современная русская литература

мистика

триллеры

героическое фэнтези

русское фэнтези

Некогда единственный колясочник, обременённый именем, взрастил дерево, отягощённое плодами — человеческими черепами. Под солнцем остатки плоти на костях оплавились, соскользнули и пали в почву. По весне они проросли сквозь снег — и были пожраны козами. От тех трапез остались лишь причудливые круговые узоры, выбитые копытами на земле. В этих узорах-кругах опьянённый дурманом пастух и прочёл все истории.

социальная психология

конфликты

аттестация персонала

Рвань

Это история о людях, что встретились слишком поздно и слишком неправильно.
Мира — психолог, умеющая вскрывать чужие травмы, но не способная справиться со своими. Александр — мужчина, которого оправдали, но клевета нравится людям больше. Они держатся друг за друга, потому что порознь больнее, чем вместе. Но рядом — невыносимо.
Их связь — не романтическая сказка, а жгучая зависимость, где любовь соседствует с яростью, близость — с отторжением, а каждый шаг к примирению превращается в новый удар. Они хотят спастись друг другом, но всё, что выходит, — рвать и калечить.



Фарфоровые куклы

Сборник рассказов, пригодный для:
– растопки в костре, где вы сжигаете остатки вкуса;
– подарка человеку, которого ненавидите, но боитесь сказать;
– чтения в состоянии, близком к депривации, похмелью или духовной эрозии.
По консистенции — как текст на этикетке туалетного освежителя, но с вкраплениями чего-то, что подозрительно напоминает литературу.
Эти истории — не просто вне жанра. Они вне желания быть прочитанными.
Это мёртвые мысли, размазанные по бумаге. 
Они не тронут вашу душу. У них и цели такой нет.
Читать стоит лишь затем, чтобы убедиться, что это действительно существует. И, возможно, сжечь после прочтения. А лучше, ещё до.


Ширпотреб

В мире, где эльфы забыли о красоте, а бессмертие стало проклятием, специалист по решению деликатных проблем берётся за простое, на первый взгляд, дело — найти пропавшую невесту тучного графа. Расследование приведёт его в сердце разлагающегося замка, в бордель, выросший в драконьей утробе, и к разгадке тайны, которая угрожает не просто городу, а самим основам реальности.

короткие любовные романы

эротические романы

эротические рассказы и истории

Дельце Эду

Жара и треск сверчков были нестерпимы. А меня сдали на лето в эту глушь за пределами унылых бетонных коробок. Добирался я туда целую вечность: поезд, автобус, пеший марш-бросок под солнцем. Место это я не любил, но ничего поделать с этим не мог. Мне оставалось только отсчитывать дни до конца ссылки. Скрашивал её один-единственный собеседник — говорящий козёл. Он подворовывал дедов табак, крутил самокрутки с видом знатока и рассказывал удивительные истории. Истории о мире чуждом, иногда уродливом, но всегда невероятно прекрасном. Что-то из этого я запомнил и попытался перенести на бумагу.

любовное фэнтези

Козьи байки

Что, если хоррор — это не крики? А их отсутствие?
Макс — технарь, одиночка, привыкший жить в шуме. В ошибках, сбоях. Он не верит в мистику. Только в логику. Только в схемы.
Но однажды всё вокруг становится… слишком правильным.
Коллеги — вежливые. Соседи — собранные. На улицах тишина, в глазах людей — гладкая пустота. А новые лица в городе — слишком быстро становятся «своими».
Без конфликтов. Без шероховатостей. Без человеческого.
Они внедряются. Через прикосновение, разговор, взгляд. Через порядок. Через спокойствие. Через то, что ты сам когда-то хотел.
Макс — последний, кто это замечает.
И если он не найдёт, где заканчивается человек и начинается "среда" —
он станет частью системы.
А в системе сбоев быть не должно.
«Сбой» — интеллектуальный хоррор о незаметном исчезновении личности.
Страх, который не кричит. Он просто ждёт, когда ты возжелаешь быть поглощенным.


фэнтези

попаданцы

Сбой

Это история в жанре имперского фэнтэзи, исследующая природу тоталитарной системы, где магия и боги подчинены законам бюрократии и эксплуатации. История разворачивается в сердце Луксора — живого города-империи, пожирающего другие царства, и в Сейдите — аду, устроенном как бездушная канцелярия. Герои не спасают мир, а пытаются выжить, обмануть или сломать бесчеловечную машину власти, цена которой — их собственная душа.

любовно-фантастические романы

книги про волшебников

магические академии

Под гнётом чужого бремени

сказки

детская познавательная и развивающая литература

Это не текст. Это тухлый шмат мяса, забытый в подвале. Это не стоит читать, не стоит даже касаться — достаточно взгляда, чтобы понять: перед вами падаль. Класс — «Безыдейность». Марка — «Бездарность». Клеймо стоит прямо на жире, подобно надписи на щитовой.
Любая попытка взаимодействия с этим — издевательство над собой. В лучшем случае вы получите липкий привкус мусора, в худшем — отравитесь. В нём нет ни мысли, ни чувства, ни смысла. Только пустота, замазанная слоем тухлого жира.
Он создан не для чтения, а для гниения. Для того, чтобы стать кормом для плесени и червей. Он может существовать лишь как предупреждение другим: вот, посмотрите, так выглядит провал. Так пахнет бессилие. Так звучит писанина того, кто хотел быть автором, но не дотянул даже до дрянного черновика.
Ценители уродства, конечно, найдутся. Но если вы решите присоединиться — это ваш выбор. Только учтите: потом вы не отмоетесь. Никому не говорите, что открывали эти страницы. Просто забудьте. Обойдите стороной.



Эльфские бредни

Что, если память — не дар, а проклятие? Главный герой с рождения помнит всё: каждую боль, каждую тень, каждое движение того самого существа, которое преследует его из зеркал, углов и сна. Он пытался бороться. Пытался забыть, убежать, передать проклятие дальше — но оно всегда было рядом.
Это исповедь человека, загнанного в бездну собственным сознанием. Рассказ о внутреннем монстре, который может оказаться реальнее, чем кажется. О зле, которое не говорит — но наблюдает. И улыбается.
Психологический хоррор о памяти, одиночестве и страхе, который не отпускает. Даже когда рассказ окончен.


Дмитрий Сергеевич Золотарев