоящие из стальных пластин. На месте головы у них были подвижные башни с прозрачным забралом, над которым чернел индивидуальный порядковый номер. Они неподвижно стояли на коленях, ожидая пришествия операторов.

– Разбирайте машины, донники. Ваш номер совпадает с номером «Проходчика». Так что не создавайте хаоса. Иначе придется позвать «хлыстов», – приказал Мартин Шу.

Дыкрик, Бродник и Карен разошлись в стороны, оставив Давыдова одного. Илья отправился на поиски машины с номером «88».

– Чтобы запустить «Проходчика», встаньте напротив него. Не шевелитесь. Робот отсканирует вас, проведет идентификацию, после чего откроется, и вы сможете занять место в нем.

«Проходчик» с номером «88» находился в последнем ряду. Илья последовал инструкции бригадира, встал напротив коленопреклоненной машины и стал ждать, не шевелясь. На лбу робота возле номера вспыхнули красные огоньки, по всему телу пробежала дрожь, аппарат оживал. Корпус «Проходчика» раскрылся, и Илья увидел нишу, предназначенную для тела оператора.

Забираться внутрь не хотелось. Там было тесно и темно. Илья почувствовал поднимающуюся волну паники, которую тут же поспешил в себе подавить. Оказаться со всех сторон скованным сталью чужого тела, одна только мысль внушала ему ужас. Но он все же переборол себя, развернулся и аккуратно спиной забрался внутрь машины. Как только он оказался в ложе оператора, машина пришла в движение. Робот стал подниматься с колен, раскачиваясь из стороны в сторону. Одновременно с этим отверстие в корпусе закрылось, и Илья оказался заперт в теле машины. Тут же его надежно опутали ремни безопасности. Он оказался заключен в кокон, из которого никуда не деться. Попал в ловушку.

Стало тяжело дышать. Перед глазами потемнело. Он ничего не видел, и тут же вспыхнул ярким светом экран, располагавшийся перед глазами, на котором проявилась обзорная картинка с внешних камер. Он теперь видел все, что окружало робота. В том числе на отдельный маленький экран в левом углу выводилось заднее изображение. По экрану побежали настроечные таблицы.

Илья видел, как каторжане один за другим забирались в роботов, и они поднимались с колен. Стальная армия пещер. Выглядело это внушительно.

– Внимание, донники. Сейчас начнется загрузка базовых навыков по управлению «Проходчиком». Не пугаться, не нервничать. Разум держать открытым. Предупреждаю, если захочется отлить, можете это делать смело, прямо не выбираясь из кокона. Аппарат снабжен системой выведения отходов производства. Но не испачкайте штаны. Советую их все-таки для начала снять. Это будет сделать неудобно. Но думаю, что необходимо.

Бригадир Мартин Шу умолк, и тут же в голове Ильи взорвался вулкан из знаний. Поток информации хлынул в его разум, как в бездонный колодец. Он пытался вычленить хоть что-то из этого потока, но видел только отдельные слова и наборы символов. В него методично заливали все, что было необходимо для работы на Дне, но при этом он не мог пока этим воспользоваться. Когда процесс закачки закончился, началась процедура установки. Илья постепенно стал узнавать назначение приборов и способы управления роботом. Через какие-то четверть часа он мог уже самостоятельно работать с «Проходчиком», и началась утомительная тренировка.

По команде Мартина Шу Давыдов наравне с остальными каторжанами маршировал по ангару. Со стороны это напоминало шествие инвалидов. Машины при движении раскачивало из стороны в сторону. Роботы припадали то на одну ногу, то на другую. Иногда делали не те движения. Не обошлось и без падений. То тут, то там машины падали на пол, и тут же медленно поднимались.

Одно дело знать систему управления, другое дело – научиться применять эти знания на практике.

Прошло несколько часов, прежде чем Давыдов почувствовал себя уверенно при движении робота. Он, уже не задумываясь, на автомате, вышагивал по ангару, активно работая руками. Это была одна из задач Мартина Шу, чтобы при движении робот выполнял несложную работу руками – махал ими в такт ходьбе, выполнял боксирующие движения, поднимал их вверх, словно делал зарядку.

Не у всех получалось так же хорошо, как у Давыдова. Кто-то уже освоился в управлении машиной, кто-то продолжал делать ошибку за ошибкой. Движение таких недоучек напоминало спотыкание пьяного по улице от одного фонарного столба к другому.

Постепенно Илья настолько освоился в управлении роботом, что уже смог безнаказанно глазеть по сторонам, выполняя работу автоматически. Он нашел машину Фомы Бортника под номером «13» и машину Гривера Дыкрика под номером «17». Карена Серое Ухо нигде не было видно.

Бортник и Дыкрик уверенно маршировали по ангару. У них не возникло проблем с управлением машинами. Илья улыбнулся и тут же поймал себя на мысли, что испытывает к этим ребятам теплые чувства.

Странно это все. Они были рядом всего ничего, но что-то доброе зарождалось между ними. Он, чужак, заброшенный в чужое тело в чужой мир, испытывал к этим ребятам что-то наподобие дружеских чувств. Они были еще слабые, не оформившиеся, но уже сейчас можно было сказать, что Бродник, Дыкрик и Карен перестали быть для него чужими людьми. Именно поэтому во время драки в бараке со старожилами он не задумываясь выступил на стороне Дыкрика.

Во время движения Илья попробовал пробиться к ребятам, и у него получилось. Круг за кругом он сокращал расстояние, пока не оказался рядом с Фомой Бродником. Тот его заметил, и Илья увидел, как лицо товарища расплылось в улыбке. «Проходчик» под номером «13» поднял руку и отсалютовал, приветствуя его.

– Неплохо! – прозвучал голос Мартина Ши. – Теперь вы все меньше и меньше напоминаете пьяных обезьян. Так держать, ведра с гайками.

Илья увидел машину бригадира. Трехметровый гигант с красной головой и клеймом «М-11» вышагивал вдоль стены.

Илья активировал систему голосового общения и обратился к Броднику.

– Кажись, ничего сложного.

– Разговорчики в строю! – тут же рявкнул в его голове голос.

Тренировка движения продолжалась еще несколько часов. Пока все машины не стали двигаться слаженно, не припадая то на одну сторону, то на другую, как калеки на паперти, она не закончилась. Когда каждая машина стала вышагивать уверенным строевым шагом, бригадир Мартин Шу прервал тренировку и объявил:

– Теперь наша задача научиться управлять всем доступным «Проходчику» инструментом. Систему вы уже знаете. Будем отрабатывать навыки. Приступить к первому упражнению. Включить резаки на режим «выпаривания».

Глава 8. Новички VS старожилы

Кормили их два раза в сутки. Первый – рано утром перед погружением на Дно. Второй раз – сразу после возвращения. Едой эту дрянь назвать было сложно. Серая безвкусная каша, наполненная всеми необходимыми для полноценного функционирования организма элементами. А эстетические ощущения каторжан не волновали никого. Стадо должно работать, функционировать, приносить пользу. Упадет один, есть кому заменить его в строю.

Столовая – просторное помещение с линией раздачи и пластаматными столами, вечно занятыми каторжанами – находилась в нескольких кварталах от гаражей. Сперва скоростная капсула делала остановку возле столовой, затем продолжала путь к гаражам, откуда после проведения тактико-технического осмотра проводилось погружение на Дно в специальных каплеобразных лифтах, куда за раз набивалось до пятидесяти «Проходчиков».

Илья Давыдов, Фома Бродник и Карен Серое Ухо держались везде вместе. После того как Гривера Дыкрика избрали старшим партии, он все больше и больше отдалялся от друзей. Все чаще ему приходилось проводить время с Дыроколом и другими старожилами, перетирая проблемы, пытаясь выгадать для новичков более легкие условия. Прежний режим – новенький всегда неправ, готов выполнить любую грязную работу, хоть в нужник с головой нырнуть, всегда готов подставить любую щеку и даже зад под ботинок старожила и с покорностью все стерпит и снесет, без доли ропота – Гривера Дыкрика и людей, поддерживающих его, не устраивал.

«Донники» объединились вокруг него в надежде, что ему удастся договориться со стариками, добиться для всех равноправия. Только Илья смотрел на все эти дипломатические потуги с изрядной долей скептицизма. И с интересом наблюдал за Дыроколом.

Этот пузатый бородач напоминал ядовитого паука, занявшего центральное место в паутине, через которую проходили все информационные и пищевые потоки. Ему даже шевелиться не надо было. Все текло само рекой. Главное только не выпускать паутину из рук. А тут этот чернокожий выскочка, будь проклят его род до десятого колена. Он не просто осмелился поставить под сомнение его власть. Он решил ее полностью разрушить, установив в бараке хаос демократии. Это было недопустимо. Это нужно было пресечь любым способом. А пока было выгодно строить из себя переговорщика, доброго старичка, готового на любые уступки, лишь бы сохранялся мир в бараке, Дырокол с удовольствием это делал. Иногда даже переигрывал, по мнению Давыдова, только никто вокруг это не замечал.

Гривер Дыкрик за завтраком все еще продолжал сидеть с ними вместе за одним столом. На ужин его звал к себе Дырокол, и Дыкрик вынужден был пересаживаться, чтобы за тарелкой серой питательной массы решить свежие вопросы или просто поддержать дипломатический разговор. Иногда его сопровождал Ли Форест, но в последние несколько дней Дыкрик ходил на ужин один. Это было связано с тем, что Дырокол несколько раз открыто высказался против свиты чернокожего старосты. Мягко, вкрадчиво, но Дыкрик решил не создавать конфликт на ровном месте. Дырокол говорил, что готовит его к встрече со старейшинами, которая должна была состояться со дня на день, и лишние уши им были не нужны.

Давыдов давно хотел поговорить с Дыкриком, предостеречь его, но все никак не мог подобрать время. Наконец ему повезло. Утро выдалось тихим и спокойным. Получив на раздаче еду, Давыдов уселся за стол с Бродником и Кареном. Вскоре появился Гривер Дыкрик и уселся напротив него с тарелкой серой бурды, от которой пахло болотной тиной. Илья молча ел, поглядывал на чернокожего здоровяка, в руках которого ложка выглядела спичкой. Наконец он решился и спросил:

– На твоем месте, Гривер, я бы не доверял Дыроколу. Слишком он себе на уме. Люди говорят, что в Жерле он уже восьмой год, и все еще жив и при делах.

Гривер Дыкрик отложил в сторону ложку, облизнулся и посмотрел на Давыдова пристально.

– А кто тебе, парень, сказал, что я доверяю этому мужлану. Он нужен мне, потому что только он способен решить простые вопросы в бараке. Без него все бы посыпалось. А нашего брата давно бы на ножи поставили старожилы. Они на нас зубы точат с первого же дня. Так что я играю с тигром, чтобы он ненароком всех нас не сожрал. Думаешь, просто играть в поддавки с хищником. Тут каждый старик готов новичка с потрохами схарчить. Свежая кровь, которой дай только настояться, обязательно погубит на Дне старую. Они чувствуют это и пытаются сразу расставить все точки над всеми буквами. Если бы я не играл с Дыроколом по его правилам, нас бы давно всех тихо перерезали во сне.

– Я понимаю это, – примирительно сказал Илья. – Только вот кажется мне, что Дырокол что-то готовит. Не такой он человек, чтобы забыть наш бунт в первый же день. Есть у меня подозрение, что скоро что-то произойдет.

– Знаешь, Давыдов, я не знаю, кто ты и откуда, кем ты был до того, как попал на Пекло, но скажу тебе одно, держи свое мнение при себе. Я делаю то, что считаю нужным. Если можешь лучше, готов уступить место. Хлебай полной ложкой, только морду не заляпай кровушкой.

Гривер Дыкрик поднялся из-за стола, вытер руки о рубаху, на прощание смерил Илью презрительным взглядом и направился на выход.

– Это что сейчас было? Какая муха его цапнула? – удивился Фома Бродник.

 

– Человеку в голову собственная важность ударила, – оценил Карен Серое Ухо. – Он в прежней жизни важное место занимал под солнцем. А теперь выпал шанс хоть на чуть-чуть вернуться к прежним чувствам. Он теперь за власть будет грызть. А Илья к нему со своими советами.

– Вы как хотите, а я предлагаю спать вполглаза и прикрывать друг друга. А на Дне тем более. Не хотелось бы неприятностей на ровном месте, – предложил Илья.

– Ты считаешь, что Дырокол решится открыто выступить? – уточнил Карен Серое Ухо.

– Я думаю, что Дырокол нарочно играет с Дыкриком, чтобы очень некстати больно щелкнуть его по носу, – ответил Илья.

– Вот дело говорит мужик. И хоть память у него так и не вернулась, а вот соображалка на месте и работает, дай бог каждому, – от переизбытка чувств хлопнул ладонью по столу Бродник.

Давыдов как будто в будущее заглянул сквозь замочную скважину. Неприятности начались на следующее утро. Первым делом на утренней побудке новички не досчитались бойцов. Двое каторжан не встали с нар, несмотря на то что их активно пытались растормошить. Это показалось сразу подозрительным. Мужики были молодыми, здоровыми, на воле работали в полиции, выносливые как караванные верблюды, таких «донными» работами не проймешь. А тут во сне умерли.

Давыдов сразу заподозрил, что тут дело неладно. Он поделился соображениями с Бродником и Кареном, но те отговорили его от разговора с Дыкриком. Правда, Гривер сам решил провести расследование. Для начала он собрал новичков вместе и опросил их с целью выявить опытного врача, или на худой конец работника морга. Когда такие нашлись, трое ребят: один из них хирург, второй стоматолог, а третий специалист по половым проблемам, но все с дипломами врачей, Дыкрик потребовал, чтобы они осмотрели тела и сказали ему, от чего те умерли.

Как ни странно, «невидимки», которые прочно поселились со своими командами и электрошокерами в голове каждого заключенного, молчали, не торопили их в столовую и на Дно, словно сами были заинтересованы в том, чтобы Гривер Дыкрик провел расследование и выявил виновных, если такие найдутся.

Троица внимательно осмотрела бездыханные тела. Дырокол несколько раз подходил к Дыкрику и предлагал посильную помощь со стороны старожилов, выглядел он при этом сытым и довольным, но сохранял хладнокровие, так что не подкопаешься, даже если очень захотеть. Когда осмотр закончился, врачи заявили единогласно, что следов насильственной смерти не обнаружено. Они произнесли это вслух, так чтобы все слышали, чтобы не было перешептываний и слухов. Такое было требование Гривера Дыкрика.

Но все равно у новичков неприятный осадок остался. Каждый из них чувствовал, что к этим смертям приложил руку Дырокол, но доказательств не было.

– Илья, ты не видел, вчера старики к нашим не подходили? – спросил Карен.

– Да вроде нет.

Давыдов не мог вспомнить события предыдущего вечера. Каждый день был точной копией предыдущего. Дни накладывались друг на друга, сливались в серую массу, похожую на ту бурду, которой их кормили в столовой. Поэтому вычленить что-то конкретное был чрезвычайно сложно.

Вчера по возвращении из столовой он забрался на нары и пролежал с открытыми глазами, размышляя о своем прошлом и будущем, несколько часов. Периодически он поглядывал на соседей по бараку, но ничего подозрительного в памяти не отложилось. Ему вчера было не до безымянных каторжан, он вспомнил Марину. И эти приятные, волнующие воспоминания захватили его всего.

– Вроде Кузнечик недалеко крутился, но я не поручусь за это, – сказал Фома Бродник.

– Задницей чувствую, что это Дырокол ребят на тот свет отправил. Не своими руками, конечно, но шестерил у него тут хватает, – сказал Карен Серое Ухо.

– И что самое хреновое, мы ничего не можем сделать, ничего не можем ему предъявить, – сказал Илья. – Нам только осталось утереться и двигаться дальше. Ничего. Настанет и на нашей улице праздник. Вот только Дыкрика жалко. Тяжелая у него роль. Знать убийцу в лицо, но продолжать расшаркиваться с ним при встрече и улыбаться, словно ничего не произошло.

– Как бы Дырокол Гривера нашего Дыкрика не отправил на тот свет. Также во сне по-тихому, – высказал опасение Карен Серое Ухо.

– Надо бы за громилой нашим присмотреть, – тут же подал идею Бродник. – Предлагаю держаться всегда рядом с ним да по ночам дежурство установить.

– Не думаю, что Дырокол решится на убийство Дыкрика, но все же присмотреть стоит, – поддержал идею Илья. – Только ему ни слова. Граф эту идею не поддержит, хорошо если на смех не поднимет.

На том и порешили.

Расследование обстоятельств смерти двух каторжан закончилось ничем. И тут же, словно почувствовав затянувшуюся паузу, подал голос «невидимка», приказавший строиться на работу.

Заняв место в строю за спиной Гривера Дыкрика, Илья еще некоторое время пытался припомнить события вчерашнего вечера. Но постепенно вернулся к мыслям о Марине, лучезарной девушке, с которой встречался некоторое время назад и расстался как-то по-глупому, по-мальчишески. Теперь, вспоминая об этом, Илья испытывал сожаление. Она что-то колкое сказала ему. Он ответил. Она парировала. Он добавил. Она огрызнулась. Он подобрал обидные слова и швырнул ей в лицо. Она обиделась и ушла, а он ее не остановил, и даже не перезвонил, не пришел к ней, чтобы попросить прощения. Все гордость, все избыточное самолюбие. Тогда ему показалось все неважным, шелухой, слетевшей с древесной коры, но теперь в заточении он вспоминал почему-то только ее.

Второй инцидент случился в столовой за завтраком. Гривер Дыкрик отделился от компании и кушал в окружении свиты, сложившейся за последние дни, главную роль в которой занимал Ли Форест, бывший банкир, когда раздался истошный крик.

Все тут же обернулись на источник звука. Некоторые вскочили из-за столов, позабыв о завтраке. Тут же образовалась толпа, гомонящая, недовольная.

Илья сперва ничего не мог разобрать. Он поднялся и обогнул толпу. За ним последовал Фома Бродник. Когда им удалось протолкаться к источнику крика, они увидели лежащего лицом в миске с серым месивом каторжника, из числа новичков. Вокруг него по столу расплывалась лужа крови.

– Эй, что тут происходит! – послышался рев Гривера Дыкрика, и тут же толпа расступилась, пропуская его вперед.

Ли Форест первым оказался возле тела, поднял его, с трудом оторвав от стола, словно он приклеился, и все увидели, что у новичка было перерезано горло.

– Я видел. Я все видел. Это все старики…

– Это точно они. Счеты сводят…

– Вон тот со щербатым лицом. Он мимо проходил и чем-то чиркнул бедолагу…

Тут же послышались выкрики из толпы.

– Дырокол, – рявкнул Гривер Дыкрик. – Где ты? Иди сюда! Будешь ответ держать! Я требую!

Чернокожий здоровяк кипел от негодования. Его прямо распирало от гнева. Он с трудом держал себя в руках, чтобы ненароком не начать новую бойню.

Из толпы появился невозмутимый, со слащаво-скорбным лицом Дырокол. Возле него вился Кузнечик, стреляя глазами по сторонам.

– Ты чего кричишь? Зачем людей пугаешь? – вкрадчиво заговорил Дырокол. – Если ты хочешь меня в чем-то обвинить, то смелее. Тут каждый скажет, что я все это время тихо, спокойно кушал за своим столом. Я к твоему парню даже на шаг не приближался. Если ты хочешь меня обвинить, то вот он я.

– Это твои люди! Ты приказал?! – паровозом дышал Гривер Дыкрик.

Глаза его налились кровью, а грудь ходила ходуном. Он сжимал кулаки и разжимал, пытаясь успокоиться.

– У меня нет людей. О чем ты? Я никому ничего не приказывал. Даже обидно такое слышать. Я думал, мы вместе решаем общие вопросы. А тут такие подозрения. Если кто-то и не поделил с парнем что-то, то я тут при чем. Я задницу ребятам не подтираю. Я им не мамочка. Они сами за себя все решают. Мы, конечно, найдем виновного и накажем по всей строгости. Но я жду, чтобы ты извинился передо мной. Нельзя просто бросить в лицо обвинения и остаться чистеньким.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18 
Рейтинг@Mail.ru