Дмитрий Сова Чёрная нить

Глава 11

Монотонный звук капель, разбивающихся о гладь лужицы на полу, – первое,что я услышал, открыв глаза. Здание старого коллектора словно азбукойМорзе желало мне доброго утра. А может, я просто медленно сходил с ума – впоследнее время это было бы не самым странным.

Парни ещё спали. Лёха укутался в старое одеяло, стащенное из «Тихой», ипоходил на огромный кокон. Макс пускал слюну, прислонившись к шкафу, которым мыперегородили входную дверь. Рядом, свернувшись калачиком, лежал Честер. Онмелко вздрагивал во сне, видимо, догонял какую-то кошку.

Помещение было небольшим, примерно четыре на пять метров, сырое,холодное, но не заброшенное. На столе рядом с кучей документов стояла грязнаякружка. Под столом валялись кроссовки, на батарее сушились носки – здесь явнокто-то жил или работал по сменам. Я машинально заглянул в ящик стола и нашелзаварочный чайник с остатками холодного кофе и чистую кружку. Повезло.

Часы показывали пять утра. Что подняло меня в такую рань – не понимал, нобыл рад: долго тут оставаться нельзя. Через пару часов придут работники.Встречаться с ними не хотелось: мы не знали, кто из них нормальный человек, акто – марионетка Андрея.

Я смотрел на спящих парней и вдруг поймал себя на мысли: а что, еслиАндрей уже знает, где мы? Что, если работники – его люди, и мы идём прямо вловушку? Но выбора не было. Обратно – к «Тихой» – значит, вернуться к голоду ихолоду, к постоянному ожиданию, когда нас найдут. Вперёд – неизвестность, нохотя бы шанс. Я достал из кармана помятую пачку и закурил. Горький дым обжёглёгкие. «Пора», – сказал я сам себе.

На стене слева от дверного проёма я заметил небольшую ключницу. Ночьюиз-за усталости и кромешной темноты я её проглядел. Тело ныло после сна наголом полу: ломило поясницу, шея затекла, а больное колено предательски ныло. Янеуверенно поднялся и подошёл к коробочке с ключами. «Подземелье» – гласиланадпись над одним из ключей. Интересный у них юмор, подумал я.

– Чего лыбишься? – спросил полусонный Макс, вытирая слюну рукавом.– В подземелье пойдём, – усмехнулся я.– Круто! Нам ещё подземелий не хватало, – включился в разговор Лёха,приподнимаясь на локте.– Да они так канализацию называют, не ворчи.– А сам-то? – Лёха сел, потирая затекшую шею. – Ты вообще уверен, что нам туданадо? Может, лучше через город?– Через город – это через Андрея. Через канализацию – рискованно, но у нас естьшанс, что нас не заметят. Выбирай.Лёха вздохнул, но спорить не стал.

Мы по очереди пили холодный кофе, разбавляя его водой из найденнойбутылки. Кипятка не было, но горький, крепкий напиток всё равно придал сил.Последний раз я пил такой в то утро, когда мы с парнями сидели у меня иобсуждали, что делать с Андреем. Тогда всё казалось проще. В «Тихой» кофе ненашлось, а в магазин выбираться было слишком рискованно. Я смаковал каждыйглоток, глядя в открытую дверь.

За порогом брезжило серое утро. По небу гуляли тучи, ветер трепал листвуна деревьях, расходясь её шелестом по округе. Спокойное, беззаботное утро – какбудто не было всего того кошмара. Сигарета закончилась одновременно с кофе,напоминая, что пора собираться.

Карты канализации мы так и не нашли. Это напрягало. Подземный лабиринтпростирался под всем городом на километры тоннелей с кучей перекрёстков итупиков. Откуда я знаю? Да просто – я там уже был. Как-то пару лет назаднаткнулся на статью о катакомбах под Парижем. Город под городом, куча останков,легенды о жертвоприношениях. Заинтересовался, прочитал десятки статей и,конечно, полез в наши местные «катакомбы». Та вылазка была буквально на час.Пройдя пару перекрёстков и не найдя ничего интересного, я вернулся. Вдобавок кспецифическому запаху появилось неясное чувство тревоги. Никто не знал, куда яполез. Случись что – я бы там и остался. Получить премию Дарвина за смерть вканализации мне не хотелось. Так я и забросил тему, толком не углубившись – вовсех смыслах этого слова.

Через десять минут мы были собраны. То ли паранойя, то ли разумноепредостережение – мы вернули всё на свои места. Макс даже окурки собрал. Мы небыли уверены, что работники – не марионетки Андрея, и не хотели оставлятьследов.

Дверь в коллектор представляла собой решётку из арматуры. Сквозь неётонким ручейком стекала вода с примесями мусора, фекалий и прочей дряни. Потомэта бурда бежала в фильтры, очищалась и попадала в реку. На удивление, дверь нескрипнула – открылась почти бесшумно. Макс закрыл замок, просунув руку междупрутьев, и выкинул ключ в сторону фильтров. Тот со звонким бульканьем началплавно опускаться на дно резервуара.

– Нахрена ты ключ выкинул? – возмутился Лёха. – Мы как теперь отсюдавыбираться будем?– Не ссы, – Макс поднял фонарь. – К какому-нибудь люку выйдем. Так хоть будемуверены, что за нами никто не пойдёт. Спина прикрыта.– И то верно, – кивнул я.– Пошли уже, – Макс шагнул в темноту. Честер, поскуливая и косясь на меня,начал медленно перебирать лапками, но пошёл следом.

В полный рост идти было невозможно: потолки не превышали полутора метров,ширина – около метра. Специфический запах мы старались перебивать табаком, невыпуская сигарет изо рта. Смесь хлорки, гниющих водорослей и чего-тосладковато-тошнотворного – как в больничной уборной – забивалась в ноздри. Гулводы в трубах, эхо наших шагов, иногда скрежет металла, заставлявшийвздрагивать.

Мы не имели ни ориентиров, ни карты. Компас, который валялся в моёмрюкзаке несколько лет, Лёха выронил в лесу ещё неделю назад, когда пошёл загрибами. Грибов он, конечно, не нашёл, а про компас умолчал. Узнали мы об этомтолько сейчас. Спасибо, Лёха, удружил.

На каждом перекрёстке мы останавливались. Я доставал нож и делал на стенеметку – стрелку в ту сторону, откуда пришли. Иногда Макс складывал в углупирамидку из мелких камней, которые попадались под ногами. Лёха чертыхался,предлагал идти наугад. Между ним и Максом вспыхнула перепалка.

– Да куда мы премся? – Лёха остановился, уперев руки в бока. – Уже часатри плетёмся, хоть бы один чёртов люк!– А ты предлагаешь назад? – огрызнулся Макс. – Ключа-то нет.– Может, надо было не геройствовать, а оставить запасной выход!– Хватит! – рявкнул я. – Ссоры нам тут не хватало. Идём дальше. Будет люк –увидим.

Честер прижал уши и тихо зарычал на стену. Я прислушался. Вдалекепослышались шаги – кто-то шёл по параллельному тоннелю. Мы замерли, погасилифонари. Простояли мы так около пяти минут, пока шаги не стихли. Может,показалось, может, это просто вода. Но страх, что мы здесь не одни остался.

Спустя примерно ещё три часа блужданий наши молитвы были услышаны.

Впереди, в слабом свете фонаря, проступили очертания вертикальнойлестницы. Ржавые ступени, приваренные к стене, вели вверх, к металлическомудиску люка. Лёха рванул первым, не обращая внимания на шаткость конструкции.Ступени жалобно заскрипели под его весом, с них посыпались хлопья ржавчины имелкий мусор. Лёха вцепился в перекладину, повис на руках, оттолкнулся ногами –лестница прогнулась, но выдержала.

Он добрался до люка, упёрся спиной в стену и попытался поднять диск.Тяжёлый металл поддался лишь на пару миллиметров, затем с глухим стономопустился обратно. В щель пробился тонкий луч вечернего света – серый, но такойродной.

– Не могу… слишком тяжёлый! – прокряхтел Лёха, спускаясь. Его ладони былив чёрной смазке. – Макс, попробуй ты.– Как бы эта хреновина не рухнула подо мной… – Макс полез наверх.

Я стоял внизу, сжимая поводок Честера. Пёс послушно стоял рядом. В моейголове вспышками мелькнули воспоминания о брате. Такая же лестница. Та жесырость и безлюдное помещение. Та же непонятная тревога, выползающая откуда-тоизнутри и овладевающая всем телом. Брат тогда не вернулся. Я мотнул головой,отгоняя воспоминание.

Макс упёрся в люк плечом, напряг ноги – металлический диск со скрежетомсдвинулся, поднялся на полметра. Сверху хлынул поток свежего, холодноговоздуха. Макс замер, выглядывая наружу. Потом, поднажав, отодвинул люк всторону и высунул голову.

– Мы на Мира, – констатировал он, не отпуская железяку. – До моего домапримерно полтора километра по соседней улице. Только я не помню, есть ли тамещё люки… В обычной жизни как-то не обращаешь внимания.– Постараемся подобраться как можно ближе, – сказал я, закуривая очереднуюсигарету. Руки дрожали – от усталости и от облегчения.

Макс ловко спрыгнул, аккуратно опустив люк – мы решили не светитьсяраньше времени. И двинулись дальше по тоннелю, стараясь держать направление нарайон Макса.

Понимание близости цели прибавило мотивации и небольшой заряд бодрости.Честер повеселел, перестал скулить. Мы шли ещё около часа, иногда проверяяверхние люки – большинство не поддавались или были заварены. Наконец, один изних подался легко. Макс поднял крышку.

На улице было свежо и тихо. Чистый, прохладный воздух ударил в лицо. Мыловили его ртами, как рыбы на берегу – никогда бы не подумал, что буду так радобычному ветру. В тот момент хотелось стоять и дышать, дышать без остановки.

Путь до дома Макса занял три минуты – мы вылезли в соседнем дворе. Районбыл негустонаселённый, мы никого не встретили. Писк домофона, поворот ключа,щелчок замка – и вот мы дома. В тепле, сухости и относительной безопасности.

Честер сразу лёг на коврик и закрыл глаза. Макс молча пошёл в душ. Лёха,скинув грязную одежду, плюхнулся на диван и уставился на стенку с книгами. Ябыстро нарезал хлеб, сыр, остатки колбасы – мы перекусили почти неразговаривая.

После душа я лёг на продавленный диван. В мыслях крутилось одно: как намзабрать дневник из гаража? И что вообще делать дальше? Андрей не успокоится. Оннайдёт нас не в этом городе, дак в другом – вопрос времени. Дневник –единственное, что может помочь. Или погубить окончательно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.