Полная версия:
Дмитрий Стеклов Иллюзия константы
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
В первый же день я хорошенько изучил постройку, которая мне приглянулась.
Нижний этаж представлял собой один большой зал со стеной-перегородкой посредине (позже я убедился, что это – стандартная деталь в планировке). В её центре зияла круглая дыра метрового диаметра. В том здании, которое я выбрал для своей резиденции, стена эта была в относительной сохранности. В других – находилась на разных стадиях разрушения. Я, не мучая себя сомнениями, разбил хлипкую стену, дабы расширить помещение.
Лестница, ведущая на верхнюю площадку и державшаяся на честном слове, мне тоже была не нужна – дружными усилиями (я всё-таки смог привлечь горе-туристов к полезному делу) мы сломали и её. Для спуска-подъёма нам вполне хватало моего безотказного лифта по имени Клаус. Но оставалась в запасе и верёвочная лестница – на крайний случай. Все уголки я тщательно обследовал на предмет радиации и отравляющих веществ. Я даже оставил на несколько дней в клетке пойманную местную крысу и потом ещё кролика. Но когда апартаменты стали заселяться людьми, необходимость в таких экспериментах отпала сама собой. Что может быть лучше подопытного кролика? Только подопытный «хомо сапиенс». Впрочем, перебросив на Землю кролика и крысу (как и следовало ожидать, по дороге они мирно скончались), я отдал тушки в лабораторию.
Меня не переставал терзать вопрос: почему я пользуюсь особой привилегией, пересекая границу между мирами, почему во всех этих переходах туда-сюда остаюсь живым и здоровым. Ответ напрашивался сам собой: мой невидимый облачный друг берёг меня от гибели, и он же напрочь отказывался сохранять жизнь всем остальным существам.
И ещё одна мысль свербила мне мозг. Хищники не бродили толпами по этому миру. При самом пристальном изучении местности я так и не смог обнаружить их свободного перемещения. Может, они хорошо маскировались, может, впадали в спячку где-то в своих норах, но сталкивались мы с ними только в том месте и в то время, где на «изнаночную сторону» вываливался очередной пленник. Гипнофор будто наперёд знал, где следует искать новую жертву, так что я – со своим быстроходным транспортом – оказывался на месте практически наравне с ним, а бывало, что и опаздывал. Значит, они готовятся к встрече заранее. Всё это требовало серьёзного размышления, а у меня забот и без того было хоть отбавляй.
Следующая неделя выдалась хлопотной и отняла у меня всё моё время и все мои силы. Я разместил первых спасённых с тем минимальным удобством, который мог наспех организовать в найденной постройке. В первые дни обстановка была спартанской: два лежака и спальник. Но насколько же быстро здание заполнилось предметами цивилизации! Не такая простая задача – организовать сносное подобие земного окружения. Все мелочи, которые не замечаешь, пока они есть – они ведь и создают минимальный комфорт, без которого жизнь превращается в тоскливое выживание.
Абсурдность нашего быта порой сбивала с толку: под мертвыми, серыми сводами инородного «палаццо» мерно гудели аккумуляторы, подпитывая гирлянду тёплых лампочек, а аромат моего кофе странным образом смешивался с местным, вечно висящим в воздухе озоновым духом пустоши. Мои контуженые постояльцы – в нерабочее время – сидели на новеньких складных стульях из строительного гипермаркета, уставившись в пыльную стену. Верный Клаус, скрытый в недрах металлической оболочки, трудился без отдыха по пять-десять перемещений в день, так что, похоже, начал перегреваться. А спасённые продолжали тревожить меня своим апатичным поведением, напоминая нечто среднее между сомнамбулами и зомби, что нельзя было списать на обычную психотравму. И хорошо, что мне удалось загрузить их работой. То была рутинная механическая деятельность, в достаточной мере изматывающая. Можно даже сказать, на грани изнеможения. И она чудесным образом вернула их к жизни. Когда число переселенцев достигло трёх человек (третьим оказался ещё один молодой парень, похожий на давешнего футболиста, только бритый налысо), мой дом уже мог похвастаться некоторым комфортом. Впрочем, это было скорее некоторое подобие тюрьмы. Ни о каком свободном перемещении по местности не могло быть и речи.
Так прошло почти четыре месяца, и я понял в какой-то момент, что больше нельзя держать людей взаперти. Мы стали выбираться в леса, к берегу озера, на остров, который мне приглянулся за время немногочисленных исследовательских полётов.
Я регулярно проверял запись видеокамер, размещённых в окрестностях, надеясь увидеть гипнофоров в их естественном обличии – а не в тот момент, когда они, готовясь к нападению, надевают маску. Память мою не покидало существо, в которое превратился фальшивый клерк, попавший под удар моего огнемёта. И два раза запись действительно показала что-то подобное: удлинённые силуэты, пробирающиеся между деревьями. Они двигались на удивление изящно и плавно. Рост этих созданий не превышал двух метров, и они напоминали что-то среднее между богомолами и хвостатыми ящерками. В любом случае это были особи, отличающиеся от земных. А вот привычные для меня животные формы отмечались постоянно: лисы, кабанчики, зайцы. Не говоря уже о более мелких представителях фауны. Один раз в объектив попал довольно крупный экземпляр волка. Походило на то, что обычные пищевые цепочки в этом биоценозе существовали параллельно с теми, что пугали меня, вызывая ощущение явной чужеродности. Гипнофоры казались настолько же неподходящим к этому миру видом, насколько он был бы неуместным и на Земле.
Одно записывающее устройство я отвёз на ту самую поляну, где разыгрывалась брутальная сцена – с огнём в финале. Выгоревшее пятно располагалось там, где в прошлый раз я прервал кровавый пир. Силуэты двух тел: человеческого и чужого – проступали сквозь пепельную кляксу обгоревшей травы. Меня удивило, что останков прочих участников действия, тех самых, с обсидиановыми ножами, не сохранилось. Было ощущение, что они мне попросту привиделись. Испарились, что ли? И ещё – на месте пожарища смутно просвечивал некий новый отпечаток, похожий на след ботинка. Я точно помню, что после кремации не спускался на поверхность, сразу же покинув это место. Вероятно, какой-нибудь очередной бедолага оказался здесь и погиб, а я даже не знал об этом!
Я поставил камеру, закрепив её на развилке дерева между ветками, пообещав себе вернуться как можно скорее.
Мои подопечные, а их было уже пятеро (к мужчине и женщине добавился ещё парень двадцати пяти лет и семейная пара интеллигентного вида), понемногу возвращались к жизни. Поняв и приняв своё положение, они осознали, что у них нет иного выхода, кроме как обустраиваться на новом месте и помогать мне и друг другу. Двое мужчин имели дело со строительными работами. Тот, кто постарше, в молодые годы даже профессионально штукатурил. Мы смогли наладить подобие канализации, выведя наружу трубы стоков. На фоне ежедневного рутинного труда у меня притупился страх перед возможной опасностью. В любом случае без капитальных монтажных работ нам было не обойтись. Насчёт отопления я не беспокоился – погода здесь была достаточно умеренная. Но что будет дальше? Возможно, здесь тоже лютуют морозы за тридцать. Надо готовиться к худшему, как учит житейская мудрость. Нижний уровень нужно было перестраивать полностью: я задумал организовать гараж для вездехода. Его узлы и секции, густо пахнущие земной заводской смазкой и резиной, складировались прямо в зале. Тащить сюда обычную заводскую машину было бы безумием, поэтому на появившиеся деньги я заказал у знакомых умельцев модульный багги на трубчатой раме. Всё было спроектировано так, чтобы я мог перевезти машину по частям и собрать на месте одними лишь гаечными ключами, подобно игрушке из конструктора Lego.
Установив в одной из комнат телемониторы, мы организовали дежурство, и дневальный постоянно следил за окружающей обстановкой. Мои сотоварищи покорно выслушивали инструкцию, но меня одолевали некоторые сомнения насчёт того, что их инициативы хватит на то, чтобы нажать тревожную кнопку, когда возникнет угроза. Было бы ошибкой отрицать, что они утратили какой-то внутренний стержень. И я не мог понять: удалённый контакт с гипнофором был тому виной (нельзя же отрицать, что хищник шёл туда, где его ждала встреча с жертвой, а значит, какой-то ментальный контакт у них был), или на них подействовала сама переброска, пересечение барьера между мирами. Попаданцы прилежно выполняли приказы, поддерживали несложный разговор. Но они не вступали в диалог, ничем не интересовались. Была ли это простая депрессия – не знаю. Их словно бы окутывало ватное облако, через которое не пробивалось большинство эмоций ни с моей, ни с их стороны.
Я пытался выяснить кое-что из их прежней жизни. Конечно, всё это наспех, кратко, без лишних подробностей – на большее попросту не хватало времени. И в любом случае мне необходимо было провести расследование там, откуда эти несчастные были выдернуты, но и на это времени не было. Уверен, что – обратись я к прессе и интернету у себя на Земле – увидел бы своих новых знакомых в разделах «Пропал без вести» и «Разыскивается».
Всё это прервалось самым неожиданным образом, когда я ещё раз вернулся на ту самую поляну, где установил видеокамеру. Я хорошо помнил, что надёжно закрепил её в развилке берёзы так, что ни свалиться, ни попасть в лапы какой-нибудь случайной белки она не могла.
Прилетев на место, я не обнаружил устройства. Зато на мшистом стволе дерева красовалась вырезанная ножом стрела. Она указывала на запад.
Глава 6. Выжившие в Исподе
Глава 6. Выжившие в исподе
И всё же я не рванул тотчас же в направлении, указанном стрелой. Надо было всё обдумать.
Я долго рассматривал изображение знака, выведя его на монитор, – и размышлял. Фигура была вырезана со старанием и умением – явно разумным существом. К тому же здесь был использован инструмент, а не когти или, скажем, зубы. Гипнофоры, насколько я мог судить, подобным умением не обладали. Но вот долговязые пожиратели трупов носили при себе чёрные каменные ножи. И их участие в этом деле было более вероятным. Допустим, они обрезали крепление, забрали камеру и оставили эту стрелу. Какова их цель? Выманить того, кто представлял для них опасность? В таком случае, насколько я буду уязвим? Я не смогу сделать ничего толкового, оставаясь под защитой своего батискафа. Мне придётся покинуть железный редут и выйти наружу. Не будет ли меня там поджидать хищник, готовый к расправе? Я решил не торопиться: возможно, будущие события прояснят ситуацию.
Ближе к вечеру я включил ноутбук, открыл файл, наполненный звуками дождя, и прилёг отдохнуть. Искусственный дождь убаюкивал меня надёжнее всякой колыбельной. А мне надо было расслабиться. Новых мигрантов не было уже две с половиной недели. Эта пауза в череде событий напрягала гораздо больше, чем можно было предполагать. И я испытал облегчение, когда внезапный сигнал с характерной модуляцией – словно протяжная сирена «иииу-ииу-ииииу» – сбросил меня с кровати. Я дал отмашку дежурному и, быстро одевшись, взбежал по лестнице в кабину аппарата.
Мой Клаус нёсся по курсу «зюйд-ост», направляясь почти туда, где находилась та самая поляна, и всё-таки немного южнее. Каждый раз, готовясь к встрече с «попаданцем», я прорабатывал возможные сценарии. Мне три раза (всего лишь три!) удалось наткнуться на хищника-гипнофора вживую: в первый раз – в роли жертвы, потом – в роли постороннего свидетеля и ещё раз – в роли спасителя, выхватив человека фактически из-под носа демона. Я давно определился с протоколом встречи. Если начался контакт и гипнофор уже приступил к своей адской процедуре – не пытаться вмешиваться. Выйти на открытый простор означало – самому подставиться под удар. А я хорошо помнил отголоски зудящих вихрей в моей голове, когда «барышня в кружевах» крутилась около моего батискафа. Не хотелось бы испытать вновь это ощущение, когда хватают пальцами извилины твоего мозга, перетирают его в щепоти и катают, как фрикадельку.
На этот раз я летел достаточно низко, сверяясь по карте, поскольку это место уже было мной разведано ранее. Впереди должна была показаться излучина реки. Здесь русло делало сильный изгиб, так что часть суши была почти что островом, отделённым узким перешейком от остальной территории. Перешеек перегораживала стена из колючего кустарника. С высоты моего положения я разглядел две фигуры и понял, что опоздал. На этот раз обошлось без бальных танцев. Человек, в котором я мгновенно определил жертву, дёргаными хаотическими движениями пытался сбросить с себя одежду и уже частично преуспел в этом. Напротив него – спиной ко мне – стояла женщина, изящно положив руку на бедро и отставив ногу в чёрном сапоге. На ней была надета майка, подчёркивающая все прелести её фальшивого тела. Я разглядывал их в бинокль, мысли бешено проносились в голове. Я прикидывал возможные варианты. Мне, наверное, надо было приземлиться чуть подальше и воспользоваться своим стволом (под столешницей у меня лежал карабин, приобретённый с месяц назад специально для такого случая). Но рельеф здесь был крайне неудачным. Окружающая возвышенность создавала нечто вроде чаши, за краями которой была заболоченная низина – луг, покрытый хлябью. Я не мог приземлиться без риска увязнуть в этой топи. А попытка подобраться ближе означала неминуемую опасность. Не хватало мне ещё «танго втроём» – с участием двух homosapiensи одного ксеноморфа.
Однако пассивным наблюдателем я тоже оставаться не хотел, поэтому, надеясь хотя бы отпугнуть гада, направил свой «пепелац» по дуге, стараясь захватить мишень краем двигателя. Но тут произошло нечто странное и неожиданное: раздался треск выстрела, и через мгновение голова гипнофора разлетелась во все стороны кровавыми ошмётками – будто арбуз взорвали. Спустя две секунды из-за кустов поднялся человек и, перешагнув через стену колючек, махнул мне рукой, а сам направился к жертве, которая уже обессиленно валилась на траву рыхлым кулём. В руках у стрелка было оружие такого грубого и дикого вида, что и вообразить было невозможно.
Это был явно не долговязый трупоед. И уж, во всяком случае, не гипнофор. Не скажу, что я ощутил прилив восторга и счастья, скорее – недоумение. Но всё же посадил корабль и, открыв дверь, принялся наблюдать за действиями незнакомца.
А он, подойдя к обмякшему телу, перевернул его и кивнул с удовлетворённым видом. Затем пару раз хлестнул ладонью по щекам бедняги и, когда тот застонал, приподнял его и, обхватив под мышки, посадил на траву. Этим, собственно говоря, завершилась его забота по отношению к спасённому. И тогда уж он повернулся ко мне и ещё раз махнул рукой приглашающим жестом. Косматая его голова походила на болотную кочку. И была она серого цвета (позже я узнал, что волосы здесь выгорают на солнце таким вот особенным образом), что причудливо гармонировало с его пыльной одеждой.
Видя, что я не спешу покидать свой уютный салон, этот парень закинул ружьё за спину и двинулся к «пепелацу», а мне не оставалось ничего другого, как выйти из будки и сделать шаг ему навстречу.
Впрочем, в руках я держал карабин – для пущей уверенности. Он, заметив это, изобразил кривую усмешку. Затем развёл руки, показав, что не собирается причинять мне вреда, и протянул мне грязную, бугристую ладонь…
Через три дня я, испытав огромное облегчение, сбросил с плеч обузу в виде пятерых нахлебников. Однако быстро пришло чёткое понимание, что спокойной жизни, начиная с этого момента, мне не видать. Любопытство исследователя и первооткрывателя скромно отошло в сторонку, уступив место рутинным обязанностям завхоза и перевозчика. Началась бесконечно долгая, утомительная операция по снабжению пяти поселений и шести отдельных заимок, составлявших колонию «перемещённых лиц». Не по своему желанию перемещённых, а заброшенных сюда чьей-то безжалостной волей.
Глава 7. Маленькая мерзость
Глава 7. Маленькая мерзость
Я не успел рассказать всё это своему новому постояльцу, потому что уже на пятой минуте моей истории он сопел, уткнувшись носом в подушку, изредка вздрагивая во сне. Увидев, что от него – как от слушателя – толку больше не дождёшься, я прошёл к ближайшей гостевой комнате, отпер дверь, вернулся и перенёс мальчика в кровать. Накрыл одеялом. А вернувшись в кабинет, надел перчатки, взял чёрную коробочку и аккуратно достал из неё медальон.
– Сейчас посмотрим, что тут у тебя внутри, – сказал я, захватывая побрякушку пинцетом. Затем очень осторожно, стараясь не менять ориентацию относительно плоскости горизонта, закрепил медальон в штативе и подтянул винтом на полметра вверх. Предположительно, действие этих штук было одноразовым, но я не хотел рисковать. Проверить же эту версию можно было только на практике, а мне не улыбалось становиться подопытным кроликом. У меня были другие планы.
Диктофон работает… Детекторы электромагнитных и звуковых волн настроены. Даю машинке команду изменить наклон рабочей плоскости. Лапа штатива принимается медленно поворачивать объект относительно горизонтальной оси.
Индикатор ЭМИ показал довольно ощутимый скачок на дециметровой и сантиметровой отметке. Застрекотал счётчик Гейгера, реагируя на бета-излучение. Я замедлил угловую скорость зажима. Показатели заметно снизились.
– Так я и думал, – произнёс я вслух, – главный параметр – это скорость изменения положения в пространстве. Похоже на электромагнитную индукцию. Переверни эту хреновину чуть быстрее, и тебя унесёт в Тридевятое Царство. А вот мы будем действовать плавно, по принципу Тай-цзи.
Однако полностью завершить манёвр я всё-таки не решился. Если эта штука не разрядилась полностью после того, что натворила, меня мог ждать неприятный сюрприз. И даже представить себе не могу, куда меня могло забросить в таком случае. Может, обратно на Землю, а может быть, куда-нибудь ещё. Было бы куда.
Итак, я оставил зловредное изделие в той позиции, в какой оно находилось первоначально. Мои приборы фиксировали только фоновый шум.
Я снова взял пинцет и сварочный аппаратик. Скорее всего, бронза – это такая же маскировка, как, например, жестяной стакан моего «кокона». И действительно, очень быстро на тыльной стороне обнаружился сварной шов, который без труда поддался.
Я подковырнул крышку и открыл внутреннюю камеру медальона.
Тонкий лепесток изящной формы, похожий на инфузорию-туфельку цвета морской волны, лежал на тёмно-фиолетовой бархатистой подкладке (точно такая же подкладка, как я заметил, покрывала и изнанку крышки). От него пахло жизнью. Я не мог объяснить свои ощущения. Он будто бы дышал, хотя и пребывал в полной неподвижности. Вот только на нём были лиловые пятна, напоминающие плесень. Они придавали странному созданию несколько болезненный вид.
Но живой или не живой, больной или здоровый – он-то и представлял собой настоящую опасность.
Я подвинул линзу, чтобы лучше разглядеть свою находку. Но внезапно, оторвавшись от своего ложа, туфелька медленно поплыла вверх.
– Нет, моя душа-девица, не покидай меня так скоро! – вежливо попросил я. Осторожно перехватил «лети-лети-лепесток» пинцетом и распластал на предметном стекле, прикрыв сверху другим стеклом.
– Положу-ка я тебя для начала в холодильник, – решительно заявил я, открывая морозильную камеру, в которой можно было создавать температуру около ста градусов по Кельвину, – а там посмотрим, что с тобой делать. Надо бы тебя свозить на Землю, но выдержишь ли ты очередной перелёт? Рисковать не будем.
Я захлопнул дверцу рефрижератора. Постоял, размышляя о дальнейших планах. Мне уже в который раз подумалось: кто-то ведь ходит по нашей планете, раскладывая тут и там всю эту гадость, перемещая сюда всё новых и новых землян – как пищу, как деликатес для местных обитателей. Как много бы я отдал, чтобы найти этого «сеятеля»! Может, их целая группа работает? Мне нужны – ой как нужны помощники там, на Земле. Не те, которых я обманом, деньгами и всякого рода легендами завлекаю в свои авантюры. А настоящие сообщники: те, перед кем я мог бы раскрыть все карты.
У меня столько дел здесь, в этой чёртовой дыре! В этом ублюдочном заповеднике. Свежеиспечённые поселенцы называют его «дырой». Люди из первой волны – «прорвой», «ничкой» и «исподом». А я зову его «изнанкой». Наверное, потому что только я способен пересекать грань, так что для меня прыгать из одной реальности в другую так же просто, как какому-нибудь насекомому переползать с подкладки пальто на его лицевую сторону.
Для прочих людей перемещение на «изнанку» было, безусловно, односторонним. Работница универмага захотела посмотреть номер, отштампованный на подошве ботинка. Рабочий в своей мастерской всего лишь открыл коробку с болтами и отложил крышку в сторону – перевернув её, разумеется. Спортсмен, задержавшийся на тренировке, увидел на дорожке чью-то «забытую» бейсболку и полюбопытствовал насчёт имени, которое могло быть написано на внутренней стороне… И все они оказались здесь – в «исподе», в «прорве». В дыре – будь она неладна!
В задумчивости я подошёл к выходу из лаборатории, повернул ручку. И вдруг услышал вскрик.
Звук был достаточно громкий, чтобы проникнуть через плотную обивку двери, и я на секунду похолодел. У меня возникла нелогичная мысль, что сюда каким-то непонятным образом пробрался «крикун».
Глава 8. Короткое замы
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.