Дмитрий Владимирович Бортник Дело для двоих. Хроники Воина Силы. Книга 1

Импровизированным жгутом я перетянул ногу на бедре, обмыл вокруг раны запёкшуюся кровь и обработал йодно-спиртовым раствором. Сучок был тонкий и длинный, ухватиться и выдернуть его не составило труда. Света закричала и попыталась дёрнуться, но мои помощники сработали чётко и правильно. Из раны фонтаном ударила кровь. Я выплеснул остатки водки на рану, от чего Света опять закричала, напряглась, но уже не дёргалась. Прикрыл рану толстым марлевым тампоном и зажал руками ногу, так, что бы передавить известные и видимые только мне крупные сосуды и артерии. В моих руках мышцы ноги подёргивались пульсирующими ударами. И тут же сине-зелёные искорки, как разряды статического электричества, стали проскакивать у меня под ладонями рук. Моё сознание стало не контролируемым, я как будто отделился от своего тела и поднялся к потолку. Всё происходящее я видел сверху. Вот лежит на столе Света, вот Женька склонился над ней и прилип к её щёчке, молодец парень, своего не упустит, вот Алина вся бледная, но стойкая, смотрит, как заворожённая, на мои руки, а вот я стою, из всех сил навалился на ногу девушки. Картинка стала бледнеть, всё заполнилось белым светом, туман, белый туман…

Из белого тумана послышался голос Ия.

– Твоя Сила „cerebrum potentia” и твои нейромодуляторы запустили регенеративные механизмы жизнедеятельности девушки, но сейчас у тебя очень маленький потенциал. Если ты сбросишь ВСЮ свою Силу на запуск функции регенерации, то у тебя больше не будет возможности пополнить её самостоятельно. (Ия – интонацией, голосом, выделила слово «всю»).

И ещё, – толи в шутку, толи всерьёз, она добавила:

– Для запуска регенерации не обязательно так сильно сжимать ногу пациентки. Твои нейромодуляторы действуют на расстоянии даже в несколько миллиметров от твоей руки.

Мне послышалось, что Ия тихонько хихикнула, в этот момент.

Всё исчезло быстро, растворилось почти мгновенно. Вот я стою, и железной хваткой уцепился в ногу. В голове жар, пульс бьёт в висках, а от мозга по рукам к ладоням, к кончикам пальцев, льются, движутся какие-то волны. Я слегка ослабил хватку, новые порции крови больше не проступали через марлевый тампон. Девушка затихла, её тело расслабилось, обмякло.

Так прошло ещё пару минут, и я решился отпустить руки совсем. Снял и выбросил старый окровавленный тампон. На ноге была не большая дырочка от сучка с надорванными краями, кровь уже не текла, но вся нога, до колена, была измазана кровью. Я приложил свежий тампон.

Там, под Гудермесом, боец потерял гораздо больше крови. Это и так понятно, чтобы вынуть, выковырять пулю, понадобилось гораздо больше времени. Да и последующее кровотечение не прекращалось около часа.

Света лежала спокойно, дыхание ровное.

– Жека, отлипни, я понимаю, что тебе приятно, но это не этично воспользоваться подвыпившей девушкой.

И тут я увидел, что Света просто спит, ровно дышит, здоровый цвет лица, как будто ни травмы, ни операции, не было. Алина стояла напротив меня вся бледная, казалось, что она сейчас рухнет от пережитого стресса. Дюха стоял у стены, левая рука слегка приподнята, он застыл в одной позе как будто в стоп кадре. Зайку я не видел, она была где-то сзади меня.

На ногу Светы я наложил бинтовую повязку.

– Алина, – я пощёлкал пальцами перед лицом девушки, – очнись. Жека, дай ей понюхать нашатырь.

– Не… Не надо, – запротестовала Алина. – Я в порядке. Сейчас, сейчас всё пройдёт.

– Тогда займись делом, приготовь для Светы постель. Ей легче и она сейчас спит. Жека, Дюха, вы берётесь за покрывало в голове я за покрывало в ногах и аккуратно переносим Светика в кроватку.

Девушку перенесли, укрыли лёгким одеялом. Она спала. Ногу я не стал укрывать, что бы видна была повязка, если откроется кровотечение. Алина присела рядом на соседнюю кровать, и ласково поглаживала сестру по руке.

– А что, в этом доме кормить нас будут, – сказал я.

Ведь после завтрака никто, ничего не ел. За окном уже стало темнеть, был пятый час вечера.

– Я сейчас, сейчас, – отозвалась Зайка, которая до этого момента тихо сидела и никак не вмешивалась.

Я и Жека отмыли стол и пол от следов операции. А Дюха у печки помогал Зайке. Минут через пятнадцать обед был готов.

С большим трудом мы заставили Алину отойти от Светы и поесть хоть что ни будь.

2 января 1975 года, 20:00.

Московская обл., дер. Малые Полежайки.

Больше всего я опасался заражения. Противостоять какой-либо инфекции, в сложившейся обстановке, я никак не мог. Прошло уже три часа после операции, Света спала. Ну конечно, я влил в девушку почти пол бутылки водки. Для молодой девушки это много. Алина не отходила от сестры ни на минуту. Я наблюдал за Алиной и вдруг заметил, что сравниваю её со своей дочерью, которая оказалась просто самоотверженной мамой. Она могла мчаться через весь город к своей дочке в детский садик, только что бы узнать, что на прогулку её переодели в тёплые колготки. И вот так же, часами, и вообще, всю ночь сидеть у кроватки заболевшего ребёнка.

Пришло время сменить повязку, и вообще, посмотреть на состояние раны. Я размотал бинт, снял повязку и … Теперь удивился я. Рана затянулась тонкой розовой плёночкой кожи. Ни опухали, ни отёка, просто вся нога в пятнах засохшей крови.

– Алина, надо обмыть ногу, найди, что-то вроде пелёнки. Ну, что бы постель не намочить и не выпачкать. Справишься.

– Да. Да конечно.

Ну вот, заражения нет, одной большой проблемой меньше. Но теперь я находился в не понятном, тревожном, состоянии. Нет, не из-за Светика, а из-за себя. То явление, ту галлюцинацию, что я опять увидел, не возможно было списать на травмированное состояние моего головного мозга. Это было у меня в нормальном, хотя и в возбуждённом состоянии. И непонятный сон, а может и не сон… Ой! … я уже заговорил, как в известном фильме про Алладина… Что это? А что ты хотел? Ведь твоё появление здесь, в 1975 году, да ещё в теле твоего друга, это что, не галлюцинация? Вот и получи… Значит, в настоящей реальности, я имею некие сверх способности, залечивать раны, узнавать о событиях минуя естественные каналы получения информации, а ещё что? Больше вопросов, чем ответов. Нет, надо отдыхать, а лучше поспать.

3 января 1975 года, 09:00.

Московская обл., дер. Малые Полежайки.

Утро. Света проспала больше шестнадцати часов подряд. И каково же было её удивление, когда она проснулась, на ноге вместо болезненной кровавой раны был небольшой свежий шрам с нежной розовой кожей. Девушка опустила ноги на пол и не уверенно встала. Голова кружилась и страшно болела. Если бы не этот шрам, она бы ни за что не подумала, что всё случившееся было именно с ней. Все события прошлого дня девушка помнила в мельчайших подробностях, но только до того момента как она попала в дом. А потом, либо смутные отрывки, либо вообще ничего. Сколько же прошло времени, сколько дней, рана зажила, а она не помнит ничего. И почему так болит голова. Рядом, на соседней кровати прямо в одежде, спала её сестра. За перегородкой слышны тихие шорохи, а изредка приглушенные голоса. Света осмотрелась, её одежды ни где не было, а на ней из одежды только короткая рубашка и трусы. Как выйти, там же мальчики.

– О-о-о! Светка проснулась, – воскликнула Зайка.

– Зоя, – позвала её Света, – подойди сюда.

Зайка догадалась о возникшей проблеме, рванулась к печке, где сушилась постиранная Светкина одежда и проскользнула за занавеску.

– Ты как, что чувствуешь. Вот держи, одевайся.

– Голова болит.

– Голову мы полечим, а нога как, покажи. Ты одевайся, штаны хоть и рваные, но чистые, я их выстирала вчера вечером.

– Зоя, а сколько дней мы здесь.

Вопрос поставил Зайку в тупик. Да и мы, мальчики, тоже слышали весь этот диалог, и тоже не мало удивились такому вопросу.

– Дюха, мигом вниз в погреб за огуречным рассолом, – скомандовал я. И дальше обращаясь к Свете, – Светик, ты уже оделась, я вхожу.

– Ой. Секундочку. Я сейчас.

Дюха вошёл в дверь с трёхлитровой банкой огурцов. Вовремя. Я налил из банки полный стакан рассола. В другой стакан плеснул немного, попробовал, годится. И вошёл за занавеску.

– Ну что, Светик, голова болит, на, полечись.

– …

– Это не отрава, это рассол, сейчас для тебя первейшее лекарство.

Первый маленький глоток Света сделала не решительно, затем второй, третий и осушила весь стакан.

– А теперь покажи ногу.

Света слушалась беспрекословно.

Нога зажила полностью. И это всего лишь за полсуток.

– Всё в порядке, идём к столу, там тебя второе лекарство ждёт.

Мы вышли к столу, там уже суетилась Зайка, расставляя тарелки, а Жека нарезал хлеб.

– Тарелочка наваристых щей из кислой капусты, самое лучшее средство от похмелья. Садись Светочка, у тебя сегодня второй день рожденья. Будем праздновать.

– А какое сегодня число, – испуганно спросила девушка.

Как мне знакомо это состояние, когда теряешься в пространстве и времени.

– Сегодня, Светик, третье января 75 года. И мы в деревне Малые Полежайки.

Я с любопытством, очень внимательно, смотрел на реакцию девушки. А реакция была странная, как будто она ожидала чего-то другого.

– А как же рана, я же видела, рана была большая, и было много крови, и больно.

Ах вот, что беспокоило девушку.

– Светик, – протянул я ласково её имя, – у тебя прекрасный молодой организм, он с любой ранкой справится в два счёта. А теперь не отвлекайся, кушай щи. У Зайки щи отменные получились. Ты ведь со вчерашнего дня ничего не ела.

– У меня день рожденья восемнадцатого января. Это суббота, после уроков все к нам, я приглашаю.

– Мы приглашаем, – из-за занавески вышла Алина, – мой день рожденья в сентябре, но теперь праздновать я его буду только в январе, и только тогда, когда рядом будет хоть кто-то из вас ребята.