Дмитрий Владимирович Цветков Аз Есмъ

Капитан Виляев сидел в кабинете главного врача за большим столом и внимательно рассматривал штуковину, с помощью которой делал мои фотографии: возможно он именно их изучал, но мне не было видно. Заметив нас, он встал и вышел на встречу, а подойдя ко мне протянул руку, и с довольным выражением лица произнёс:

– Доброе утро, Иван Дмитриевич!

Я замер, оставив без внимания руку капитана. То, что я ощущал словами передать было сложно. Капитан обращался ко мне, называя по имени отчеству. Мой взгляд не мог найти преткновения, и я скользил им по всему кабинету, периодически останавливая то на главном враче, то на капитане, потом вообще смотрел куда-то в сторону ничего не замечая вокруг.

– Давайте присядем, – предложил Виляев, понимая мою растерянность. – Где нам лучше присесть, доктор?

Врач, внимательно следивший за происходящим, мгновенно предложил пройти в глубь его большого кабинета и разместиться на мягком диванчике: "Так вам будет удобнее", – порекомендовал он и капитан с ним согласился, а я… Мне было все равно. Я почему-то испытывал смешанные чувства, и отличить одно от другого было крайне сложно.

– Я установил вашу личность, и хочу поздравить нас всех с этим событием, – торжественно возвестил Виляев.

Он не торопился, говорил медленно, давая мне возможность осознать услышанное: опытный человек, вероятно не первый раз встречался с подобной ситуацией.

– Вас зовут, Иван Дмитриевич Север. Вам 31 год и проживаете вы в Москве, в собственной квартире на....

Я качнул головой соглашаясь…

– Что-то вспомнили? – спросил доктор, наблюдавший за нашей беседой уже из-за своего стола с удобного кресла.

Я вновь качнул головой, давая понять, что мне эта информация никак не помогла.

– Может быть воды? – предложил Виляев.

– Благодарю… Со мной все в полном порядке, – заверил я, и придал своему лицу более спокойное выражение, хотя далось это не просто.

– Хорошо… – капитан хлопнул себя ладонями по коленям, мельком взглянул на доктора, затем снова обратился ко мне, – … вернее плохо, что вы ничего не вспоминаете…

Доктор несколько раз не громко кашлянул. Виляев вновь посмотрел на него и продолжил:

– Я имею ввиду, что было бы здорово, что вы… раз-два, и все вспомнили, но… коль нет, так нет… – теперь уже он несколько раз кашлянул, потёр рукой глаз и заулыбался, так словно ему за что-то стало неловко.

– Я благодарю вас, – мой голос был исполнен действительной благодарности.

Небесный отец! Ожидания чего-то зловещего не подтвердились, о чем в избытке говорило поведение полицейского. В глубине души я искренне переживал, что беспамятство скрыло от меня нечто неприятное, чего не стоило бы выносить на всеобщее обсуждение, а сейчас… Наблюдая за капитаном, который не собирался меня ни в чем обвинять, и шокировать ужасными фактами из моего тайного прошлого, я успокоился.

– Значит, зовут меня Иваном?

– По паспорту, – капитан ухмыльнулся, и шутливо погрозил пальцем, – но с самого детства вас называют Яном, так что ваша память, все же подкидывает верную информацию.

Я согласился, не совсем понимая, как в этом случае помогла моя отсутствующая память, ведь Яном назвал меня Паша без чьих-либо подсказок. Он просто перефразировал мою невнятность: моего участия здесь не было, хотя зачем я об этом думал… Главное – теперь я знал, как меня зовут, где я живу, сколько мне лет… Небесный отец! Я действительно нашёлся, хотя считал, что потерялся в этом мире навечно, без шансов к возвращению.

Капитан рассказывал обо мне не долго, лишь самое, на его взгляд необходимое, а я почти ничего не понимал, но переспрашивать не решался.

Я был бизнесменом и программистом. Управлял собственной фирмой по производству компьютерного обеспечения. Женат я не был и детей у меня не было, впрочем, как и родителей, которые отдали меня в детский дом в младенчестве, не оставив о себе никаких сведений, где я и вырос. Несколько дней назад я был в баре на Пятницкой улице и сильно напился, о чем есть свидетельские показания. После того, как я покинул бар, следы мои теряются, а дальше… Дальше я оказался в больнице и имею то, что имею. Отпечатки моих пальцев проверены и нет сомнения в том, что я это я.

Слушая капитана, я старался запомнить слово в слово его рассказ, чтобы потом выяснить у Паши и Саныча, что все это значит. Частично, конечно же я понимал, что произошло, но бизнесмен… компьютерная фирма и программное обеспечение, детский дом – не находили в моей голове никакого отклика.

Дальнейшие события в кабинете главного врача не представляли для меня никакого интереса. Я понял, что капитан не знает подробностей моей жизни, предоставив мне самому разбираться в личных проблемах, а бумаги, которые он просил подписать оказались формальными документами, подтверждающим факт того, что Виляев ознакомил меня с информацией и ещё что-то… Я не внимательно отнёсся к этому процессу, так как мысленно был уже в палате и мучил своих новых друзей расспросами. Виляеву же я был действительно благодарен и рукопожатие все же состоялось, и его инициатором теперь был я.

Все что происходило за дверью после моего ухода я не знал, а если бы знал…

***

– Вы проверяли его у психиатра, доктор? – спросил Виляев у главного врача, когда проблемный пациент вышел из кабинета.

– Пока нет, уважаемый Антон Николаевич, – врач сосредоточился, и сняв очки, аккуратно положил их на стол, демонстрируя капитану готовность слушать.

Виляев несколько секунд смотрел на дверь, затем хлопнул себя по коленям и превратился из радушного доброжелателя в сурового блюстителя закона.

– С этим парнем, что-то не так?

– М-м-м… – промямлил доктор, – …что именно?

– Есть в его жизни история мне не известная, но однозначно не совсем законная, – Виляев говорил тихо, а тон его кардинально изменился. – Этот парень, не имея никакого образования, никаких достижений в учёбе и ни копейки за душой, два года назад открыл компанию, которая сегодня слишком успешная для дилетанта.

– Х-м-м-м… – доктор удивлённо взглянул на Вилява, – … и что же здесь удивительного? Молодые люди сегодня практичные и целеустремлённые, а бизнес для них естественное желание и если хотите, требование времени.

– Это так… – согласился капитан, – … но я чувствую, что у него большие проблемы, хотя по официальным данным как раз таки наоборот… Он чист как младенец и даже налоги платит в достатке. Я все проверил. Его проекты амбициозны и талантливы, а сам он… – Виляев улыбнулся, не хорошо улыбнулся, – …сам он даже программированием никогда не занимался и работу менял чуть ли не раз в месяц из-за того, что был… Как бы это по мягче – нерешительной серой мышью. Я проверял! Его педагоги и знакомые по открывали от изумления рты, узнав о его успехе. Как он умудрился организовать компанию? Откуда стартовый капитал? Откуда прибыли теперь? И что, черт побери с ним произошло? … Он вообще не пил и никогда не употреблял наркотики. Почему он допился, в прямом смысле, до потери памяти? Не кажется ли вам, что кто-то хотел отправить его на тот свет?

– Ну.... – единственное, что мог ответить доктор, – считаете, его отравили, но анализы не выявили никаких следов… Алкоголь в крови был, правда в небольшом количестве, наркотиков и иных веществ способствующих… Ничего не обнаружено. Думаю, первая причина – травма.

– А вы не могли бы его проверить! – Виляев оставил без ответа предположение доктора. – Введите его в гипноз и как следует порасспросите про тот день, да и вообще… о компании…

Главный врач изменился в лице. Медленно, также как и снял, надел очки и посмотрел на капитана так, что дальнейшие вопросы для того утратили смысл.

– Я понимаю, доктор, но все же… Если у вас появится хоть какая-нибудь информация, то прошу… Прошу!

И капитан положи на его стол визитку с личным номером.

– Не сомневайтесь, молодой человек, но хочу заметить, что вы находитесь в больнице и мы здесь не проводим дознаний и психологических опытов. Надеюсь, вы правильно меня понимаете?

– Конечно доктор. – Виляев вновь превратился в радушного и доброжелательного капитана, защищающего спокойную жизнь своих сограждан.

***

Я подошёл к палате и некоторое время не решался зайти. Не знаю, как отреагировал бы кто-то другой на информацию капитана Виляева, а я находился в полном смятении. Безусловная радость от того, что я нашёлся, выражаясь словами доктора, в полной мере компенсировалась массой пугающих вопросов, одолевавших мою пустую голову. Когда я вышел из кабинета главврача, хотелось бежать… Бежать к моим новым друзьям и незамедлительно выяснить у них что к чему, но… Сейчас я стоял перед закрытой дверью и не решался зайти: я знал кто я такой и знал, что вырос в этом месте, но отчего-то моё существо противилось этой правде, терзая оглохшую душу немыми домыслами.

– Не пускают? – кто-то хихикнул за моей спиной.

Две девушки, остановились в шаге, и рассматривая меня без всякого стеснения, обращались ко мне то ли с желанием пошутить, то ли их действительно забавлял мой потерянный вид.

– Меня зовут Ян… то есть Иван… То есть… – я начал говорить просто так, даже не понимая зачем решил представиться, – … меня зовут Иван, но вы можете называть меня Яном.

– Угу… Понятно, – отреагировала одна из них, взглянула на подругу и уткнувшись в её плечо острым носом, прыснула от смеха.

– Извини! – вторая девушка тоже была готова расхохотаться, но сдерживалась и даже постаралась оправдать бестактное веселье. – У неё смешинка в рот попала… А ты… Ты очень забавный.

– Это так… – ответил я одновременно открывая дверь и путаясь в мыслях. – Простите, мне нужно идти… Простите… Мне пора…

За моей спиной теперь смеялись две девушки. Смеялись и что-то щебетали, но я уже был не с ними ни ментально, ни физически.

Саныч и Паша мгновенно поднялись с кроватей и двинулись мне навстречу.

– Ну-у-у?! – нетерпеливо пробасил Паша, поглаживая от волнения лысеющую голову и огромный живот.

– Что?! – Саныч по обыкновению задал странный вопрос.

Я скупо улыбнулся… Посерьёзнел и снова улыбнулся.

– Меня зовут Иван, но друзья называют Яном.

Образовалась длинная пауза. Паша и Саныч смотрели на меня двумя парами удивлённых глаз и медленно синхронно моргали.

– Это значит… – Паша начал тихо и осторожно, но очень быстро возбудился и последнее слово почти прокричал, после чего радостно хлопнул меня руками по плечам, – значит… Ты всё вспомнил!

– Молодец парень! – поддержал его Саныч и сухой рукой потрепал мои волосы.

Они были так счастливы, что расстраивать их было крайне неловко, но и врать ничуть не хотелось.

– Нет, друзья, – я горько вздохнул. – Я ничего не вспомнил, но капитан установил мою личность, и кое-что рассказал.

Радость на лицах Саныча и Паши сменила озадаченность. Они посмотрели друг на друга и одновременно кивнули, будто пришли к единому решению, не произнеся не слова.

– И-и-и…. Ничего страшного! – чуть заикаясь выговорил Саныч.

– Совсем ничего страшного! – согласился Паша. – Шаг за шагом ты приближаешься к полному исцелению. Пару дней назад, ты вообще ничего не понимал, а сегодня знаешь имя и фамилию… Угадай что случится завтра?

– Я всё вспомню? – угадал я, подчиняясь правилам игры.

– Однозначно! – тон, которым Саныч это произнёс отрицал любые возражения.

Я облегчённо выдохнул и посмотрел на них с чувством бесконечной благодарности… Небесный отец! Как мне повезло, встретить таких заботливых и чутких людей. Они отнеслись ко мне как к сыну, когда мой собственный папа оказался пройдохой. К горлу подступил ком, а на глазах навернулись тёплые слезинки, не скатившиеся по щекам только благодаря волевому желанию не демонстрировать сентиментальные чувства, но и это не осталось не замеченным.

– Ну, Ян… Ты чего? – протянул Паша.

– Разнервничался парень… Оно и понятно, – кивая головой, заметил Саныч.

– Друзья! – меня переполняли чувства. – Я так вам признателен! Я… Я почти никого не знаю, то есть не помню, но уверен, что никогда не встречал людей более великодушных, и если смогу… Обещаю…

Паша неожиданно обхватил крепкой ладонью мой затылок, а пальцем второй руки коснулся моих губ, которые начали слегка подрагивать

– Т-с-с-с-с… Охлынь, парень, – его голос звучал мягко, но слишком уверенно, чтобы возражать. – Притормози… Ни к чему раздавать обещания направо и налево. Мы всего лишь первые попавшиеся люди, в твоей новой ипостаси, так что… Не нужно делать поспешных выводов и тем более в чем-то божиться… Верно Саныч?

– Аминь! – произнёс тот.

Когда Паша убрал руку с моего затылка, я некоторое время соображал, что делать дальше и как себя вести. Он был прав в своём суждении, но пламя, подогревающее мои чувства к этим людям, делая их близким и даже родными, разгорелось внутри вопреки моей воле.

– Пойдём, присядем, – Саныч избавил меня от трудных размышлений. – Расскажешь нам о себе, хотя… Пойдёмте лучше в столовку, обед скоро, заодно закатим праздник!

– Точно! – Паша расхохотался, хлопнул себя по горлу, моргнул, как и Саныч одним глазом и указал на ящик у его кровати, который назывался тумбочкой: смешное и необычное слово… тум-бо-чка.

Я тоже рассмеялся, а Саныч толи зарычал, толи зашипел на нас и постучал кулаком по своей голове: странный набор действий, но мне он сейчас был абсолютно понятен. Паша перестал смеяться, а я затаив дыхание, посмотрел на входную дверь: Небесный отец, я тоже стал подозрительным и осторожным.

Живую воду мы пили в палате, в полной тишине. Моё намерение закашлять от обжигающего эффекта, было резко пресечено Санычем, который снова зашипел на меня не разжимая зубов, а Паша как следует приложился ладонью к моей спине – неожиданно, но крайне эффективно. Желание кашлять исчезло, словно и не возникало. Друзья мои избежали каких-либо побочных эффектов, лишь шумно выдохнули и понюхали собственные рукава: запомню этот метод, мало ли… может кто-то ещё угостит эликсиром, ведь у Саныча он закончился. Пустую склянку, после внимательного осмотра с печальным видом и разочарованным вздохом, Саныч засунул в карман.

– Теперь в ресторацию! – Паша в отличии от него сиял как солнце.

Ели мы не спеша, откладывая разговор на десерт, а когда все больные разошлись, мы задержались, чем вызвали недовольство сотрудников, но Паша убедил медицинских сестёр, что дополнительный чай нам необходим как воздух. Он говорил об этом громко и вслух и одновременно умудрялся что-то нашёптывать на ухо самой молодой медсестре, отчего та смущалась, но весело хихикала, посматривая невзначай на меня: интересно с чего бы?

Мы сидели за столом у самого окна. Я специально расположился спиной к улице, чтобы не лицезреть неизвестность и избавить себя от лишних размышлений: достаточно того, что я услышал от капитана Виляева.

– Ну… – обратился ко мне Паша.

Это странное слово, не раз служило обращением в мою сторону, а мне почему-то казалось, что так обращаются к животным, вот только к каким… Не уверен, что я был прав, и Паша лучше знал его значение, иначе не стал бы так со мной поступать.

– Рассказывай, – присоединился к нему Саныч и довольно зажмурился, предвкушая историю.

Живая вода и добрый обед действовали расслабляюще приятно, и рассказ свой я начал легко и даже чуть веселее, чем мог предположить. Я поведал всё что произошло в кабинете главного врача и то, что передал капитан, старательно вспоминая его слова и ничего не добавляя от себя.

Мои друзья реагировали на каждую часть истории по-разному, то удивляясь, то хмурясь, то увлечённо подталкивая к продолжению, характерными движениям рук и голов.

– М-да… – подвёл итог Паша, когда я закончил, – … значит ты Иван Дмитриевич Север, бизнесмен, программист и сирота.

– Вероятно, – согласился я, все ещё не понимая смысла многих слов.

– Хорошо, коль так, – вывод Саныч оказался понятнее, и я согласился более уверенно.

– Хорошо.

– Так что ты как не живой? – возмутился Саныч. – Ты должен радоваться, что твоя жизнь удалась, а ты сидишь словно узнал, что беглый зек с туманной перспективой.

– Да, я… – мне приходилось чётко контролировать речь , что бы не выглядеть нелепо, – …я толком не знаю чему радоваться, а к чему относиться с сожалением.

Они переглянулись и одновременно забубнили что-то нечленораздельное, похожее на тихое возмущённое ругательство.

– С каким сожалением? – Паша вытянул руку с раскрытой ладонью и начал этой ладонью махать в воздухе перед моим лицом. – О чем ты хочешь сожалеть? О том, что не бедный, самодостаточный специалист, без глупых обременений?

Я пожал плечами. Мне было тяжело разговаривать на такие высокие темы, ведь половину слов я снова не понял, вернее забыл их значение, а переспрашивать каждую услышанную фразу по несколько раз… Это могло раздражать собеседников, но без подробных пояснений разобрать кто я и чем занимался в жизни, возможным не представлялось. От этого на моём лбу образовались глубокие морщины, что не скрылось от бдительного ока Саныча.

– Погоди, Паша. – он положил руки на стол и начал поглаживать гладкую поверхность. – Мы с тобой, два престарелых осла.

Я чуть не икнул от такого поворота, а Паша сделал это откровенно и громко.

– В смысле? – он выпучил на Саныча глаза.

– В коромысле! – пояснил он загадкой. – Парень ничего из вышесказанного не понимает, а мы его терзаем.

Паша некоторое время продолжал пучить глаза на Саныча, а затем делать тоже самой в мою сторону.

Я молча смотрел в ответ, совсем не моргая, пока мой друг не прошёл стадию изумления и не овладел ситуацией.

– А-а-а-а… – он хлопнул в ладони, затем себе по лбу, а затем по плечу Саныча, отчего тот сморщился и сдвинулся в сторону, – … так, что же ты сразу не сказал, что не понимаешь ни слова, Ян?

Он смотрел на Саныча, а обращался ко мне: странная манера, но я начинал привыкать к странностям.

– Я собирался, но…

– Вот, смотри… – Саныч потёр плечо, грозно зыркнул на Пашу, обстоятельно глотнул чая и довольно причмокнул. – …ты холостой, а значит не женатый, без детей, обеспеченный молодой человек, с собственным жильём, без долгов и проблем и впереди у тебя счастливая и сытая жизнь. Так понятно?

Его слова больше походили на предсказание шамана или ведуна и на душе у меня потеплело, но понимания не прибавилось.

– Не совсем, – осторожно пояснил я.

– А что не понятного? – Паша счёл себя более грамотным в вопросе толкования, продемонстрировав это взглядом, в котором читался прямой и откровенный упрёк адресованный Санычу. Тот фыркнул:

– Сам объясняй, коль такой красноречивый.

Паша удовлетворённо погладил живот, пожевал нижнюю губу и неожиданно, залпом выпил чай, не успевший остыть, отчего скривился, но стерпел.

– Спрашивай? – еле выговорил он, пытаясь остудить жар во рту короткими частыми вздохами.

Я подождал, пока он придёт в себя, после столь странного обращения с горячим напитком и осторожно спросил.

– Что такое программист?

Мои друзья переглянулись. Мне показалось, что этот вопрос поставил их в затруднительное положение: что же в таком случае говорить обо мне?

– Программист… – после раздумий ответил Саныч, это такая хорошая специальность. Понимаешь? Такой навык, который в нашей жизни очень полезен и ты с этим навыком никогда не пропадёшь.

Паша поддержал его движением головы и указательным пальцем, который он сначала направил в сторону Саныча, а потом в мою.

– Как кузнец? – спросил я, чем сделал их затруднительное положение ещё более затруднительным.

Паша откровенно загудел и схватился за голову, а Саныч легко толкнул его, призвав к терпению и ответил.

– Да, как кузнец, как пекарь или цирюльник.

Паша перестал гудеть и вновь выпучил глаза на Саныча.

– При чем здесь цирюльник?

– Да потому, что кузнецов в наше время тоже не водится, а Ян почему-то о них только и помнит, – раздражённо ответил Саныч.

– Действительно, Ян…

Это скорее всего был вопрос, и я решил, что надо отвечать.

– Почему-то это так. Я хорошо знаю, что делает кузнец и пекарь, а вот цирюльник… Про этого человека я тоже ничего не слышал.

Мои друзья начали тревожно суетится. Между ними разгорался жаркий спор о том, как более правильно мне все растолковать, но к единому мнению прийти не получалось. Саныч, в порыве дискуссии призвал медсестёр подать нам ещё чаю, на что получил резкий отказ, а Паше пришлось бежать к работникам столовки, чтобы извиниться за неумышленную грубость нашего друга.

Одним словом – все вышло не так просто, как казалось. Объясняя мне что такое компьютер, программист и бизнесмен, мои друзья поведали о многом, но употребляли слова, которые тоже нужно было объяснять, как и новые из следующего объяснения и так продолжалось бы до бесконечности, если бы мудрый Саныч не нашёл выход.

– Короче – так, – подвёл он черту и подкрепил её характерным движением руки. – Ты, парень голову себе непонятными терминами не забивай, сейчас тебе нужно усвоить одно – ты успешный и образованный человек и у тебя хорошая и нужная специальность, которая приносит тебе хорошие деньги, а значит ты не бедный и уважаемы член общества. Это понятно?

Я кивнул: это мне было хорошо понятно.

– Я, к примеру, как и Саныч, тоже не знаем, чем в точности занимается программист и как устроен компьютер, но нам от этого не горячо и не холодно, то есть мы в такие дебри не лезем. Это не наша специальность и знать о ней нам ни к чему. Вот и тебе некоторые вещи просто не нужно знать. Знать все невозможно!

– Точно! – согласился Паша. – Невозможно!

– А значит… – продолжил Саныч, – …просто поверь на слово – в твоей жизни все не плохо: есть где спать и есть, что есть – это главное! Всё остальное ты узнаешь, когда вернётся память.

– А она вернётся? – поинтересовался я с опаской.

– Даже не сомневайся! – заверил меня Паша.

– Точно! – поддержал его уверенность Саныч. – Пока, просто верь нам.

Я проникся. Мне не было смысла не доверять им. Действительно, для чего я так мучаю себя тщетными попытками? К чему торопить события? Куда я спешу? Когда придёт время все встанет на свои места. Внутри меня на мгновение возникло ощущение лёгкости и расслабленности, почти не заметное и даже иллюзорное. Оно было настолько глубоким и неосязаемым, что я замер, дабы не вспугнуть его.

– Мне кажется, я понимаю…

– Ну, слава богу! – Паша хлопнул в ладони.

– А вообще… – Саныч расслабленно откинулся на спинку стула, – …ты исторических книг перечитал, вот у тебя в голове все и перемешалось. Ты прочитанное в книгах помнишь, а настоящее забыл – это, совершенно точно, от глубокого увлечения историей.

– У тебя хорошее образование, – предположил Паша. – Несмотря на то, что рос без родителей, а значит ты человек целеустремлённый и деятельный – ещё один плюс.

Я был почти удовлетворён объяснением, но вот последняя фраза…

– А почему мои родители меня бросили? Разве они создали семью не для того, чтобы родить детей и жить дружно и счастливо?

Паша и Саныч переглянулись.

– Ну… – Паша повторил своё любимое слово, – Семьи не всегда создают для того, чтобы иметь детей.

– А для чего же? – удивился я искренне.

– Действительно… для чего? – Саныч был не меньше моего заинтересован утверждением нашего друга.

Паша пожал плечами и прикрыл глаза, медленно и длинно. Мы терпеливо ждали пояснения.

– Не знаете? – спросил Паша с важным видом, приподняв веки.

– А ты? – спросил Саныч.

Паша ухмыльнулся.

– Я знаю! Семью создают, когда друг без друга жить не могут, а дети это уже последствия любви.

– Ух как завернул, – съязвил Саныч. – Последствия любви!

– Да! – настаивал на своём Паша, – именно так! Любовь – главное, а дети появляются потом, – он хитро прищурился и посмотрел на нас с нескрываемой иронией, особенно на меня. – Надеюсь не нужно объяснять как они на свет появляются?

Мне этого было объяснять не нужно, уверен – Санычу тоже.

– Некоторые вообще не хотят детей заводить, – продолжал растолковывать свою теорию Паша. – Хотят влюблённые пожить для себя. Зачем торопиться с пелёнками и распашонками? Успеется.

– Что же это за семья?.. Без детей, – удивился я.

– Нормальная семья, – настаивал на своём Паша. – Муж и жена.

– Странно… – я не ведал причины, но в этом вопросе понимания с Пашей возникнуть не могло. Более того, я был уверен, что он ошибается… Я точно это знал – он ошибается.

– Ну… Не знаю… – отмахнулся Саныч от темы, которая для него была туманной – Может ты и прав, но…

– Да, как же?! – во мне одновременно закипало удивление и возмущение? Чувства были таким мощным, что сдержаться не получилось.

– Что же это за мир такой, где семья создаётся не для того, чтобы род продолжить, а для того, чтобы прелюбодействовать, да еще наслаждаться этим? Это же противоестественно!

Мои друзья замолчали и с нескрываемой осторожностью подняли на меня глаза.